Оставшуюся часть наказания оглашать не пришлось. Арвин вырвался из объятий Пижмы и бросился назад в спальню, бормоча на ходу:
- Нет-нет, не надо! Я буду хорошим! Я никогда больше так не буду, только не говорите матушке Ауме мыть меня жесткой щеткой.
По пути друзья заглянули на кухню и обнаружили вынутую из печи и поставленную на стол остывать огромную грибную кулебяку. Мартин, отрезая от пирога увесистый кусок, улыбнулся и, разделив его на три части, сказал:
- Не припомню, чтобы я таскал что-либо с кухни, когда сам был малышом. Да, ребята, мы втроем ведем себя хуже, чем один маленький Арвин.
Пижма, которой достался самый горячий кусок из середины пирога, подула на него и сказала:
- Мартин, вы не правы. Мы и вдесятером не могли бы доставить окружающим столько неприятностей, сколько это маленькое чудовище. Он наводит страх на всех малышей, да и на все аббатство. Можете мне поверить, уж я-то его хорошо знаю.
Ролло, прожевавший к тому времени первый кусок кулебяки, задал вопрос:
- Ну и что, мы так и будем сидеть здесь и обсуждать наших малышей или кто-нибудь наконец соберется открыть найденный мешочек?
Мартин махнул лапой в сторону Пижмы:
- Эту честь я предоставляю вам, наш юный друг.
В мешке оказалась большая двустворчатая раковина. Неизвестный мастер приделал к ней петли и замок: получилась вместительная, но изящная шкатулка, к тому же не пропускающая воду. Открывая шкатулку, Пижма продекламировала вторую половину стихотворного ребуса Фермальды:
Там то, что некогда родила вода:
Красота великая, она же - беда.
Изнутри дно и крышка шкатулки были выстланы мягкой красной материей. Сама шкатулка явно предназначалась для хранения шести круглых одинаковых предметов. Пять углублений были пусты, в шестом же лежал туго свернутый из пергамента шарик.
Ролло разочарованно вздохнул:
- Так я и знал. Мартин, я тебя предупреждал, что это только начало. Ох уж мне эта Фермальда! Никогда с ней легко не было, а уж разбираться в ее посмертных загадках - врагу не пожелаешь.
Слушая старого летописца, Мартин тем не менее внимательно глядел на Пижму.
- Пижма, я по глазам вижу, что у тебя уже есть какая-то мысль.
Ежиха провела лапой по дну шкатулки и, пожав плечами, сказала:
- Морская раковина, морские птицы… Что-то в этом есть… Думаю, что в углублениях должны находиться пять таких же скомканных кусочков пергамента. Странно…
- Ладно, хватит терять время, - деловито заявил Ролло. - Давайте развернем тот, который нам достался, и посмотрим, что на сей раз подкинула нам судьба.
Слегка дрожащими лапами разворачивая тончайший пергамент, Ролло повторял сам себе:
- Аккуратнее, аккуратнее… Только не порви. Аккуратнее, я тебе говорю. Ну вот, готово.
Трое зверей уставились на клочок пергамента, на котором неровным почерком белки Фермальды было написано несколько строчек:
Слезу для брата Хиггли
Одну роняю я.
Мне нравились твоя стряпня
И доброта твоя.Ступай, найди подарок.
А та слеза, одна,
Не спрятана далёко,
И всем она видна.
Глядя в огонь, плясавший в камине, Ролло пробурчал:
- Слезы, слезы, опять слезы…
Некоторое время друзья сидели в тишине, разглядывая клочок пергамента и вникая в тайный смысл записанного на нем стихотворения. В зале было тихо, тепло, и вскоре очки Ролло соскользнули на самый кончик его носа, а голова склонилась на грудь. Мартин подмигнул Пижме и, наклонившись к задремавшему летописцу, дунул ему в ухо. Старый Ролло моргнул несколько раз подряд, выпрямился и как ни в чем не бывало осведомился:
- Ну да, так чем мы тут занимаемся? Пытаемся разобраться в новой загадке?
Мартин с совершенно серьезным выражением лица ответил:
- Именно так. У тебя есть какие-нибудь мысли по этому поводу?
Ролло решительно взмахнул лапой:
- А как же! Я знаю, что нам делать дальше. Мартин и Пижма, искреннее удивившись, воскликнули:
- И что?
Хитрая искорка промелькнула в глазах Ролло.
- Мы сейчас… - сказал он и, сделав паузу, продолжил: - Отправимся спать, пока не уснули прямо здесь. Иначе ходить нам завтра с болью в спине и с ноющей шеей. И никаких возражений от нашей юной подруги я даже слушать не желаю. Нам всем обязательно нужно выспаться. Мартин, скажи ты ей!
Мышь-воин встал и потянулся.
- Пижма, а ведь он прав. Вот увидишь, утром, после крепкого сна и хорошего завтрака любой зверь на удивление хорошо соображает. Отправляйся в спальню, потому что твою кровать в лазарете заняла Фиалка. И давайте расходиться побыстрее.
Несмотря на все протесты Пижмы, уверявшей, что она ну ни капельки не устала, друзья быстро разошлись по спальням.
Юркнув в постель, Пижма не могла не согласиться с тем, что ее кровать, пожалуй, самое удобное и уютное место в мире. Едва ее голова коснулась подушки, как юная ежиха перенеслась в таинственное царство сновидений. Ей приснился Мартин, но совсем не тот Мартин, которого она хорошо знала, а другой, в доспехах. Пижма поняла, что это был Мартин Воитель - основатель Рэдволла, тот самый воин, чей портрет был выткан на гобелене, висевшем в Большом Зале. В лапе он сжимал тот же меч, который иногда она видела в ножнах на боку у нынешнего Мартина. Пижма обрадовалась, увидев древнего воина. Он излучал силу, уверенность, и в его голосе она слышала мудрость и доброжелательность.
- Юная обитательница Рэдволла, - обратился к ней Мартин, - ищи и не сдавайся. На своем пути ты встретишь радость и горе, только никогда не забывай, что дружба и верность стоят гораздо дороже любого богатства. Вспомни эти слова в тот день, когда тебе придется возвращать "Слезы" их истинному владельцу. Миг счастья может быть краток, но в стране сновидений нет времени. Спи спокойно и знай, что в самый трудный час я приду к тебе на помощь.
Образ воина растворился в туманной дымке, и остальные сны, снившиеся Пижме в ту ночь, были только приятны и спокойны.
ГЛАВА 14
За завтраком настоятель подозвал Пижму и шепнул ей на ухо:
- Я сегодня собираюсь прогуляться по окрестностям. Хочешь, пойдем со мной? Денек сегодня погожий, захватим с собой чего-нибудь перекусить… Что скажешь?
К огромному удивлению аббата Дьюррала, Пижма отклонила его предложение:
- Благодарю вас, господин настоятель, но, может быть, есть смысл предоставить эту возможность кому-нибудь другому? Возьмите, например, маленькую Фиалку. Вечно ей не везет, сидит взаперти.
Дьюррал порадовался подобному благородству, но такой выбор Пижмы немало удивил его.
- Вообще-то ты права, - сказал он, почесав лапой в затылке. - Но почему именно Фиалку?
- Потому что я виновата перед ней и хочу снова с ней подружиться. Сегодня ночью Фиалке снились кошмары, и я переложила ее на кровать в лазарете, которая предназначалась мне. Я думала, что там ей будет лучше, но ночью в лазарет пришла сестра Цецилия и заставила ее выпить всю огромную миску крапивной похлебки. Вы только посмотрите на Фиалку, у нее теперь лицо цвета этой самой похлебки. Бедненькая, даже к завтраку не притронулась.
Аббат Дьюррал оторвался от чашки с чаем, поглядел на Фиалку, затем перевел взгляд на Пижму и сказал:
- Ты права, Пижма. Я думаю, что прогулка по окрестностям и хороший пикник помогут Фиалке помириться с тобой. А кстати, скажи, сама-то ты чем собираешься заниматься сегодня?
Пижма перешла на заговорщицкий шепот:
- У меня важное дело с Мартином и Ролло. У нас есть загадка, которую мы обязательно должны отгадать.
Солнечное утро плавно перешло в теплый погожий денек, и аббатство зажило своей обычной жизнью. Взрослые принялись за работу, малыши затеяли игру во дворе. Командор выдр и дежурная смена его отряда расположились на стене аббатства, готовые в любой момент отразить нападение любого противника.
На опушке леса к северу от аббатства зашевелились ветки низких кустов. Наблюдательному зверю это могло показаться странным, ведь в тот день ветра не было.
Высунув из-за кустов голову, Ромска огляделась и снова спряталась в глубине леса.
- В последний раз я была здесь с капитаном Конвой, когда мы преследовали Седоглупа. Это аббатство Рэдволл, я уверена, - заявила она.
Ее спутник Ласк Фрилдор был не в лучшем настроении. Несмотря на теплый день, он до сих пор не мог прийти в себя после холодной ночи, проведенной в марш-броске по мокрому, стылому лесу.
- Давай, поори еще громч-че, - прошипел он, - чтобы нас-с ус-слыш-шали с-со с-сторож-жевой баш-шни.
Ромска наклонилась к нему и угрожающе сказала:
- Попридержи язык, чушайчатая голова. Я буду говорить так громко, как мне будет угодно. А если нас даже и услышат, что с того? Как только обитатели аббатства увидят твою идиотскую рожу, они все остолбенеют от страха.
Генерал не нашел что ответить и, разозленный, отозвал десятерых оставшихся в живых ящериц подальше в лес, где они могли спокойно обсудить план действий.
Ромска оставила шесть вахтенных матросов на борту корабля, но и при этом ее пираты втрое превосходили надзирателей по численности. Они тоже отошли в глубь леса и уселись вокруг небольшого костерка, который разжег кок Рубби, чтобы подкрепиться съедобными корешками и корнеплодами.
Рубби протянул Ромске испеченный на острие палаша клубень сладкой картошки. Та, откинувшись на ствол поваленного дерева, принялась жевать, задумчиво глядя в небо. Покусывая травинку, к ней подошел боцман.
- Эй, капитан, что будем делать? - спросил он. Ромска выплюнула плохо пропеченный кусок картошки и спросила: