Весь табун поскакал за Кабачком, и он вывел всех к старому шлагбауму, назначение которого до последнего времени было неизвестно.
- Смотрите, вот она - граница! - торжественно объявил Кабачок. И лошади с уважением стали разглядывать шлагбаум. - Пока мы с одной стороны, мы друг друга понимаем! Ривьера, ты меня понимаешь?
- Понимаю! - обрадовалась Ривьера.
- А ты, Руслан?
- Конечно! Что я, глупый, что ли?
- Значит мы - внутри государства! - сообщил Кабачок. - А теперь смотрите: я выхожу за эту палку… Ты меня понимаешь, Ривьера?
- Кажется, уже нет, - ответила Ривьера.
- Вот! - торжественно заключил Кабачок. - Это потому, что я - за границей!
И тут все закричали:
- Ура!!!
Основная работа была сделана. И лошади радостно поскакали в конюшню, потому что уже порядком намаялись с этим государством…
По дороге они напевали:
Как хорошо, когда вокруг
Тебя все понимают.
Когда никто, совсем никто
Друг другу не мешает…
На обочине стояла машина. Она фыркала и никак не желала заводиться. Водитель нервничал, и Кабачок решил его приободрить:
- Поздравляем вас с Днём тяжеловоза!
Но водитель почему-то испугался:
- Уберите лошадь! Я не могу проехать! Милиция! - Даже машину затрясло. Она внезапно взревела и, подняв тучу пыли, унеслась.
- При чём здесь милиция? - размышляли лошади.
- Пожалуй, от дороги стоит отгородиться границей…
Они как раз обо всём договорились, когда на дорогу вышел главный конюх.
- Соня, ты их поймала! Что за животные! То один удерёт, то другой, а то целый табун!..
Кабачок хотел было его утешить, сказать, что всё налаживается: граница установлена, футбольная команда создана, праздники празднуются… А потом подумал: "К чему слова?! Он и сам всё поймёт… когда-нибудь…"
Путник! Если у какого-нибудь шлагбаума тебе встретится улыбчивая лошадь, знай, ты - как раз на границе Лошадиного государства. В этой гостеприимной стороне ты всегда можешь рассчитывать на тёплый приём, ведро воды, пинту овса и солому. Кстати, когда бы ты ни приехал, можешь смело поздравлять всех с Днём тяжеловоза. Руслану так понравился этот праздник, что он празднует его до сих пор. Поэтому за овсом ездят по очереди.
Лошадиный портрет в интерьере
Однажды неподалеку от конюшни Соня с Кабачком наткнулись на художника. Художник подскакивал к мольберту, чуть-чуть мазал по холсту кистью, потом отскакивал и долго разглядывал.
- Что это он делает? - с интересом спросил Кабачок.
- Изображает то, что видит.
- Зачем?
- Чтобы увековечить, - сообщила Соня, - представь: он нарисует твой портрет. Ты повесишь его дома над камином, и твои внуки будут глядеть на портрет и говорить: "Всё-таки он был ничего, рыжий дедушка Кабачок!"
- Хорошо, пусть нарисует мой портрет! - решил Кабачок.
- Не знаю, согласится ли он? Художники обычно рисуют прекрасных дам!
- Почему это?! Пойду у него спрошу.
Кабачок встал между художником и мольбертом:
- Скажите, а правда художники обычно рисуют дам?
- Не только, - ответил художник. - Вот ты был когда-нибудь в музее? Нет? Это серьёзный пробел в твоём образовании. О чём думают твои мама с папой? - Художник покачал головой. - Всё рисуют: и пейзажи, и людей. Кому что нравится…
- А вам нравятся лошади? - спросил Кабачок.
- Нравятся, когда они мне не мешают… - сказал художник.
Кабачок довольно фыркнул.
- Художники обычно рисуют лошадей, - сообщил он Соне. - Вот ты когда-нибудь была в музее? - И не успела Соня ничего ответить, как Кабачок сокрушённо покачал головой: - О чём думают твои мама с папой?!
- Я как раз была в музее! - рассердилась Соня. - А вот тебя следовало бы сводить!
- Ну и своди!
- Кабачок, что мы ссоримся? Давай ему предложим нарисовать нас обоих, - предложила Соня. - И я повешу наш портрет дома…
- Это я повешу!
- Какой ты несговорчивый сегодня…
- Так будет он меня рисовать или нет?!
Кабачок снова навис над мольбертом.
- Лошадка, опять ты? - На этот раз художник посмотрел на лошадь с интересом. - Какой чудесный рыжий цвет. Девочка, вы при лошади? Вы не могли бы поставить лошадь вон там?
Соня заволновалась:
- Кажется, он будет рисовать тебя. Пойдём, встанем, где он сказал.
- Что я говорил?! - обрадовался Кабачок.
- Назад, левее, ещё чуть-чуть, - командовал художник. - Вот, хорошо!
- Не шевелись! - сказала Соня.
Кабачок замер. Но тут же ему захотелось почесаться, поваляться, выяснить, не пора ли обедать… Он заёрзал на месте.
- Да стой ты!
- Мухи, - пожаловался Кабачок.
Соня стала его обмахивать.
- Может, ты мне травки хотя бы нарвёшь, - капризничал Кабачок.
Соня нарвала травки. И пока Кабачок жевал, Соня мечтала:
- Надо придумать, куда мы повесим эту картину.
- Чтобы все могли видеть! - поддержал Кабачок.
- Пойду посмотрю, что получается.
На картине переливалось зелёно-жёлто-синее море трав Это было так прекрасно, что всякий, кто смотрел на картину невольно начинал любить природу! Но… но вместо лошади..
вместо маленькой рыжей лошадки там было какое-то оранжевое недоразумение!
Соня не верила своим глазам. "Может, это картина-загадка? - мелькнуло в её голове. - Может, зритель должен отыскать, где лошадь?"
- Простите, а где тут лошадь? - набравшись смелости, спросила она.
- Что?
- Где лошадь на вашей картине?
- Лошадь? Вот! - Художник ткнул в оранжевое пятно.
- Это - лошадь? - недоверчиво переспросила Соня.
Художник кивнул.
- Знаешь, Кабачок, оказывается, он не умеет рисовать лошадь!
- Как это?
- Совсем не умеет!
- Не может быть!
Они подошли вместе.
- Да, - протянул Кабачок. - Непохоже…
- Хочешь, я тебе ещё травки нарву?
Кабачок уныло помотал головой. Портрет не удался, и всё было ужасно.
- Придумала! - вдруг закричала Соня. - Я тебя сфотографирую!
И сфотографировала.
Кабачок на фотографии получился как настоящий: и уши, и глаза, и рыжая грива. Лошади по очереди подходили и удивлялись: "Очень похоже!"
А Кабачок так растрогался, что решил записать Соню в "Книгу охраны двуногих" второй раз. Теперь под цифрой "один" в книге было записано: "Соня". А под цифрой "два": "Соня с фотоаппаратом".
Лошадь тянется к искусству
- Помнишь, ты обещала сводить меня в музей? Я сегодня свободен, - однажды сказал Кабачок.
- По-моему, лошади не ходят в музеи. Я ни разу там не видела даже пони, - засомневалась Соня.
- Вот и увидишь!
- В музее нельзя бегать, громко разговаривать…
- Я буду вести себя тихо, - пообещал Кабачок.
Соня не нашла что возразить, и они поскакали в город.
По дороге Соня пыталась научить Кабачка правильно себя вести.
- В музеях обычно говорят об искусстве.
- Хорошо, будем говорить об искусстве, - отозвался Кабачок. - Только надо потренироваться. Начинай!
Соня сосредоточилась:
- Об искусстве обычно говорят так: не правда ли, на этом портрете нарисована голова?
- А я что должен отвечать?
- Несомненно…
- А дальше?
- Потом можно так: это дерево совсем зелёное!
- А я?
- Безусловно… или что-то в этом роде…
- Безусловно, несомненно! Несомненно, безусловно! - бормотал Кабачок.
"Конечно, я никогда не видела, чтобы лошади ходили в музеи, - размышляла Соня, - но, может, я ходила не в те музеи или мы ходили в разное время".
В самом радужном настроении они подъехали к музею…
- С лошадьми нельзя! - отрезала служительница.
- Почему?! - расстроилась Соня.
- Не спорь! - кротко сказал Кабачок и спросил: - А с девочками можно?
- С девочками? - растерялась служительница. - Детский билет надо купить!
- Хорошо, - сказал Кабачок, и они прошли внутрь.
Народу было мало. Служительницы подрёмывали в креслах. И Соня с Кабачком устремились вперёд.
- Почему ты не смотришь картины? - спросила Соня, когда они пробежали залов пять.
- Уже нужно смотреть? - удивился Кабачок.
- Посмотри, это называется портрет, - начала Соня.
- Безусловно! - сказал Кабачок. Потом подумал и уточнил: - Так надо про портрет говорить?
Соня кивнула.
- Как странно, на всех портретах изображено одно и то же! - задумчиво сказал Кабачок.
- Они разные! - растерялась Соня.
- Одинаковые, - настаивал Кабачок. - Ты сравни: здесь нос - и там нос; здесь рот - и там; глаза - глаза… Тут, правда, уши не видны…
Соня решила не спорить. Тем более что Кабачок уже разглядывал батальные полотна.
- Знаешь, художники в этом музее рисуют гораздо лучше, чем тот, что водится в наших краях, - сказал он.
- Они просто по-другому рисуют, - согласилась Соня.