Всего за 59 руб. Купить полную версию
- Да брат же я, брат! Это я разговаривал с вами и пошутил… У Людмилы нет сыновей! И не было браков… Ей тысячи раз предлагали, но она не хотела!
- Тысячи раз?
- Ну, десятки… Она сама не хотела выходить замуж. И сейчас не хочет. Так мне кажется… А я просто-напросто пошутил.
Он мне поверил, потому что обернулся к друзьям и сказал:
- Не ждите меня.
Он не повысил голоса, но они услышали, потому что голос у него и так был громкий, отчетливый. "Вполне подходит для нашей семьи!" - решил я.
- Идите. - Он махнул сослуживцам рукой.
- Что, отыскал пропавшего сына? - спросил кто-то из них.
- Вот видите! - обрадовался я. - И они пошутили: назвали меня вашим сыном. А кто-нибудь может услышать и подумать, что в самом деле. Как вы подумали…
- Так ты и есть Ленька?
- Она вам рассказывала?
- Говорила, что есть младший брат. А ты, оказывается, вполне взрослый парень!
С этой минуты я его полюбил.
- Почему вы ни разу к нам не пришли? Просто так, в гости…
- Не приглашала… Пойдем-ка обсудим с тобой ситуацию.
Он обнял меня за плечи. Это было приятно. И мы с ним пошли по улице, не спеша, как ходят приятели,
Сперва он молчал. А я обо всем на свете забыл: мы шли как приятели!
Потом я взглянул на него и подумал, что он бы ни за что не вышел на лестницу в фартуке, как дядя Леня, с которым я почему-то его мысленно сравнивал. На нем был модный, красивый костюм и рубашка такая белая, что лицо казалось уже загорелым, хотя была еще только весна. А может, и правда успел загореть?
- Мы ведь с Людмилой в мастерской почти друг друга не замечали: она -на втором этаже, а я - на четвертом. Познакомились на теннисном корте, -сказал он. - Вот уже полторы недели, как забросил ракетку…
"Он забросил ракетку, а Людмила стала ходить на корт еще чаще, -подумал я. - Значит, он может не видеть ее, а она его, значит, не может?.."
- Людмила тоже не ходит на теннис, - сказал я. - Она ходит в театр… В кино! Почти каждый вечер…
- Вот видишь! Я так и знал. Почти каждый вечер?
Заволновался!
- Ну, в крайнем случае через день.
- В этом-то все и дело! Не в том, что ты пошутил, а я ей устроил сцену… Дело в том, что она даже не хочет мне объяснить…
- У нее есть сознание собственной правоты! - сказал я. - И потом… Должна у нее быть гордость?
- Ну-у, брат, ты меня удивил! Разве можно с этим считаться? Подошла бы и объяснила: так, мол, и так, мой брат пошутил, А то ведь даже слова не произнесла! Ничего объяснить не пожелала… И спокойно ходит в кино!
"Людмила считает, что он не имел права разволноваться и накричать, -размышлял я. - Он считает, что она обязательно должна ему все объяснить… Почему взрослые придают такое значение мелочам? И все усложняют?.. Они слишком много думают - вот в чем несчастье. А иногда надо поступать не думая, просто как хочется! Я вот, например, не могу быть в ссоре с друзьями больше чем день или два… А взрослые все усложняют! Иногда я могу им помочь. Но они не верят, что я могу. И я не могу! Хотя Иван, кажется, верит…"
- Слушай, ты сам-то влюблялся? - спросил он меня,
Сам-то? Влюблялся?.. Значит, он в Людмилу влюблен!
Я улыбнулся, хоть не хотел улыбаться.
- Вижу по твоей блаженной физиономии, что уже успел!
- Я? Нет еще…
- Ну-у, брат! Неужели ни разу?
- Точно не помню… Но, кажется, нет…
- Вспомни! Не может быть!..
- То есть однажды я испытывал кое-какие чувства… Но потом это прошло.
- Ну, конечно.
Почему же конечно? Может быть, и у него чувства всегда проходят?
Когда я ответил, что не влюблялся, я сказал Ивану неправду. Потому что не привык, чтоб взрослые задавали мне такие вопросы. А на самом-то деле почти все мальчишки у нас в кого-нибудь влюблены. Один мой друг даже остался на второй год из-за любви. Абсолютно ничего не соображал: не мог писать диктантов, контрольных по математике. Разве нормальный взрослый в это поверит? А Иван бы поверил… Я чувствовал это. И все-таки не смог ему честно ответить.
- А я, знаешь, где первый раз влюбился по-настоящему? - спросил вдруг Иван.
- По-настоящему? Должно быть, в этой самой архитектурной мастерской?..
- Знаешь где?
- Нет, я не знаю…
- В детском саду! Мы выезжали летом за город. И там одна девочка заболела. Ее звали Норой. Даже имя запомнил! Необычное такое легче запоминается. Ей было шесть лет. В нее были влюблены все поголовно. Ну, конечно, из тех, которые умели влюбляться в шесть лет! Она заболела, и я ей носил в изолятор букетики ягод. Огромное счастье, что она меня презирала!
- Почему?
- Оказалось, что я ей носил волчьи ягоды. Дикие! Они были очень красивыми. Внешне очень мне нравились!
Всю дорогу я мечтал сказать что-нибудь умное.
- Внешняя красота не всегда совпадает с внутренней, - сказал я.
- Она поняла это еще раньше, чем ты: в шестилетнем возрасте. И выбрасывала мои подарки. Иначе бы ей не выздороветь никогда! Сообразительная была девчонка… И все-таки я к ней охладел. Тогда все было просто.
"Теперь уже, значит, не просто!" - с радостью решил я. И сказал:
- Это нельзя назвать серьезной любовью. Ну, увлечение… Такое со мной бывало сколько угодно раз!
- Тогда ты должен меня понять! И помочь!..
Я читал в книжках, что ребята во время войны часто помогали взрослым. Иногда даже спасали от смерти! А так, в обычные дни, взрослые почти никогда не обращаются к нам за серьезной помощью. Сбегать за чем-нибудь, что-нибудь принести - это пожалуйста. А по серьезному делу, от которого зависит их жизнь, не обращаются. Иван обратился… И я готов был сделать для него что угодно!
- Разве у вас сейчас… увлечение?
- А у нее?
Раньше мне очень хотелось сказать ему, что Людмила абсолютно спокойна, совсем не страдает. Но теперь я не мог соврать и сказал правду:
- Она тоже переживает.
Он даже остановился.
- Где же логика? - вроде бы злился он. Но голос был радостный. - Где же простая логика?! Ничего не сказала… Не объяснила!
Обычно, когда я мирюсь с приятелем, то для начала предлагаю ему что-нибудь приятное. Подхожу и как ни в чем не бывало говорю: "Пойдем на каток! Пойдем играть в чехарду!"
- А вы бы просто так подошли к ней и сказали: "Пойдем в кино!" или "Пойдем играть в теннис!".
- Я предлагал.
- А она?
- Не реагирует.
Зачем все так усложнять?!
- Она очень переживает? - тихо спросил он.
- А вы думали нет?..
- Кончай с этим "вы"! - крикнул он, вот как обрадовался. - Говори просто "ты"! Я - за полное равноправие.
Равноправие… Вот чего мне всегда не хватало!
Часто взрослые говорили мне: "Давай побеседуем как мужчина с мужчиной!" Или: "Поговорим с тобой как приятели!" Это самое как подчеркивало, что на самом-то деле я не мужчина и мы еще пока не приятели. Разве может быть равноправие на какое-то определенное время? Разве можно быть приятелем на одну беседу?
Иван предлагал равноправие навсегда. Так мне казалось.
Мне захотелось немедленно отблагодарить Ивана. И я рассказал о плане, который придумал еще до нашей с ним встречи, дома:
- Сделаем так!.. Я скажу, что пригласил к себе друга. Нового… Совсем нового! Все будут дома: они любят изучать моих новых друзей. А придете к нам вы!
- Я?..
- Ну, да! А потом уж я все объясню: разыскал вас и пригласил. Так я им объясню. Дома Людмила не сможет пройти мимо и не ответить. Она очень гостеприимная. На себя все возьму. Раз из-за меня это случилось!
Я боялся, он скажет так, как сказала бы мама: "Это хорошо, что ты обо мне заботишься. Благородно! Но в данном случае твой план не подходит…"
Он ничего подобного не произнес. Обнял меня посильнее за плечи, и мы снова пошли.
- Я всегда говорю, что нет безвыходных положений! - воскликнул Иван.
- А до этого заговаривать с Людмилой не надо! - сказал я. - Она ведь может опять не ответить. Пройдет мимо, и все! Вполне может быть… Она у нас тоже с детского сада пользуется огромным успехом. Как ваша Нора… Мне мама рассказывала. И поэтому она очень гордая!
- А я ведь ей не сказал про тебя ни слова. Не выдал! - похвастался он, как мальчишка. - Она так и не знает, кто это мне наврал про сына и двух мужей.
- Я сам сознался…
- Значит, ей известно, как все получилось? И все-таки не подходит? Не объясняет?.. И мириться не хочет? Ну, это уж слишком! Ну, знаешь, брат, это уж…
- Она первая не подойдет! Потому что она очень многим нравится. Вот, например, дяде Лене, который под нами живет. Он очень известный врач: все болезни умеет лечить. А недавно мы с ней шли в театр, так все кругом на нее смотрели. И оборачивались…
- Это я сам замечал, - грустно сказал Иван. И добавил: - Она уж, наверно, дома? Ты ее скоро увидишь?
Он мне завидовал! И я его понимал… Вот, например, когда я в последний раз был влюблен, то очень завидовал брату этой девчонки. Ему было всего лет семь или восемь, а я к нему даже подлизывался. Заговаривал с ним. И очень ему завидовал: ведь он видел ее каждый день - и утром и вечером, с ней вместе обедал и ужинал. И вместе ездил на дачу, а я летом с ней разлучался. "Он всегда будет знать о ней - через десять лет, через двадцать… Куда бы она ни уехала!" - так думал я. Ведь я же не знал, что скоро к ней охладею. А если бы кто-нибудь мне сказал, я б ни за что не поверил. Мне, когда я влюбляюсь, всегда кажется, что это до самой смерти, на всю жизнь, до конца.
- Значит, договорились? Вы приходите к нам в гости, потому что я вас пригласил!