Клуни презрительно ухмыльнулся и пошел прочь. На лестнице между Пещерным и Большим залами он остановился и обернулся. Его голос разнесся по обоим залам:
- Тогда умрите все до последнего. Вы отвергли мои условия. Теперь узнаете, что такое гнев Клуни. Вы будете молить о скорой смерти, но придется долго мучиться, прежде чем я убью вас!
И тут случилось такое, о чем еще долго будут рассказывать в аббатстве Рэдволл.
Собрав всю свою силу, Констанция обхватила лапами огромный обеденный стол Пещерного зала - со стола посыпалась на пол посуда вперемешку с едой. Подняв его высоко над головой, Констанция проревела:
- Убирайтесь, крысы! И торопитесь, не то я нарушу законы гостеприимства, хотя потом придется просить прощения у аббата. Вон отсюда, пока целы!
Клуни быстро зашагал вверх по лестнице, за ним, нервно хихикая, поспешил Краснозуб. И тут Клуни как вкопанный остановился перед гобеленом.
- Кто это? - еле выдавил он из себя. Матиас проследил за его взглядом и, подойдя к гобелену, указал лапой:
- Ты имеешь в виду его? Клуни тупо кивнул.
- Это Мартин Воитель, основатель нашего Ордена. Мартин был храбрейшим воином. Будь он здесь сегодня, он давным-давно выхватил бы свой меч и тебе с твоими приятелями сильно бы не поздоровилось.
Ко всеобщему изумлению, Клуни, не усмехнувшись, не сказав ни слова, пошел прочь. II до самых ворот он шел словно слепой.
Закрывая за Клуни и Краснозубом ворота, мыши притихли
- Стройся! Марш назад, в лагерь, - скомандовал Краснозуб.
Клуни недоуменно покачивал головой.
Мартин Воитель! Его преследователь из кошмарного сна! Что бы это значило?
Краснозуб не успел отойти далеко, как его окликнули со стены аббатства. Он обернулся и поднял голову. Комок гнилых овощей, завернутых в остатки условии капитуляции, угодил ему прямо в морду. Яростно смахивая зловонное месиво, он увидел свесившуюся со стены Констанцию - ее полосатая физиономия расплылась в довольной улыбке. С издевательской усмешкой барсучиха прокричала:
- Заходи, крыса, не забывай! Я всегда рада тебя видеть. Мы с тобой не договорили, я жду не дождусь, когда мы закончим разговор.
Пока Краснозуб собирался с мыслями, чтобы достойно ответить, Констанция уже исчезла со стены.
*11*
Вечером того же дня брат Альф, стоя в карауле на стене аббатства, заметил, что в зарослях папоротника на опушке Леса Цветущих Мхов что-то шевелится. Сразу же послали за Матиасом и Констанцией. Они стали всматриваться туда, где брат Альф заметил подозрительное движение.
- Вон там, справа от осины. Смотрите, папоротники опять шевелятся.
Матиас видел в темноте лучше остальных и первым разглядел катавшегося по траве ежа.
- Это Амброзии Пика, он ранен. Быстрее! Надо спуститься к нему.
- Постой, а вдруг там засада, - остановила его Констанция.
- Не можем же мы бросить бедного Амброзия, ведь он умрет! Мы должны что-то придумать.
Барсучиха легла, положив голову между передними лапами.
- Да, надо подумать.
Мыши, размышляя, что же делать, уселись на пол, но Матиас тут же вскочил:
- Придумал! Ждите меня здесь, я мигом. Брат Альф со вздохом посмотрел вслед Матиасу, быстро шлепающему своими огромными сандалиями.
- Не опоздать бы. Амброзии уже не шевелится.
Но Матиас уже возвращался и вел за собой полдюжины кротов.
Их старший выглянул за стену, прикидывая расстояние до Амброзия, и, царапая когтем по стене, сделал какие-то подсчеты. Затем он повернулся к Матиасу:
- Сдается мне, твоего дикобраза можно вытащить. Ты только за ворота нас выведи и стой на стреме.
Повернувшись к своей артели, Кротоначальник - это был его официальный титул - принялся обсуждать ширину хода, твердость грунта и прочее, что нужно знать любому землекопу, прежде чем начинать работу.
Матиас прошептал Констанции и брату Альфу:
- Кротам часто приходится выручать тех, кого завалило в норе. Нам остается только стоять на страже у юго-восточного прохода в стене.
- Чего же мы ждем? Идем скорее! - устремилась вперед Констанция.
Они бесшумно выскользнули через маленькую, выкрашенную в зеленый цвет железную дверь. Еж по-прежнему лежал примерно в сотне мышиных шагов от них.
Кроты размотали веревку. Под наблюдением Кротоначальника двое его подчиненных принялись копать.
Через минуту на том месте, где они только что стояли, появился холмик, а сами землекопы пропали из виду.
Вскоре из ямы высунулся влажный нос:
- Все в ажуре, начальник. Ни тебе корешков, ни камушков. Можно двигать дальше.
Кротоначальник с остальными землекопами двинулся к норе.
- Значит, так, я впереди, Десятник с Опушкой - за мной.
Почтительно опустив нос, он повернулся к Матиасу и Констанции:
- А вы, господа хорошие, здесь обождите.
Констанция ловила своим чутким носом ночной ветер, Матиас прислушивался к ночным звукам. На поверхности земли образовался продолговатый холмик, продвигавшийся все ближе к Амброзию. Ночь была тиха и спокойна, но Матиас и Констанция все время были начеку, понимая, что, если они потеряют бдительность, все их предприятие может плохо кончиться.
Матиас прошептал взволнованно:
- Смотри, уже исчез! Должно быть, они втащили его в туннель.
Землекопы вернулись на удивление быстро. Они вылезли из норы, волоча ежа на перекинутых через плечо веревках, и отказались от помощи, которую им предложили Констанция и Матиас.
- Не, не надо, только лапы понапрасну замараете, - сказал Кротоначальник, сморщив нос.
Раненого доставили в лазарет аббатства, где ежом занялся аббат Мортимер. У Амброзия была длинная рваная рана, она тянулась от уха до кончика передней лапы.
Аббат промыл рану и приложил к ней припарку из трав.
- Нет никаких оснований для беспокойства, брат Альф. Амброзии Пика - это кожа да иглы. Старик крепок, словно булыжник. Смотри, он уже приходит в себя.
Еж и впрямь забавно хрюкнул, несколько раз свернулся и развернулся, потом открыл глаза и огляделся.
- Ой, как ухо болит! Отец настоятель, не дайте страждущему помереть от жажды, принесите орехового эля, - взмолился Амброзии.
Видя, что их старый друг вне опасности, все присутствующие с облегчением расхохотались.
- Ох-хо-хо, так-то лучше, - заметил Амброзии, выдув несколько кружек эля. - Ну что ж, я сделал все, как мне было велено, обошел всех, кого только мог. Короче говоря, около полудня пришел я к дому Полевкинсов. Только я сообщил им скверную новость - тут, чтоб мне лопнуть, этот маленький плакса Колин Полевкинс забегал по дому с воплями, причитая, мол, теперь всех их перережут прямо в постелях. Хотите верьте, хотите нет, но Колин словно свихнулся, никак было его не унять. Ну и вот, на шум в доме примчалась стая крыс, - должно быть, промышляли неподалеку. Не успели мы и рты открыть, как они набросились на нас, так что мне оставалось только свернуться и выставить иглы. Крысы схватили плаксу Колина и его родителей, но старого Амброзия Пику им было не сцапать, нет! Тогда один из разбойников ткнул меня железным прутом от церковной ограды. Решили, что я мертвый, и бросили - слишком колючий, говорят, нельзя жрать. Семью Полевкинсов они утащили, а я подождал, пока все утихнет, и пополз в аббатство… Эй, а не осталось ли чего в кувшине? Мне для поправки эль нужен, отец настоятель, а то меня от ран лихорадка бить начнет.
Матиас с грустью склонил голову: семья Полевкинсов в плену, их ожидает смерть или рабство. Правда, спасение ежа воодушевило Матиаса, и он уже собирался открыть рот и сказать, что они с Констанцией добровольцами идут в церковь святого Ниниана - спасать пленников, но барсучиха словно прочла его мысли:
- Матиас, даже не думай об этом. Не надейся, что сумеешь увести Полевкинсов из-под самого носа Клуни. Ты храбр, но постарайся быть благоразумным, не теряй голову и побереги свою жизнь.
Поразмыслив, Матиас понял, что барсучиха права. Все уже разошлись спать, а он еще долго сидел и думал. Потом он побрел в Большой зал и встал перед гобеленом. Матиас не сразу осознал, что вслух разговаривает с Мартином Воителем.
- О Мартин, что бы ты сделал на моем месте? Я знаю, что еще очень молод, я еще только послушник, даже не член Ордена, но ведь и ты был молод. Я знаю, как бы ты поступил! Ты бы надел доспехи, взял свой меч и бился с разбойниками, и они бы отпустили Полевкинсов или погибли все до одного. Но, увы, те времена миновали. У меня нет волшебного меча - только советы старших.
Матиас опустился на холодный каменный пол. Он грустно смотрел на величественную фигуру Мартина Воителя - такого храброго и непреклонного. Потом он посмотрел на свою мешковатую одежду и огромные сандалии и почувствовал свою беспомощность.
Легкое прикосновение мягкой лапки заставило его обернуться. Это была Василика.
- Не грусти, Мартин Я знаю, ты храбр и благороден Ты станешь великим полководцем. Придет время, и Рэдволл будет восхищаться тобой. Ты - настоящий Воитель
Матиас высоко поднял голову, словно став выше ростом Он помог Василике подняться и поклонился ей.
- Василика, как мне отблагодарить тебя за твои слова? Ты ведь и сама необыкновенная мышка. Но уже поздно, иди отдыхать. Я, пожалуй, побуду здесь еще немного
Мышка сняла со своей головы ленту, это была ее любимая - бледно-желтая лента с узором из васильков. Она повязала ее на правую лапу Матиаса, чуть выше локтя. Лента дамы для ее рыцаря!
Затем она бесшумно выскользнула из зала. Матиас чувствовал, как сильно бьется в его груди сердце. Он повернулся к Мартину
- Спасибо тебе, Воитель. Ты говорил со мной ее устами и дал мне совет, которого я просил