- Всё в порядке! - кричу я Бабаке. - Это портниха Шифоньерова из сорок пятой квартиры выбросила ненужного манекена.
Идём дальше.
Иногда натыкаемся на корабельные снасти, иногда просто на вкопанные кем-то столбики.
- До Парижа 5483 км, - читает Бабака на указателе, подсвечивая папиным фонариком. - До Рейкьявика и того больше!
- Споём? - предлагаю я. - Хорошая путевая песня в дальней дороге - подспорье!
- "Я вышла на Пикадилли, - начинает Бабка, - набросив на плечи ша-аль!"
- "Зачем вы меня любили, - подключаюсь я, - зачем вам меня не жа-аль!"
- "Вы гладили ворот шубы и, глядя в мои глаза…" Нельзя! Ни в коем случае дальше идти нельзя! - говорит Бабака и расстилает на заиндевелом земляном полу "Алтайскую правду". - Садись.
Я устраиваюсь рядом. Мы достаём бутерброды и термос, Бабака укутывает меня пледом, вынимает из рук противогаз и говорит:
- Рассказывай: как ты стал трусом?
- Это длинная история.
Бабака откусывает от бутерброда.
- В детстве, - вздыхаю я, - я был беспечным ребёнком. И всё бы ничего, но однажды случилось страшное.
Бабака наливает чай в крышечку от термоса.
- Я говорю: случилось страшное…
- Ты влюбился?
- Ещё чего! - Я краснею. - Страшнее. Однажды ночью, когда я спал, я увидел в окне силуэт. Гигантский силуэт с тремя руками и какими-то отростками на голове.
- Это был дядя Сёма с метлой и в ушанке?
- Нет. Это был призрак!
- Чего?
- Не чего, а кого! Марсианина!
- Это был призрак марсианина?!
- Это был призрак марсианина.
- Гм, гм, - шевелит губами Бабака. - Именно после этого ты стал бояться темноты?
- После этого.
- И сейчас боишься?
- И сейчас.
Бабака включает фонарик:
- А так?
- Всё равно боюсь, - говорю я и в подтверждение клацаю зубами.
- Тяжёлый случай, - вздыхает Бабака. - Тебе нужно лечиться. Желательно под надзором врачей.
- А если пустить всё на самотёк?
- Усугубится. Хотя… Есть один дедушкин метод.
- Натереться чесноком и в парную с вениками?
- Не поможет! Надо клин клином вышибать, то есть страх страхом. Вот тебе же сейчас страшно?
- Очень!
- Вот! А надо, чтоб стало ещё страшнее.
Мы помолчали.
- Ху! - заорёт вдруг Бабака. - Ху-ру-ху-ху!
Я аж подпрыгнул!
- Ну как? - спрашивает. - А, молчи! Сама вижу, что никак! Окоченелый ты какой-то, ничем тебя не проймёшь.
А я и вправду окоченел, вернее, остолбенел. Потому что издалека… Потому что издалека к нам приближался… Потому что издалека к нам приближался на трёх ногах… Потому что издалека к нам приближался на трёх ногах призрак марсианина!
И вот тут-то меня проняло окончательно.
Я просто-напросто взял и вырубился, как рубильник. Последнее, что я помню, - пистолет марки "парабеллум" с глушителем у моего лица.
- …бабая, медведя в тайге, двойку в дневнике, акулу, мохнатую лапу из-под кровати… Потом ещё пьяниц боялся какое-то время, человека-невидимку, чёрную старушку, Вия, клоунов, крокодила Гену, прыгать с гаражей и, с ветки на ветку. Боялся красной руки, собаки Баскервилей, скелета в сарае, умереть от удара молнии, актёра Джонни Деппа. Нервничал страшно, когда мультфильм заканчивался, когда на улице темно, а мамы нет, когда ногтем по доске или гвоздём по пенопласту… Да много чего боялся - всего не упомнишь!
Я открыл глаза и застонал.
- Очнулся? - спросил меня призрак марсианина и пошевелил отростками на голове.
- Угу, - кивнул я.
Вблизи он оказался совсем не страшным, а наоборот.
- А мы вот чай пьём, - широко улыбается Бабака и протягивает призраку марсианина бутерброд с икрой. - Попробуйте, это вкусно.
- О, рыбьи яйца! - радуется инопланетянин и кладёт бутерброд под попу или что там у этих марсиан…
- Что вы делаете? - Бабака и я - мы в изумлении.
- Яйца высиживаю. На нашей планете Марс все так делают. Вот сейчас посижу - из них вылупятся инопланетята, - а сам смеётся в кулачок.
Из меня сразу весь оставшийся страх выветрился. Наоборот, чувствую - смех разбирает. Но перед марсианином неудобно смеяться.
Я тоже кулак ко рту приставил и хихикаю. Наш гость мог подумать, что я дразнюсь, обидеться, но он ничего оказался - с пониманием.
- Вы, - говорит, - земляне, - удивительные существа. Бесстрашные! Сидите себе в подвале, чай пьёте, а между тем в озоновом слое дыра. Тропики превращаете в пустыни, реки вспять поворачиваете, нас, инопланетян, препарируете, по тарелкам палите ракетами! Да что по тарелкам - друг по дружке! Храбрые вы люди! Таких во Вселенной больше нет. Самоуничтожитесь - глазом не моргнёте! Я вами восхищён!
Мне так приятно стало от этих слов! Вот ведь марсианин какой симпатичный! А на Бабаку, наоборот, какая-то кислота нашла.
- Ладно, - говорит, - посидели и хватит, - и пошла на выход. С призраком марсианина даже не попрощалась.
Я ему подмигнул, мол, залетай ещё на огонёк, когда будет свободная минутка, в шахматы сыграем, то, сё - и за Бабакой. А то заблудится - ищи её потом в этих дебрях.
А призрак марсианина так и остался под землёй сидеть в подвале - высиживать цыплят из икры.
Это уж потом мне Бабака сказала, что не марсианин это никакой был. Дядя Сёма это был, школьный дворник, - я его не узнал в темноте. Тоже мне артист!
А от страха я в тот день вылечился. Ни призраков, ни тараканов больше не боюсь.
Глава 9
Письмо счастья
"С 1254 г. это письмо обошло вокруг света 445 раз и теперь попало к тебе. В начале XX века его получила крестьянка Цигунова. Через 4 дня она увидела Деви Марию Христос, откопала клад и вышла замуж за князя Голицына. Через 4 дня его не стало. В 1921 г. Конан Дойл получил письмо и не распечатал. Он попал в катастрофу. Летом 1956 г. Джон Кеннеди, проснувшись, обнаружил письмо у себя под подушкой. Он порвал его, подавился сливовой косточкой и умер. В 1980 г. Алла Пугачёва, получив это письмо, переписала его 100 раз, а через 4 месяца написала книгу и получила на лицевой счёт 480 тысяч евро. В 2013 г. один слепой мальчик сделал 100 рукописных копий письма. Спустя ровно 4 часа он изобрёл алфавит. Ни в коем случае не рви письмо. Отнесись к нему серьёзно - это путь между настоящим и будущим. Перепиши его 100 раз и пошли тем, кому желаешь счастья, даже если ты не веришь в параллельный мир".
Я держу в руках дрожащий листок в клеточку и живо представляю себя мёртвым и с косточкой в горле. От письма исходит и распространяется по комнате какая-то нечистая сила.
- Что же делать, Бабаконька? - спрашиваю я.
- Писать. Схожу в магазин за бумагой. - Бабака надевает намордник, застёгивает на животе комбинезон и уходит.
- Не слушай её, - говорит папа, надевает кроличью ушанку и тоже уходит.
- Слушай своё сердце. - Мама даёт мне стакан теплого молока и уходит сдавать анализы на сахар. Мама на четвёртом месяце беременности.