С лёгкой дрожью в руках он проверил положение своего серебряного носа. Старинный предмет, украшенный чеканными завитками и тонкой филигранью, применялся ранее академиками, которые при церемонии очищения желали очистить и воздух, который они втягивали в себя. В эти дни их носили академики, которые по каким-либо причинам не желали быть узнанными. Сефтус Леприкс, разумеется, не хотел быть узнанным. Бои свиномордов не были тем местом и занятием, где господин Верховный декан Школы Дымки мог тратить свои время и деньги. Однако от старых привычек трудно избавиться.
Он поправил серебряный нос, накинул капюшон на голову и протолкался сквозь толпу.
- Двадцать на север, - сказал он.
Крохгоблин повернулся и смерил его взглядом сквозь полуопущенные веки.
- Двадцать? - повторил он. Мгновение он колебался. Как правило, он не имел дела с теми, чьих лиц он не мог видеть. Но деньги есть деньги. Он протянул руку и схватил мешочек с монетами. Выписав билет, он отвернулся к доске. Соотношение на север упало до 12-1.
Когда колокол на макушке Большого Зала пробил шесть раз, крохгоблин закончил приём ставок. Толпа смолкла. Сефтус Леприкс, оставшийся в первых рядах, задумчиво наблюдал, как четырёх свиномордов выпускают из клеток. Вилбус Хитрый выглядел моложе и мельче остальных, но превосходил всех неприкрытой агрессивностью, прыгая на своём поводке с пеной вокруг рта, плюясь, визжа, отчаянно пытаясь достать противников.
- Ты выглядишь свирепо, - счастливо пробормотал Сефтус себе под нос. - Ну и хорошо, теперь ведь ставку не изменишь.
Все четыре свиноморда были на привязи, достаточно длинной, чтобы достать до центра площадки, где и находился бойцовый ринг, и достаточно короткой, чтобы они не запутались друг с другом. На их лодыжках были теперь острые шпоры, на их цепких хвостах острые шипы. Голод и Жестокость превратили этих спокойных от природы существ в жестоких убийц. Бой должен продолжаться до тех пор, пока один из свиномордов не победит остальных трёх.
- Да начнётся бой! - прорычал крохгоблин и резко опустил руку.
И сразу же воздух взорвался какофонией: вопли, визг, крики, завывание. И всё это исходило от зрителей. Бруто Бравый из восточного угла был первым, кто вышел из боя, когда левая шпора Магно Когтя полоснула его по шее. В следующий момент собственная шея Магно была взрезана хвостовым шипом Вилбуса Хитрого.
- Давай, Вилбус, шептал Сефтус Леприкс, в то время как коварный свиноморд занялся Смаргом Могучим из западного угла. Оба они налетели друг на друга и смешались в клубок окровавленной шерсти и сверкающих лезвий.
Крохгоблин начал хмуриться, видя явное преимущество Вилбуса, и украдкой стал оглядываться по сторонам, как будто собираясь молниеносно ускользнуть.
- Ну, нет, - сказал Леприкс, схватив его за загривок. - Никуда ты не денешься.
Они вместе следили за окончанием боя, который не занял много времени. Через несколько секунд раздался стон побеждённого и триумфальный вопль победителя. Им был Вилбус Хитрый.
Леприкс со злобной ухмылкой обратился к крохгоблину:
- Время платить.
3. Восточная сторона, Девятая лестница
Косые лучи света падали на девятый набор ступеней, обращённых к востоку. Это место, известное также как "чанкерс", служило для встреч Верховных деканов всех школ Санктафракса. Здесь они обсуждали интересующие их вопросы, так как, при всей сложности их работы, у них было больше общего друг с другом, чем с коллегами из их собственных школ. Само слово "чанкерс" происходило от древнетрогского "шанкир", что было названием гнездовищ малой лесной совы, хитрой птицы Дремучих Лесов, которая, как утверждалось, собирается в стаю, чтобы наметить следующую жертву для охоты. Как и эта птица, становившиеся Верховными деканами академики казались хитрыми, умными и шумными.
- Я вижу, Сефтус решил удостоить нас своим отсутствием и в этот раз, - заметил Верховный декан Школы Дождя.
- Он слишком для нас хорош, - отозвался Верховный декан облаковедов.
- Как и все остальные дымковеды, фыркнул Верховный декан Школы Ветра. - С тех пор как Линиус Паллитакс стал Высочайшим Академиком, они все более невыносимы.
- И они стали ещё хуже, с тех пор как Линиус Паллитакс переехал во Дворец Теней, - добавил четвёртый Верховный декан.
- Они подавляют всех остальных, - пожаловался ещё один. - А Высочайший Академик бездействует, несмотря на все свои хорошие слова о равенстве.
- Равенство?! - иронически вопросил ещё кто-то. - Эти процеживатели Дымки получают все привилегии. Он о них только и заботится. А на всех остальных - ноль внимания.
- Чудовищно! - сказал Верховный декан Школы Облаков.
- Возмутительно! - сказал Верховный декан Школы Ветра.
4. Западная сторона, Двенадцатая лестница
- Пятьдесят золотых - моё последнее предложение, - сказал высокий ученик с носом картошкой.
- Но, Скилликс, - сказал второй ученик, - говорю тебе, нет у меня пятидесяти золотых.
- Тогда побереги моё время, Коротышка, - глумливо усмехнулся Скилликс, отворачиваясь.
Коротель вздрогнул. Он ненавидел своё прозвище. Но сейчас было не до обид. Только два дня до очень важного экзамена по Процеживанию Дымки, он почти не подготовлен и нуждается в любой помощи, которую может получить. А у Скилликса, как он слышал, есть копия экзаменационной работы. Если он её получит, он подготовится - и пройдёт. Если нет - его выкинут. А если произойдёт, это, то его отец, важная шишка в Лиге, лишит его наследства.
Коротель рванулся за уходящим учеником.
- Ну постой! - закричал он, хватая того за одежду.
- Пусти! - сказал Скилликс, выворачиваясь и стряхивая молодого ученика, как букашку.
- Ты должен мне их дать! - настаивал Коротель. - Ты должен. - Он вытащил из кармана кошелёк и громко позвякал содержимым.
- Тридцать восемь золотых здесь. Остаток на следующей неделе.
- Остаток? - протянул Скилликс.
- Остальные двенадцать монет, - сказал Коротель. - Я…
- Скажи двадцать, и я подумаю, - перебил Скилликс.
Коротель разинул рот:
- Двадцать? Но ты сказал… Я не могу… Это слишком много.
- Как знаешь, - сказал Скилликс и снова отвернулся.
На этот раз Коротель не пытался его остановить. Его жгучее желание купить экзаменационную работу побудило Скилликса хорошенько поразмыслить о реальной стоимости товара; Оба они прекрасно знали, Что есть ещё несколько учеников Школы Дымки, учеников с гораздо более щедрыми отцами, которые заплатят за эти бумаги вдвое больше, как только о них узнают. А что они узнают, Коротель не сомневался.
- О Хрумхрымс! - пробормотал он жалко и спрятал лицо в ладонях. - Что же мне, во имя Неба, делать теперь?
- Насколько я могу судить, выбор у вас небогатый, - раздался хриплый голос у него за спиной.
Он обернулся и увидел стоящего перед ним высокого типа в плохо сидящей академической хламиде.
Из складок мешковатого капюшона торчал длинный серебряный нос.
- Вы ко мне? - спросил Коротель.
Академик быстро осмотрелся, затем кивнул:
- К вам. Я нечаянно услышал о вашем небольшом затруднении. Я мог бы помочь вам.
- Да-а? - недоверчиво протянул Коротель.
Никто в Санктафраксе не делал ничего для других просто так, не требуя ничего взамен. Он внимательно оглядел академика, но из-за фальшивого носа не мог сказать ничего определённого, хотя исходивший от его одежды запах свечного сала и лесной камфоры что-то смутно напоминал.
- Вас интересуют вопросы экзамена по анализу Дымки, не правда ли?
Коротель кивнул:
- Выпускного.
- Всё равно, - сказал академик, похлопывая себя по боковому карману.
- У вас есть копии экзаменационных вопросов?
- Гораздо лучше, - сказал академик, - У меня есть ответы.
Коротель потерял дар речи. Ответы! Если он был не в состоянии купить даже вопросы, то что же говорить об ответах. Он посмотрел на академика:
- С. сколько вы просите за них?
- Тридцать восемь золотых, - был ответ.
- Тридцать восемь? - возбуждённо переспросил он. - Это я могу себе позволить. Это…
Академик поднял руку.
- Тридцать восемь золотых, - сказал он, сузив глаза, - и одно небольшое одолжение.