А что особенно приятно: повсюду у низкого берега стеною стоял камыш, и сплошная свежая тень от него отрадно накрывала путешественников.
- Но я тебе самого главного не сказал, - неожиданно вспомнил Хома. - Не забыл ещё того Муравья, что у меня жил?
- Как же! - засиял Суслик. - Он ведь нас тогда от Лисы и Волка спас!
- Может, встретится?
- Обязательно встретится! Что ж ты раньше молчал? - Суслик сразу приналёг на шест. - Он ведь где-то в верховьях живёт. Жаль, поточней не сказал, где его дом.
- По пути спросим, - беззаботно сказал Хома. - Язык до любого муравейника доведёт.
Вспомнили они своего маленького коричневого Муравья, и совсем хорошо на душе стало. Так приятно знать, что живёт где-то друг, который тоже помнит тебяги всегда тебе рад.
Хома, понятно, сжалился над Сусликом - давал ему и днём отдыхать. А раз такое дело, то заодно и сам отдыхал. Неохотно, правда.
- Из-за тебя останавливаемся, - каждый раз укорял он лучшего друга. - Сильно слабый ты. А ведь должен сам себя обгонять, - припоминал он ту ночь перед путешествием, когда Суслик незаслуженно спал.
- Как это - себя обгонять? - не понимал тугодум Суслик.
- Ну, того самого, кто накануне мог бы в плаванье выйти, чтоб потом всю ночь, как ты, отдыхать, - туманно говорил Хома.
- Как же я сам себя обгоню, если я позже в плаванье вышел?!
- Представь себе мысленно.
- Мысленно? Тогда я давно уже дома. До начала ручья сплавал и домой вернулся. Гляди-ка, быстрей моей мысли нет ничего! - поразился Суслик.
- Был бы ты такой быстрый, да на работу! - упрекал его Хома, удобно развалившись на прибрежной травке.
Ветерок отгонял комаров, ерошил метёлки камыша и убегал дальше, куда-то к истокам ручья. В ту же сторону плыли редкие пузатые облака, по небу и по воде.
… Вообще-то друзьям везло. Ветер всё время дул в спину. Помогал им, подталкивал плотик.
Ручей заметно сужался. По берегам появлялись деревья, сначала поодиночке, затем целыми семействами, предвещая близкий лес.
По пути Хома и Суслик спрашивали про своего коричневого Муравья. Уток спрашивали, кузнечиков, чёрных Муравьёв. Никто не знал, где их друг обитает.
Течение становилось всё слабее. А в лесу, который сомкнул ветви над ручьём, оно совсем исчезло. Будто и не было.
Плот легко скользил по спокойной, ровной воде.
Зато стали встречаться коряги. Тут уж Хоме пришлось глядеть в оба. В тихом лесном сумраке они грозно высовывали из воды свои чёрные рога, увешанные серой, сухой тиной.
Хома и. Суслик тоже притихли. И невольно говорили шёпотом.
Солнечные лучи с трудом прорывались сквозь бесчисленные листья над головой. Ручей был весь в крапинку от мелких бликов солнца.
Внезапно неподалёку раздался громкий плеск.
- А щуки здесь водятся? - напряжённо спросил Суслик.
- Я же тебе говорил, там у нас последнюю поймали, - прошептал Хома.
- Это у нас…, - протянул Суслик.
Дёрнуло его за язык! Рядом забурлила вода, и пятнистый щучий хвост так ударил прямо у плотика, что они закачались!
Хорошо ещё, Хома весло удержал, а Суслик шест не выронил. Они лихорадочно направили плот к берегу.
- Наверняка щука-утятница, - запинаясь, бормотал Хома. - Уток мигом глотает!
- А нас и подавно! - ужасался Суслик, бешено отталкиваясь шестом.
Опомнились они только на берегу.
Щука больше не появлялась.
Возможно, она тогда играла себе в воде, а растяпа Суслик задел её шестом.
- Не везёт нам, - пожаловался он, с опаской поглядывая на ручей. - В прошлом плаваньи Сом нападал, в этом - Щука. С меня хватит! Домой я пешком пойду!
- Не дойдём, - помрачнел Хома. - Ты сам посуди, в ручье - только Щука, а по берегам - и лисы, и волки, и хорьки. Не добраться!
- Думаешь? - сомневался Суслик.
Хома всегда был решительным, прав он или не прав.
- Давай перенесём плот выше по берегу. Подальше, - как старший распорядился он. - Подальше от Щуки. И снова поплывём.
- Да мы его не поднимем, - пришёл в себя Суслик.
- Плот сухой, лёгкий. Справимся.
- А если нет?
- По частям перенесём, - рассердился Хома.
- Ага, а потом опять его связывать? - заныл Суслик. - Весь день?
Хома ненадолго задумался - и просиял.
- Слушай, мы его по воде с этого места перегоним. Будем по берегу идти и твоим шестом его подталкивать.
- Моим? - уточнил Суслик.
- Твоим. Каким же ещё?
- Значит, подталкивать я буду?
- Ясно, ты. Кто же ещё!
- А тогда что тебе делать? - нахмурился Суслик. - На берегу рулить? Указывать?
- Не указывать, а показывать. Я впереди пойду и удобный путь для плота выберу. Ну, а хочешь, сам впереди смело шагай, а я наш плот подталкивать стану.
- Нет уж, - отказался Суслик. - Сам смело шагай.
Так и сделали. Хома первым по берегу шёл. А Суслик где-то позади брёл и плот шестом толкал.
- Хватит? - спросил Хома. Они уже достаточно отошли.
- Мало, - ответил Суслик.
Хома шёл и шёл, с трудом перелезая через толстые корни деревьев.
- Всё? - снова обернулся он.
- Мало, - отозвался невидимый Суслик.
Но, наконец, и он, вероятно, устал.
Хома опять крикнул:
- Хватит?
И в ответ раздалось:
- Ладно!
Затем послышалось хлюпанье воды. И показался плот. Суслик преспокойно плыл на нём вдоль бережка, легонько отталкиваясь шестом.
- Устал я за тобою идти, умаялся, - невозмутимо сказал он изумлённому Хоме.
- Хорош друг! - только и вымолвил Хома.
- Сам же вызвался пойти впереди, - оправдывался Суслик. - Залезай и рули! - внезапно прикрикнул он. - А то мне коряги мешают. Нечего прохлаждаться!
Весело с ним, Сусликом. Очень!
Но и то заметим, что без него бы Хома до конца ручья - вернее, до начала - не доплыл. Да и вообще бы в путь не отправился, хотя его и влекли к себе дальние путешествия.
Ручей сужался, сужался - и кончился.
Под конец путешествия пришлось оставить плот в надёжном, скрытом месте. А дальше друзья зашлёпали босиком по мелкой воде. Настолько мелкой, что даже и шмелю окунуться негде.
Но вот что самое удивительное. Оказалось, весь ручей вытекал не откуда-нибудь, а из… старого глиняного кувшина.
Хома и Суслик ахнули. Волшебный кувшин!
Он лежал на боку, наполовину занесённый песком, а из него переливчато падала на мшистый камень струйка прозрачной холоднющей воды. За много-много лет крохотный водопадик выбил в камне глубокую ямку. В ней фонтанчиком клубились крохотные песчинки.
Поглядели друзья на кувшин. Переглянулись. И невольно потупились, потому что об одном и том же подумали.
- Такой бы кувшин домой взять, - не сразу сказал Суслик. - Горлышко заткнуть, и всегда у тебя вода свежая.
А Хома помолчал и буркнул:
- Ручей пропадёт.
И тут нежданно-негаданно, как в сказке, на кувшин взобрался маленький, но рослый Муравей. Тот самый, - коричневый. Их Муравей!
- Привет, друзья! - тоненько сказал он. - Говорил же, встретимся? А я как раз на днях в гости к вам собирался.
- Так далеко? - удивились они, сами не свои от радостной встречи. - Какой шустрый!
А затем…
Тут, пожалуй, долго пришлось бы рассказывать о том, как он им свой муравейник издали гордо показывал, как на поляну со спелой земляникой весело водил, как неохотно провожал их обратно к плоту и загрустил на прощание.
Муравей слышал тот разговор Хомы и Суслика про кувшин. Но ничего не сказал им о том, что положили его здесь давно - для красоты. И чтобы родник за ним не размывало, конечно.
И о том, что у кувшина дна нет, - тоже ничего не сказал Муравей. Зачем? Пусть так и думают, что он волшебный. Без этого жить неинтересно.
А домой путешественники благополучно вернулись. С таким-то рулевым!..