И вдруг вместо страшного рева из пасти чудовища раздался нежный девичий голос:
О, спрячь свой меч и щит отбрось,
Не бойся ничего!
Три раза поцелуй меня -
И сгинет колдовство.
Чайлд-Винду кажется, словно узнает он голос… Что за наваждение! Или впрямь нечистая сила морочит его? Содрогнулся от ужаса принц, а чудовище говорит:
Не думай, что перед тобой
Лукавит гнусный змей,
Три раза поцелуй меня
И колдовство развей!
Это же голос сестры - Маргрит! Заколебался принц, шагнул было вперед, но вспомнил, как бывают коварны злые духи. Снова поднял Чайлд-Винд свой меч, а чудовище покачало головой и говорит:
Без страха подойди ко мне
И поцелуй трикрат;
Лишь в том спасение мое.
Молю тебя, мой брат!
Тогда отбросил принц свой меч и щит, шагнул к чудовищу и трижды поцеловал его в страшную огнедышащую пасть.
В тот же миг со свистом и шипением чудовище отпрянуло назад, и - о чудо! - перед Чайлд-Винд ом предстала его сестра Маргрит.
Спасибо тебе, милый брат! - сказала принцесса. - Знай, что это наша мачеха-ведьма превратила меня в чудище и наложила заклятие, чтобы не знала я избавления до тех пор, пока мой брат трижды не поцелует меня в этом ужасном образе. Но отныне чары рассеялись и та, которая послала их, потеряла всю свою колдовскую силу.
Когда Чайлд-Винд об руку с сестрой и в сопровождении своих воинов вступил в отцовский замок, злая королева сидела в своей башне и без умолку твердила заклинания: очень ей мечталось наколдовать принцу и принцессе какое-нибудь несчастье.
Услыхала она шаги Чайлд-Винда, хотела убежать, но принц прикоснулся к ней рябиновым прутиком, и ведьма прямо на глазах стала уменьшаться и съеживаться, съеживаться и уменьшаться, пока не превратилась в отвратительную жабу, которая - чоп-шлеп! чоп-шлеп! - ускакала из замка в лес.
ДЖЕК И БОБОВЫЙ РОСТОК
Английская сказка
Давным-давно, а точнее сказать - не припомню когда, жила на свете бедная вдова с сыном. Помощи ждать им было неоткуда, вот и впали они в такую нужду, что порой не оставалось ни горсти муки в доме, ни клочка сена для коровы.
Вот однажды мать и говорит:
- Видно, делать нечего, Джек, придется нам продать корову.
- Почему? - спросил Джек.
- Он еще спрашивает, почему! Да чтобы купить хлеба на прокорм, глупая твоя голова!
- Ладно, - согласился Джек. - Завтра же утром отведу Бурую на базар. Возьму за нее хорошую цену, не беспокойся.
На другой день рано утром Джек встал, собрался и погнал корову на базар. Путь был не близкий, и Джек не раз сворачивал с пыльной дороги, чтобы самому отдохнуть в тени и дать корове пощипать свежей травы.
Вот так сидит он под деревом и вдруг видит: бредет навстречу какой-то чудной коротышка с тощей котомкой за спиной.
- Добрый день, Джек! - сказал чудной коротышка и остановился рядом. - Куда это ты путь держишь?
- Добрый день, уж не знаю, как вас по имени, - отозвался Джек. - Иду на базар продавать корову.
- Продай ее мне, и дело с концом, - предложил коротышка.
- С удовольствием, - ответил Джек. - Все лучше, чем топать по жаре туда-обратно. А много ли вы за нее дадите?
- Столько, что тебе и не снилось!
- Да ну! - засмеялся Джек. - Что мне снилось, про то я один знаю.
А человечек между тем снял с плеча свою котомочку, порылся в ней, вынул пять простых бобов и протянул их на ладошке Джеку:
- Держи. Будем в расчете.
- Что такое? - изумился Джек. - Пять бобов за целую корову?
- Пять бобов, - важно подтвердил человечек. - Но каких бобов! Вечером посадишь - к утру вырастут до самого неба.
- Не может быть! - воскликнул Джек, разглядывая бобы. - А когда они вырастут до самого неба, тогда что?
- А дальше смотри сам, - отвечал человечек.
- Ну ладно, по рукам! - согласился Джек.
Он устал от ходьбы да от жары и рад был вернуться домой. К тому же любопытство его разобрало: что за диковина такая?
Взял он бобы, отдал коротышке корову. Но куда тот ее погнал, в какую сторону, Джек не приметил.
Кажется, только что стояли они рядом и вдруг пропали - ни коровы, ни прохожего.
Вернулся Джек домой и говорит матери:
- Коровенку я продал. Взгляни, какую мне дали за нее чудную цену. - И показал ей пять бобов.
Увидела мать бобы - и слушать дальше не стала: рассердилась, раскричалась, надавала Джеку тумаков, а бобы его вышвырнула за окошко. Потом села у очага и горько заплакала…
На другое утро проснулся Джек не так, как всегда. Обычно его солнце будило своим ярким светом в лицо, а теперь в комнате стоял полумрак. "Дождик на дворе, что ли?" - подумал Джек, спрыгнул с постели и выглянул в окошко.
Что за чудеса! Перед самыми его глазами колыхался целый лес стеблей, листьев и свежих зеленых побегов. За ночь бобовые ростки вымахали до самого неба; невиданная чудесная лестница высилась перед Джеком - широкая, мощная, зеленая, сверкающая на солнце.
"Ну и ну! - сказал себе Джек. - Что там матушка ни говори, а цена все-таки недурная за одну старую корову! Пусть меня олухом назовут, если эта бобовая лестница не доходит до самого неба. Однако что же дальше?"
И тут он вспомнил слова вчерашнего человечка: "А дальше смотри сам".
- Вот и посмотрю, - решил Джек.
Вылез он из окна и стал карабкаться вверх по бобовому стеблю.
Он взбирался все выше и выше, все выше и выше. Страшно подумать, как высоко ему пришлось влезть, прежде чем он наконец добрался до неба. Широкая белая дорога пролегла перед ним. Он пошел по этой дороге и вскоре увидел огромный дом, и огромная женщина стояла на пороге этого огромного дома.
- Какое чудесное утро! - приветствовал ее Джек. - И какой чудесный у вас домик, хозяйка!
- Чего тебе? - проворчала великанша, подозрительно разглядывая мальчика.
- Добрая хозяйка! - отвечал Джек. - Со вчерашнего дня у меня не было ни крошки во рту, да и вчера я остался без ужина. Не дадите ли вы мне хотя бы малюсенький кусочек на завтрак?
- На завтрак! - усмехнулась великанша. - Знай, что если ты сейчас не уберешься отсюда подобру-поздорову, то сам станешь завтраком.
- Как это? - спросил Джек.
- А так, что мой муж - великан, который ест вот таких мальчишек. Сейчас он на прогулке, но если вернется и увидит тебя - тотчас же сварит себе на завтрак.
Другой бы перепугался от таких слов, но только не Джек. Голод его был пуще страха. Он так просил и умолял великаншу дать ему хоть что-нибудь перекусить, что та наконец сжалилась, впустила его на кухню и дала немного хлеба, сыра и молока. Но едва он успел проглотить свой завтрак, как за окном раздались тяжелые шаги великана: Бум! Бом! Бум! Бом!
- Ой, выйдет мне боком моя доброта! - всполошилась великанша. - Скорее лезь в печку!
Она быстро запихнула Джека в огромную остывшую печь и прикрыла ее заслонкой. В тот же миг дверь распахнулась, и в кухню ввалился страшный великан-людоед.
Он принюхался, запыхтел громко, как кузнечный мех, и проревел:
Тьфуй! Фуй! Уф! Ух!
Чую человечий дух!
Будь он мертвый или живый -
Будет славной мне поживой!
- Видно, стареешь ты, муженек, вот и нюх у тебя притупился, - возразила ему жена. - Пахнет ведь не человеком, а носорогами, которых я сварила тебе на завтрак.
Великан не любил, когда ему напоминали о старости. Ворча да бурча, уселся он за стол и угрюмо съел все, что подала ему хозяйка. После этого велел принести свои мешки с золотом - он имел привычку пересчитывать их после еды для лучшего пищеварения.
Великанша принесла золото, положила на стол, а сама вышла приглядеть за скотиной. Ведь вся работа в доме была на ней, а великан ничего не делал - только ел и спал. Вот и сейчас - едва начал он пересчитывать свое золото, как устал, уронил голову на груду монет и захрапел. Да так, что весь дом заходил ходуном и затрясся.
Тогда Джек тихонько выбрался из печи, вскарабкался по ножке стола, ухватил один из великаньих мешков - тот, что был поближе, - и пустился с ним наутек - за дверь да за порог да бегом по широкой белой дороге, пока не прибежал к верхушке своего бобового стебля.
Там он сунул мешок за пазуху, спустился на землю, вернулся домой и отдал матери мешок с золотом. На этот раз она его не ругала, не давала тумаков, а наоборот - расцеловала и назвала молодцом.
Долго ли, коротко жили они на то золото, что принес Джек, но вот оно все вышло, и стали они такими же бедными, как и прежде.
Как быть? Конечно, мать и слышать не хотела о том, чтобы снова отпустить Джека к великану, но сам-то он решил иначе.
И вот однажды утром, тайком от матери, он стал карабкаться по бобовому стеблю - все выше и выше, выше и выше, до самого неба, - и ступил наконец на широкую белую дорогу. По той широкой белой дороге пришел он к дому великана, смело отворил дверь и оказался на кухне, где жена великана готовила завтрак.
- С добрым утром, хозяйка! - приветствовал ее Джек.