Жители Рэдволла и гости с волнением ожидали начала праздника. Солнце еще светило вовсю, но ласковый ветерок, играющий в траве и листьях, смягчал зной. Юные рэдволльцы, к которым присоединились взрослые попроворнее, затеяли на лужайке шумные игры. Только Дандин и Сакстус не принимали в них участия — они несли свою караульную службу, вглядываясь в лес и равнину, раскинувшиеся за зубчатыми стенами; оба чувствовали себя на ответственном посту. Дел у часовых хватало — им частенько приходилось открывать ворота и помогать старикам и тем, кто нес с собой малышей. Но теперь, к вечеру, забот поубавилось, и, устроившись на западной стене, они наблюдали, как резвятся их товарищи.
— Ха-ха, глянь-ка, что выделывают Бэгг с Ранном.
Вот умора! В гонке на трех лапах всех обставят, это уж точно. Вот братья-разбойники, да, Дандин?
Но Дандин не ответил. Приставив лапу козырьком ко лбу, он смотрел вдаль на север, где меж равниной и лесом петляла узкая тропа.
— Погляди-ка, Сакстус. Похоже, к нам еще гости. Знаешь этих двоих?
В самом деле, к аббатским воротам приближалась какая-то странная пара.
— Нет, первый раз вижу. Заяц какой-то. А с ним, кажется, мышка. Что же она такой замарашкой на праздник?
Буря едва поспевала за длинноногим зайцем и вдруг замедлила шаг, пораженная открывшимся ей зрелищем.
Она никак не ожидала увидеть подобную красоту. Лучи вечернего солнца играли на стенах аббатства, окрашивая их в розоватые и пунцовые оттенки. За зубцами крепостного вала виднелись высокие шпили и покатые крыши; все дышало миром, покоем и радостью. То был настоящий островок уюта и безопасности среди бескрайних лесов и равнин. Так вот оно какое, аббатство Рэдволл!
Теперь мышка понимала, почему все говорили о нем с таким восхищением.
Барсучиха и часовые встретили гостей у ворот. Матушка Меллус и Тарквин радостно пожали друг другу лапы.
— Глазам своим не верю! Неужели это ты, Тарквин Долгопрыг? Какими судьбами, шалопай!
— Сколько лет, сколько зим, Меллус! Ей-ей, ты все такая же, старая ты полосатая псина!
Дандин и Сакстус скромно стояли в сторонке. Дандин глаз не сводил с мышки в старом обтрепанном платье из грубой мешковины. Видно, мышке пришлось проделать нелегкий путь: грязь въелась в ее одежду и лапы. Но гостья ничуть этим не смущалась и смело поглядывала на Дандина. Барсучиха и заяц меж тем болтали без умолку:
— Ну как там у вас в Саламандастроне? Кто нынче правит?
— Ясно, все по-прежнему. А правит у нас владыка Ронблейд. Всем барсукам барсук. Весь в великого барсука — Солнечного Блика. А уж вояка, доложу я тебе! Ладно, заболтались мы с тобой. Еще бы, целый век не виделись. Если мне память не изменяет, последний раз мы встретились на юбилее аббата Томаса. Я-то был тогда куцехвостым зайчонком, помнишь?
— Помню, как не помнить. Привел тебя тогда старина Ларквин, твой отец. Хороший был заяц. Да, много воды утекло с тех пор. Познакомь же меня с нашей юной гостьей.
Но мышка решила представиться сама:
— Меня зовут Буря Чайкобой. Вот это — Чайкобой, мое оружие.
Меллус вежливо кивнула, не показав виду, что самоуверенность и резкость молодой мышки не слишком пришлись ей по нраву:
— Добро пожаловать в аббатство Рэдволл, Буря Чайкобой. Чувствуй себя как дома. Дандин, Сакстус, позаботьтесь о нашей гостье. Думаю, ей не мешает умыться и переодеться.
Барсучиха и заяц снова принялись перечислять старых знакомых, а Дандин, Сакстус и юная путешественница вошли во двор аббатства. Сакстус сразу заметил, что кое-кто из аббатской детворы, открыв рот, глазеет на странный наряд Бури.
— Э… знаешь что, Буря, пойдем отыщем сестру Шалфею. Она поможет тебе как следует вымыться и подберет нарядное платье.
Буря щелкнула Чайкобоем, ловко сбив головку маргаритки:
— Нет уж, приятель. Не собираюсь я мыться.