Всего за 399 руб. Купить полную версию
- Выплюнь ее! - сказал мистер Уонка.
- Вкус меняется! - закричала Виолетта, одновременно жуя и улыбаясь. - Пошло второе блюдо! Жаркое! Такое нежное и сочное! Боже, что за аромат! И жареная картошка тоже чудесная! Корочка так и хрустит, а масло такое вкусное!
- Ой, как интересно! - воскликнула миссис Борегард. - Виолетта, ты такая умница!
- Жуй-жуй, моя девочка, - проговорил мистер Борегард. - Жуй, не бойся. Сегодня великий день для семьи Борегардов. Наша малышка первая в мире жует питательную жевательную резинку!
Все остальные с любопытством наблюдали, как Виолетта Борегард жует эту невероятную жвачку, Чарли Баккет, словно зачарованный, не мог оторвать глаз от ее большого энергичного рта, а рядом с мальчиком застыл в изумлении дедушка Джо. И только мистер Уонка, в отчаянье заламывая руки, повторял:
- Нет, нет! Ее еще нельзя жевать! Она не готова! Выплюнь сейчас же!
- Черничный пирог с кремом! - закричала Виолетта. - Божественно! Изумительно! Самый настоящий, самый лучший в мире черничный пирог! Как будто я жую его большими кусками!
- Господи Боже мой! - вдруг завизжала миссис Борегард. - Девочка моя, что с твоим носом?
- Успокойся, мама! Не мешай мне! - ответила Виолетта.
- Он синеет! - надрывалась миссис Борегард. - Становится синим, как черника!
- Верно! - закричал мистер Борегард, - У тебя весь нос фиолетовый!
- Что ты хочешь сказать? - спросила Виолетта, не переставая жевать.
- А щеки! - завопила миссис Борегард, - Они тоже синеют! И подбородок! У тебя уже все лицо посинело!
- Выплюнь сейчас же эту жвачку! - приказал мистер Борегард.
- Господи, помилуй нас! - надрывалась миссис Борегард.
- Она уже вся синяя с ног до головы! Даже волосы и те посинели! Девочка моя, что с тобой! Виолетта моя, ты стала вся фиолетовая!
- Я предупреждал, что жвачка еще не готова, - вздохнул мистер Уонка, грустно качая головой.
- Ничего вы не предупреждали! - орала миссис Борегард. - Да вы только посмотрите на нее!
Впрочем, все и так не сводили глаз с Виолетты. И на это жуткое зрелище стоило посмотреть. Лицо, шея, руки, ноги - да собственно, все тело девочки - и даже огромная шапка ее курчавых волос переливались теперь всеми оттенками темно-синего и фиолетового цветов, словно черничный сок!
- У нас всегда что-то не ладилось, когда дело доходило до десерта, - вздохнул мистер Уонка. - А все этот черничный пирог. Но я доведу его до ума, вот увидите!
- Виолетта! - в ужасе закричала миссис Борегард. - Что с тобой? Ты раздуваешься!
- Меня тошнит, - проговорила Виолетта.
- Ты раздуваешься! - снова закричала миссис Борегард.
- Какое странное ощущение! - задыхаясь, пробормотала девочка.
- Еще бы! - сказал мистер Борегард.
- Господи! - верещала миссис Борегард. - Доченька моя, ты похожа на воздушный шар!
- Скорей, на огромную ягоду черники, - сказал мистер Уонка.
- Доктора! - закричал мистер Борегард.
- Проткните ее булавкой! - посоветовал кто-то из мужчин.
- Помогите же ей! - заламывала руки миссис Борегард.
Но помочь девочке было уже нельзя. Ее тело меняло очертания с такой скоростью, что меньше, чем через минуту, представляло собой огромный темно-синий шар - попросту говоря, гигантскую черничину - и о прежней Виолетте Борегард напоминали теперь только две пары крошечных ручек и ножек да маленькая головка, торчавшие с разных сторон из этой огромной ягоды.
- Вот так у нас всегда и получалось, - с очередным вздохом проговорил мистер Уонка. - Я двадцать раз ставил этот эксперимент на двадцати симпатимпасах, и каждый из них превращался в чернику. Самое обидное, что я до сих пор не могу понять почему.
- Я не хочу, чтобы моя дочь превратилась в чернику! - завопила миссис Борегард. - Сделайте так, чтобы она стала прежней!
Мистер Уонка щелкнул пальцами, и тут же рядом с ним появились десять симпатимпасов.
- Откатите мисс Борегард обратно в шлюпку, - приказал он им, - и немедленно доставьте ее в Соковыжимальный Цех.
- В Соковыжимальный Цех? - закричала миссис Борегард. - Что они собираются там с ней делать?
- Ее нужно сейчас же отжать, - сказал мистер Уонка. - Выжать из нее весь сок, а там посмотрим, что получится. Не стоит беспокоиться, дорогая миссис Борегард! Как бы то ни было, мы приведем в порядок вашу дочь! Честное слово, мне очень жаль, что так вышло…
Десять симпатимпасов, как бочку, покатили огромную ягоду по полу через весь Цех Изобретений к двери, выходящей на шоколадную реку, где ждала розовая шлюпка, и мистер и миссис Борегард поспешили за ними. Все остальные (и в том числе Чарли Баккет и дедушка Джо) молча смотрели им вслед.
- Ты слышишь, дедушка? - прошептал Чарли, - Симпатимпасы там в шлюпке что-то поют!
И действительно, снаружи раздавался стройный многоголосый хор. Слова были слышны вполне отчетливо:
- Не может быть сомненья даже,
Что в мире нет явленья гаже,
Чем юная особа та,
Что месяцами изо рта
Не вынимает жвачки (это
Сравниться может в мненье света
Лишь с ковырянием в носу,
Что губит девичью красу
Под корень). Нам известно точно:
Все, кто привержен сей порочной
Привычке, будут в некий срок
Наказаны за свой порок.
Как не пошла она во благо
Известной всем мадам Жеваго,
Что набивала жвачкой рот
Буквально сутки напролет.
Она жевала дома в ванной,
В гостях на вечеринке званой,
В такси и даже - стыд и срам! -
Входила с жвачкой в Божий храм.
А если у нее в заначке
Не оставалось больше жвачки,
Она жевала все, что под
Руку ей только попадет
(Причем с отменным аппетитом):
Куски линолеума, битум,
Чужое нижнее белье
(Но почему-то не свое),
Покрышки от автомашины
И нос любимого мужчины.
На протяженье многих лет
Тянулся этот жвачный бред,
Пока не завершился самой
Что ни на есть кровавой драмой:
Уже сгустилась ночи мгла,
Когда в постель свою легла
Мадам Жеваго. Для начала
Она немного почитала,
Жуя в кровати (даже там!),
Как заводной гиппопотам.
Потом, сжевав четыре пачки
И выплюнув остаток жвачки
На позолоченный поднос,
Она, уткнув в подушку нос
И отсчитав два-три десятка
Овец, уснула сладко-сладко.
Но что за чудо! Спит мадам,
А тренированным зубам
Ее не спится ни в какую -
Они молотят вхолостую!
Остановиться им невмочь.
Представьте лишь: глухая ночь,
И с жутким звуком плотоядным
В кромешном мраке непроглядном
Жует невидимая пасть:
"Хрясть-хрясть-хрясть-хрясть!
Хрясть-хрясть-хрясть-хрясть!"
И вдруг, застыв на миг короткий,
Огромная раскрылась глотка
И, лязгнув как стальная дверь,
Язык свой собственный на две
Перекусила половинки!..
Вот так из-за любви к резинке
Осталась навсегда немой
(Благодаря себе самой)
Мадам Жеваго и отныне
Была помещена родными
В приют для потерявших речь.
Вот почему предостеречь
Хотели б мы мисс Виолетту,
Чтоб не пришлось ей участь эту
Же разделить. Ведь, ей-же-ей,
Еще совсем не поздно ей
Решиться жизнь начать сначала!
Хотя надежд на это мало.
22. ПО КОРИДОРУ
- Ну что ж, - вздохнул мистер Уонка, - на двух непослушных детей стало меньше. Будем надеяться, что осталось трое послушных. Но я все-таки думаю, что нам стоит от греха подальше уйти из этого цеха, а то мы потеряем кого-нибудь еще.
- Но мистер Уонка, - с тревогой спросил Чарли Баккет, - что же будет с Виолеттой Борегард? Неужели она навсегда останется черникой?
- Ее выжмут в два счета! - торжественно заявил мистер Уонка. - Закатят в соковыжималку, и все будет в лучшем виде!
- Но она по-прежнему останется синей с головы до пят? - спросил Чарли.
- Не синей, а фиолетовой! - воскликнул мистер Уонка. - Прекрасный, густой фиолетовый цвет! Ничего не поделаешь - так бывает с теми скверными детьми, что жуют жвачку целыми днями!
- Если вы считаете, что жевать резинку так плохо, то почему вы сами делаете ее на своей фабрике? - спросил Майк Телик.
- Что ты там бормочешь себе под нос? - проговорил мистер Уонка. - Ни слова не могу разобрать! Но пора идти! У нас мало времени. За мной!
С этими словами мистер Уонка прошмыгнул в дальний угол Цеха Изобретений и юркнул в маленькую потайную дверцу, упрятанную за печами и трубами. Трое оставшихся детей - Верука Солт, Майк Телик и Чарли Баккет - и пятеро оставшихся взрослых поспешили за ним.
Чарли увидел, что они снова оказались в одном из прежних розовых коридоров, от которого ответвлялись во все стороны другие такие же розовые коридоры. Мистер Уонка быстро шагал впереди всех, поворачивая то направо, то налево.
- Держись крепче за руку, Чарли! - сказал дедушка Джо. - Не дай Бог здесь потеряться!
- У нас нет больше времени валять дурака, - говорил на ходу мистер Уонка. - Такими темпами мы ничего не успеем!
Он еще быстрей устремился по бесконечным розовым коридорам. Его лоснящийся черный цилиндр сверкал впереди, как маяк, а фалды его бархатного фрака развевались на ветру, словно знамя.
Они миновали какую-то дверь в стене.
- Дальше! - прокричал мистер Уонка. - Шире шаг! Шире шаг!