*12*
Клуни сидел в церкви святого Ниниана на куче хлама, оставшегося от кафедры. Красногуб, Темнокогть, Сырокрад и Черноклык развалились у его ног на рваных подушечках для коленопреклонения. Клуни опять был в странном настроении. Он не проявил никакого интереса к пленникам, просто приказал сторожить их, пока не найдет времени подумать, что с ними делать.
Почти все крысы, кроме караульных, спали на церковных хорах.
Командиры с опаской смотрели на Клуни. Его длинный хвост нервно дергался из стороны в сторону, единственный глаз был устремлен на резного орла, крыльями поддерживавшего прогнивший пюпитр. Наконец Клуни взглянул на командиров и заговорил:
- Найти Призрака. Привести его сюда.
Темнокогть и Черноклык бросились выполнять приказ.
У хозяина есть план! Как всегда, гениально простой и безупречно коварный.
Призрак служил Клуни много лет, но никто не знал, крыса он, ласка или нечто среднее. Он был мускулист и гибок, гладкий мех, покрывавший его длинное жилистое тело, был чернее безлунной ночи. Его черные, без блеска, как у мертвеца, глаза сильно косили.
Он бесшумно встал перед своим начальником. Клуни был одноглаз, но очень зорок, однако даже он едва сумел различить в церковном мраке неясный силуэт.
- Это ты, Призрак?
Ответ прозвучал словно шелест шелка по гладкому камню:
- Это я, Клуни. Зачем ты звал меня? При звуке этого голоса крысы вздрогнули. Клуни подался вперед:
- Ты видел стены аббатства?
- Я был там. Призрак видит все.
- Можешь ли ты на них забраться?
- Я не знаю зверя, который мог бы на них забраться.
- Кроме тебя?
- Кроме меня.
Клуни сделал хвостом приглашающий жест:
- Подойди поближе. Я скажу тебе, что мне от тебя нужно.
Призрак уселся на верхней ступеньке кафедры, и Клуни заговорил:
- Залезешь на стену аббатства, только будь осторожен, там полно часовых. Ты не должен попасть в плен. Тебе не нужно нападать на сторожку и пытаться открыть ворота - они слишком хорошо охраняются, так что можешь о них забыть.
Призрак ничем не показал, что Клуни, сам того не зная, словно бы читает его мысли; он оставался неподвижен и безмолвен.
Клуни продолжал:
- Как только залезешь на стену, пробирайся к главному входу в сам монастырь. Если дверь заперта - открой, не нужно тебе объяснять как, но бесшумно. Ты должен попасть внутрь. Первая комната, сразу за дверью, - главная, мыши называют ее Большим залом. Войди в нее, повернись налево, на стене перед собой увидишь длинный гобелен. А теперь слушай внимательно. В правом нижнем углу гобелена изображена мышь в доспехах, опирающаяся на большой меч. Вот эта мышь мне и нужна! Вырежи, вырви, отгрызи - и принеси мне. Эта мышь должна быть у меня в лапах! Без нее не возвращайся.
Крысы, подслушавшие разговор, были сильно озадачены.
Мышь с гобелена?!
Черноклык еле слышно шепнул Сырокраду:
- Зачем хозяину понадобился портрет мыши?
Клуни услышал шепот. Он подошел к кафедре и, взявшись за края пюпитра, оглядел своих подчиненных, словно служитель сатанинской церкви - паству:
- Черноклык, выслушай меня. Ты видел этих мышей? Одно упоминание о Мартине Воителе поднимает их боевой дух. Разве ты не видишь, что он - их символ? Его имя для них то же самое, что мое - для вас, разве что на другой лад. Мартин - своего рода ангел, а я, пожалуй, наоборот. Так вот, пошевели мозгами. Если со мной что-то случится, вы превратитесь просто в сброд, в бестолковую толпу. Так же и мыши. Если они лишатся своего драгоценного знамени - изображения Мартина, - что у них останется?
Краснозуб хлопнул себя по ляжкам и радостно захихикал, раскачиваясь взад и вперед:
- Гениально, хозяин, дьявольски гениально! Без своего распрекрасного Мартина они превратятся в жалкую толпу трусливых мышей.
Хвост Клуни ударил по кафедре, и она разлетелась на мелкие кусочки.
- Вот тут-то мы и пойдем на штурм!
Мускулистый хвост Клуни вытянулся, обвил тело Призрака и притянул его к своему хозяину. Обдавая Призрака смрадным дыханием, Клуни слово за словом медленно и четко проговорил:
- Достань мне эту картину. Достанешь - получишь щедрую награду, когда я усядусь в кресло аббата. Не достанешь - твои жуткие вопли будут слышны на всю округу!
*13*
В едва приоткрытые ворота зари хлынул поток солнечных лучей, но обитатели Рэдволла давно уже были на ногах. После завтрака аббат распорядился: всем, кроме караульных, собирать плоды и наполнять кладовые на случай длительной осады. Молодые выдры рвали водоросли жерушника и ловили рыбу. Василика с группой мышек таскала зерна; другие собирали овощи.
Амброзии Пика, уже почти поправившийся, занимался в кладовой подсчетом припасов: орехов и ягод, яблок и груш, заготовленных еще прошлой осенью. Еж с вожделением думал о погребах: вот бы произвести переучет там! Но ключи были только у брата Эдмунда и монаха Гуго.
- Здорово, дикобраз. Показывай, куда валить вершки да корешки. Да поскорее, тяжело держать-то!
Амброзии тяжело вздохнул, глядя на двух кротов, согнувшихся под тяжестью мешков с клубнями.
Он поправил повязку на ране - работе не видно ни конца ни края.
Под сводами галереи Матиас и Констанция производили смотр защитников Рэдволла. В дни мира военные были нужны только для праздников или спортивных состязаний, но теперь пришла им пора показать, кто на что способен.
Выдры принесли мешки с гладкой галькой. С большой силой и точностью они метали камни сделанными из вьюнка пращами. Отряды полевок-лучников пускали из своих длинных луков стрелы, оперенные пухом чертополоха, - этими стрелами в мирное время обычно прогоняли с огородов вороватых птиц.
Под стенами аббатства кроты, руководимые Кротоначальником, вырыли траншею; единственный в аббатстве бобер утыкал бруствер заостренными кольями. С помощью веревок и блоков на стену подняли корзины с камнями и землей из траншеи.
Матиас обучал отряд мышей Рэдволла искусству боя длинной дубинкой, к чему у него обнаружился врожденный дар.
В этот день все обедали под открытым небом. Встав в очередь вместе с остальными обитателями леса, Матиас получил миску парного молока, ломоть пшеничного хлеба и немного козьего сыра. Василика, раздававшая еду, дала Матиасу лишнюю порцию сыра. Он закатал рукав своего балахона и показал ей край ленты:
- Смотри, это мне подарила вчера вечером одна подружка.
Василика рассмеялась:
- Иди и ешь свой обед, воин, пока я не продемонстрировала тебе искусство прицельного метания кусков сыра.
В саду Матиас увидел старого Мафусаила - тот сидел с закрытыми глазами, прислонившись спиной к стволу сливы. Плюхнувшись рядом со стариком, Матиас стал есть. Не открывая глаз, старик спросил:
- Ну, как идут учения?
Глядя на муравьев, растаскивавших упавшие на землю крошки, Матиас ответил:
- Неплохо. Можно даже сказать, прилично. А как твои научные изыскания?
Мафусаил прищурился, глядя поверх очков:
- Знаний никогда не бывает достаточно. Плод мудрости следует вкушать с наслаждением и как следует усвоить - не то что твой обед, который ты, юноша, глотаешь не жуя. Ну так что еще ты желаешь узнать о Мартине Воителе?
- Откуда ты знаешь, что я собирался спросить о Мартине? - с удивлением спросил Матиас. В ответ Мафусаил только сморщил нос:
- Откуда пчела знает, что в цветке есть пыльца?
- Брат Мафусаил, а где похоронен Мартин?
- Твой следующий вопрос мне уже известен: как найти легендарный меч Мартина?
- Но как ты догадался? - пробормотал Матиас. Старый привратник пожал костлявыми плечами:
- Меч скорее всего лежит рядом с Мартином. Вряд ли тебя интересуют истлевшие кости усопшего героя.
- Но где же похоронен Мартин?
- Этого не знает ни одна живая душа. Многие годы я ломал голову над древними рукописями, переводил, искал утаенные нити, но все впустую. Я разговаривал с пчелами и мелкими тварями, которые способны проникнуть туда, куда не можем пролезть мы, но в итоге одно и то же: слухи, предания, сказки.
Матиас покрошил муравьям хлеб.
- Значит, меч Мартина - всего лишь предание? Мафусаил возмущенно ответил вопросом на вопрос:
- Кто тебе это сказал? Я тебе этого не говорил. И честно говоря, у меня есть предчувствие, что эти важные сведения я берег именно для тебя.
Матиас весь обратился в слух.
- Года четыре назад я вправлял вывихнутую ногу одному ястребу-перепелятнику… Гм, помнится, я заставил его поклясться никогда больше не охотиться на мышей. Знаешь, они умеют взглядом своих золотистых глаз гипнотизировать мелких зверьков. Так вот, этот ястреб рассказал мне кое-что интересное. О воробьях. Он еще называл их крылатыми мышами. По его словам, много лет назад воробьи украли что-то из нашего аббатства, какое-то принадлежавшее нам сокровище. Но так и не сказал, что именно, - улетел, только его и видели, едва я вылечил его. Впрочем, разве можно ожидать благодарности от ястреба-перепелятника?
- А ты когда-нибудь говорил об этом с воробьями? - перебил старика Матиас.
- Я слишком стар, - покачал головой Мафусаил, - и уже не могу залезть на крышу, где они гнездятся. Воробьи - очень странные птицы, вечно чирикают. Они легкомысленные и очень воинственные.
Прежде чем ты подберешься к их гнездам, скинут тебя с крыши в два счета и слушать не станут. Кроме того, я не уверен, что ястреб говорил правду. Некоторые птицы, если им вдруг взбредет в голову врать, начинают нести жуткую околесицу.
Матиас стал расспрашивать брата Мафусаила дальше, но теплые лучи солнца и мирная тишина июньского дня сделали свое дело: старый привратник уже крепко спал.