- У них не только можно понять, где у лошади голова, но иногда - и где ноги… Смотри, как красиво гарцует! Я тоже так умею! - и Кабачок загарцевал.
Шум разбудил служительницу.
- Лошадь? - удивилась она. - Вы с ума сошли! Лошадь - в храме искусства!
- Нельзя? - расстроилась Соня.
- Вы что, не видели при входе надпись: на роликах и с велосипедами нельзя?!
- Он без велосипеда!
- Это переходит все границы! Я пойду к директору! - и, размахивая руками, служительница удалилась.
- Сейчас выгонят, - расстроилась Соня. - А мы толком ничего и не посмотрели. Послушай, давай так: если на тебя смотрят, ты притворяешься статуей.
- Зачем это?
- Чтобы нас не выгнали.
- Смотри-ка, лошадь с крыльями! - вдруг оживился Кабачок.
- Это Пегас! Лошадь поэтов.
- Они сразу крылатые рождаются или у них постепенно отрастает?
- Я слышала, как папа говорил про кого-то: "У него выросли крылья". Так что, наверное, не сразу. - Соня и сама не знала.
- То есть если найти поэтов, заделаться к ним лошадью, то, может, отрастут? - Кабачок задумался, а потом спросил: - Кстати, а ты кем будешь, когда вырастешь?
- Не знаю…
- А поэтом не хочешь быть?
- Ты смешной, Кабачок. Это мифическая лошадь, и у неё мифические крылья.
- Какая разница, мифические, не мифические! Лишь бы летали. Соглашайся! А?
От волнения Кабачок почувствовал страшный голод. Он приблизился к одному из пейзажей и попробовал ущипнуть травку.
- Что ты делаешь? - в ужасе закричала Соня. - На тебя смотрят.
Действительно, служительница зала в растерянности глядела на них.
- В моём зале никогда не было лошадей! - поделилась она.
- Это чучело лошади, - сказала Соня и похлопала Кабачка по шее.
- Сама ты чучело! - обиделся Кабачок.
- Чучело? - потерянно бормотала служительница. - Не было чучела. Может, это из другого зала? А где инвентарный номер?! - с надеждой воскликнула она и начала ходить вокруг лошади.
- А как он выглядит? - спросила Соня.
- Такая бирочка железная.
Соня быстро оторвала железяку от соседней картины.
- Вот она!
- И правда. - Служительница совсем растерялась. - Пойду уточню в реестре.
- Уходим! - шепнула Соня.
- Подожди, я хочу понять, когда он взлетает, что делают ноги, и наоборот, когда бежит по земле, куда он девает крылья? - рассуждал Кабачок.
Тут вернулась растерянная служительница.
- Не понимаю, - поделилась она. - Это инвентарный номер от картины "Летний полдень".
- Тогда ясно! - сказала Соня. - Лошадь сошла с картины.
- Деточка, как лошадь могла сойти с картины? - Женщина с укором посмотрела на Соню.
- Никак, - согласилась Соня. - Но я вижу лошадь посреди музея. У вас есть другое объяснение?
- Нет, - устало отозвалась служительница и села на своё место.
Тут Соня и Кабачок услышали:
- А сейчас пройдёмте в следующий зал.
В зал стали заходить дети.
- Сейчас мы увидим удивительную картину…
- Смотрите, лошадь! Настоящая лошадь! - закричал кто-то из детей.
- Не трогайте экспонат! - сурово сказала женщина-экскурсовод.
- Я не экспонат, - обиделся Кабачок.
- Это же лошадь! - перепугалась экскурсовод.
- Ну, лошадь! - сказал Кабачок. - И что?
- Лошадь, а ты можешь нас покатать? - закричали дети.
Экскурсовод растерялась.
- Почему вы не предупредили? - обратилась она к служительнице. - Здесь никогда не было лошади.
- И мне так казалось. А теперь есть. Не знаю, что и думать.
- Лошадь, ты тут работаешь? - спрашивали дети.
- Хорошо! Дети, продолжим! - Экскурсовод хлопнула в ладоши, но её никто не слушал.
- Лошадь, а что ты ешь?
- А как тебя зовут?
- Мы пришли смотреть картины! - в отчаянье объявила экскурсовод. - Девочка, - обратилась она к Соне, - это твоя лошадь?
- Нет.
- А чья?
- Это своя собственная лошадь, - пожала плечами Соня.
- Ну и времена!
В этот момент в зал торопливо вошли директор музея, служители и милиционер.
- Вот! - сказала экскурсовод и пояснила: - Лошадь!
- А-а… - протянул кто-то. - Действительно.
- Что же делать? - растерялся директор.
- А я знаю: лошади любят яблоки, - сообщил кто-то из детей.
Тут вперёд вышел милиционер.
- Повреждения есть? - строго спросил он.
- У кого? - удивился Кабачок.
- Нет, но… - начал было директор.
- Так что вы хотите? Лошадь тянется к искусству. Я бы такие движения души только приветствовал. И впредь, пожалуйста, не отвлекайте милицию от работы! - Милиционер отдал честь и направился к выходу. За ним побежали служители:
- Но с велосипедами нельзя!
- Лошадь мешает экскурсиям!
- Куда же мы катимся? - бормотал директор.
- Спасибо, нам у вас очень понравилось, - сказал Кабачок директору. И директор вдруг просиял:
- Приходите ещё…
- Непременно, - заверил Кабачок, и они с Соней направились к выходу.
- Знаешь, - сказал на улице Кабачок, - если они хотят, чтобы дети добровольно к ним шли, им надо взять на работу хотя бы одну лошадь.
По моим сведениям, некоторые музеи сейчас так и делают.
А Соня в последнее время всерьёз подумывает, не стать ли ей поэтом. Она даже песню написала. О дружбе, не о чём-нибудь.
Песня о дружбе, написанная Соней
Счастливо жили на зависть соседям
Джон и толстушка Дженни.
Джон в кабаке с утра до полночи
Просаживал всё до пенни.
Если же в полночь не возвращался
Домой её милый Джонни,
Толстушка в кабак за ним посылала
Гнедого жеребчика Бонни.
Бонни верен, и Бонни умён,
Сквозь непогоду, пасмурным днём,
Хозяина он домой привезёт,
Всегда домой привезёт.
- Пойдём же, хозяин!
- Постой, старина,
В кружке пока я не вижу дна,
Садись-ка со мной, и выпьем вина.
Куда нам спешить, старина?
Напрасно Дженни всю ночь напролёт
Сидит у окошка и мужа ждёт,
Джонни и Бонни всю ночь за столом
Толкуют за кружкой с вином.
Бонни верен, и Бонни умён,
Сквозь непогоду, пасмурным днём,
Хозяина он домой привезёт,
Всегда домой привезёт.
Лошадь в городе
- Смотрите, из музея выходит лошадь! - закричал мальчишка, едва Соня с Кабачком показались на пороге.
Улица остановилась.
- Видишь, даже лошадь в музеи ходит! А тебе бы всё в футбол гонять, - сказала какая-то мамаша сыну.
- Но я же не знал, что там лошади…
Люди улыбались и расступались, а Кабачок с Соней на спине, раскланиваясь направо и налево, гордо шествовал по улице.
Тут из-за угла, поплёвывая в разные стороны водой, вывернула поливальная машина. Кабачок в восторге побежал за ней.
- Нам уже пора в конюшню, - забеспокоилась Соня. - Это в другую сторону.
- Разве? - отозвался Кабачок.
Он вдруг обнаружил, что отражается в мокром асфальте.
- Смотри, я там отражаюсь вверх ногами!
Соня наклонилась посмотреть.
- Нет, лучше не смотри! - скомандовал Кабачок. - Когда ты наклоняешься, портится мой силуэт.
За поливальной машиной они обежали полгорода. Во всяком случае, Соне это порядком надоело, а Кабачок был в восторге.
Наконец, машина остановилась и выключила фонтаны. Из неё вышел водитель, помахал Кабачку и скрылся в подъезде.
- Теперь в конюшню, - бодро сказал Кабачок.
- Только я не знаю как, - призналась Соня:
- Ну, ты даёшь! А как ты обычно ездишь на конюшню?
- Сначала на метро, потом на автобусе…
- Метро?
- Это поезд такой…
- Нет, поезда грохочут, давай по-другому…
- Я не знаю, как по-другому, - в отчаянье призналась Соня. - Я даже не знаю, где мы…
Они попробовали пойти назад по мокрому следу, но летом асфальт сохнет быстро, и след скоро закончился. Кабачок не унывал.
- Сейчас свернём, и всё будет ясно! - приговаривал он, сворачивая то вправо, то влево. И когда они в очередной раз свернули, из-за угла показался огромный всадник.
- Я знаю, где мы! - обрадовалась Соня. - Это памятник Юрию Долгорукому.
- А лошадь как зовут?
- Не знаю.
- Эх ты! - вздохнул Кабачок. - Раз ты с ним знакома, спроси, где конюшня.
- Памятники не разговаривают.
- Ерунда! - и Кабачок закричал: - Вы не подскажете, где конюшня?
- Смотри-ка, всадник показывает в одну сторону, лошадь - в другую, - сообщил Кабачок. - Я бы поверил лошади. Лошадь дорогу в конюшню всегда найдёт.
- Они всегда смотрят в разные стороны, - уныло отозвалась Соня.
- Значит, плохой всадник - не может с лошадью договориться! - заявил Кабачок.
Тут Юрий Долгорукий возмутился, хотел что-то сказать, но вовремя вспомнил, что он бронзовый, и промолчал.
Зато не выдержал конь.
- А что, Юрий, пойдём, покажем? - спросил он с надеждой.
- Покажем? - рассердился Юрий. - Работать надо, а не гулять! Вот одна статуя поскакала - и испугала прохожего до сумасшествия.
- Это кто? - поинтересовался конь.