Ох как тут интересно! Да ещё и самолёт! (Как будто на студии знали, что я будущий лётчик.) И меня охватила волна бурной радости… Всё здесь было таким необычным и праздничным, что чувствовали мы себя прямо как на собственных именинах, когда гости уже собрались и садятся за стол. Я не мог устоять на месте от мысли, что сейчас начнётся самое интересное - киносъёмка.
- Где Вася? - сквозь зубы процедил "Поцелуйте меня, друзья!". - Снова опаздывает?.. Ну что ж, сядем и будем его дожидаться. - Он резко опустился на стул, упёрся руками в колени и замер с каменным лицом.
Но не прошло и минуты, как на площадку выбежал из темноты запыхавшийся молодой человек в форме лётчика:
- Виктор Васильевич, извините! Извините! Часы… стали… Я не виноват… Забыл завести…
"А мои? - вдруг подумал я. - Я ведь тоже не заводил. А надо регулярно заводить… Отец вон каждый день заводит. А то ещё сломаются… Нужно завести…" Я сунул руку в карман…
Мне показалось, что огромный прожектор падает на меня… Я пошатнулся…
Часов в кармане не было!..
Глава Х. Где часы? Мы идём в логово врага.
- Сейчас начнётся! Сейчас начнётся! - взволнованно говорит Ява. - А тот длинный, в фуражке, - вылитый Филиппов… Скажи!
- Ява… - говорю я мёртвым и каким-то далёким-далёким, будто с другой планеты, голосом.
- А может, это настоящий Филиппов… Вот было бы здорово познакомиться!.. Подойти и сказать: "Здрасте, а мы завтра тоже снимаемся… хотим посоветоваться".
- Ява!
- Хлопцы от зависти так и лопнут! - захлёбывается Ява. - Вот выпало счастье-то! Вот выпало…
- Ява…
- Я ж тебе говорил, что мы будем артистами… А ты - "лётчиком, лётчиком"… Как попугай…
Я хватаю его за руку и силой тащу в темноту за перегородку.
- Что такое? - пытается вырваться он.
- Часы…
- А?
- Нету…
- Что?
- Часов нету…
- А где?
- Да были в… кармане. И… и… нету. - Я вывернул карман, хотя в темноте он всё равно бы ничего не увидел. Ява молчит, поражённый.
- А сейчас после съёмок найдут хозяина и… - в отчаянии говорю я.
- Это во время драки! Точно! Когда вы по земле катались, они и выпали!.. Идём! Мы ещё успеем, пока съёмки будут…
Я крикнул Вальку.
Он проскользнул между людьми к Вальке, зашептал ей на ухо. Она рот бубликом: "Ох!" - и вмиг они оба уже были возле меня. Мы начали осторожно, чтоб не привлекать внимания, пробираться к выходу. На съёмочной площадке царила такая суматоха, что было не до нас. Только какая-то дородная женщина в белом халате заметила наши манёвры. Но она поняла их по-своему. Наклонившись к нам, она тихо сказала:
- Вторая дверь налево - женская… Третья - мужская.
Мы смутились, но объяснять ничего не стали.
…Никогда в жизни я так не спешил. Казалось, что я раздвоился: первое "Я" рвалось вперёд, а второе "Я" никак не могло угнаться за первым.
В метро по эскалатору вниз мы катились горохом, несмотря на громкое предостережение радиотети: "Бежать по эскалатору запрещается!" А потом на "Арсенальной" - вверх, аж сердце из груди выскакивало.
И на двадцатом троллейбусе хотелось выпрыгнуть и опередить его: так он, казалось, медленно идёт…
А по горе мимо церкви Рождества Богородицы бежали так, что пятки касались затылка.
Наконец… Вот оно… Вот это проклятое место!.. Все трое мы кинулись на колени и начали ползать на четвереньках. Колючая дереза царапала щёки, лезла в глаза, запутывалась в волосах… Часов не было… Вы можете смеяться, но я даже водил над землёй ухом, надеясь услышать тиканье (так сапёры водят миноискателем). Тиканья не было. Мне только показалось, что я слышу, как тяжко бьётся подо мной гигантское сердце земли. Это глухо билось у меня в груди моё собственное сердце.
- Вот тут ты ему дал подножку… - бормотал, ползая, Ява. - Вот тут вы катились… Здесь ты сидел на нём… Вот тут тебя с него стащили…
Я вдруг сел на землю, почувствовав, как всё тело моё стало бессильным и вялым.
- Ява, - тихо сказал я, - они вытащили их из кармана. Когда стаскивали меня за штаны… Точно… Я даже почувствовал тогда чью-то руку в кармане. Но я ничего такого тогда не подумал…
Ява и Валька тоже сели на землю. Мы сидели и молча переглядывались… Час от часу не легче! Если до сегодняшнего дня я был, как говорится, условным вором (так как часов всё-таки не крал, хотел вернуть и, главное, мог вернуть), то теперь всё было намного сложнее - я не мог вернуть часы. Вот ведь: крал не крал, а из-за меня часов не стало, и по всем законам я за них отвечаю! По всем законам я - вор!
- Идём к Будке! - вскочила с земли Валька. Я безнадёжно вздохнул и с горьким сожалением посмотрел на неё: и что она говорит? Ну мы пойдём, ну мы скажем:
"Отдай!", а он только хмыкнет насмешливо: "Знать ничего не знаю!" Поди докажи, что они взяли! Она хочет, чтобы мой заклятый враг, с которым я сегодня так дрался и которого я, по совести сказать, победил, был ко мне добрым и отзывчивым. Вот чудная!
- Идём к Будке! - твёрдо повторила Валька. - Если не хотите, я одна пойду!
- Да что там одна… - буркнул Ява, поднимаясь и бросая взгляд в мою сторону: - Идём…
- А-а… - безнадёжно махнул я рукой, но тоже поднялся (ещё, чего доброго, подумают, что я боюсь!).
Мы шли по тропке гуськом: впереди Валька (она больше всех верила в успех дела), потом Ява (он старался верить - ради Вальки), а за ним уже я (который совсем не верил).
Мы шли в логово врага… Я чувствовал себя разведчиком, которого забрасывают в немецко-фашистский тыл. Я не боялся, нет, просто не очень хотелось зря получать оплеухи.
- А где он сейчас? Ты знаешь? - спросил Ява у Вальки.
- Наверно, за сараями - там у них штаб… Или на площадке - в футбол играют… Или дома. Я знаю, где он живёт, - уверенно сказала Валька, В "штабе" за сараями ни одного "воина" не было… На площадке тоже.
- Пошли домой к нему! Скажем матери, что мы в милицию заявим, и вообще… За это и в колонию отправить могут! - с жаром сказала Валька.
- Вон он! - воскликнул вдруг Ява.
Из парадного, где жила Валька, вышел Будка. Мы кинулись к нему. А тот и не думал бежать. Мне даже показалось, что, когда он нас увидел, глаза его радостно вспыхнули.
- Где часы? - подскочила к нему Валька.
- Во-первых, где ваше "здрасте"? - с ехидной усмешечкой сказал Будка. - Какие вы невежливые, невоспитанные… Неужели вас мама не учила, как нужно себя вести?
- Ты нам зубы не заговаривай! Где часы? - выставив нижнюю челюсть, грозно сказал Ява.
- Ой, как страшно! Я начну заикаться! Не нужно меня пугать! - издевался Будка.
- Где часы?! - зло повторил Ява.
- Да о каких часах, простите, идёт речь? - невинно захлопал глазами Будка.
- О тех самых, которые вы вытащили у него из кармана! - крикнула Валька, ткнув пальцем в мою сторону.
- Позолоченные? С чёрным циферблатом? Марки "Салют"?
- Так! Так! Так! - воскликнул я радостно.
- Не видал, - вздохнул Будка и сокрушённо покачал головой.
- Ах ты… гад! - крикнула Валька,
- Не кричите на меня… я нервный. На меня даже мама в детстве не кричала.
"Так я и знал! Ну что с него возьмёшь?" - Отдай часы, а то… - Я запнулся, так как сам не знал, что же теперь делать.
- Ах, вы хотите, чтобы вам их принесли на блюдечке с голубой каёмкой? А ключ от квартиры вам не нужен? Где деньги лежат…
Он, должно быть, начитался "Золотого телёнка" Ильфа и Петрова и корчил из себя Остапа Бендера.
- Ну ничего! - прошипела Валька. - Не хочешь по-хорошему, мы пойдём к твоей матери… В милицию пойдём… Всюду!.. Раз ты вор… крадёшь… пусть тебя в колонию возьмут! Идём! - кивнула она нам.
- Ах какая ты быстрая! Вор… милиция… колония… Ха! Докажи, что мы у вас что-то брали! Докажи!
- Докажу!
- Ничего ты не докажешь… А вот если б вы не были такими дошлыми, я, может, вам и помог бы… Ведь может оказаться, что я кое-что знаю…
- Что? Что? Что ты знаешь? - спросили мы, запинаясь.
- Во-первых, я точно знаю, что взял не я. Потому что у меня руки… хе-хе-хе… были заняты… Скажешь, нет? - усмехнулся он, глядя на меня.
- Ну? - сказал я, краснея (я вспомнил, как он тюкал меня головой об землю, - руки, вишь, у него были заняты!).
- Но я знаю, кто взял. Один малый… Он не из наших. Случайно тогда был. Это, знаете, чувак правильный… срок уже имел… в тюряге сидел… Так что…
Я не знал, что такое "чувак" и что такое "срок", но я понял: дела плохи; если Будка не брешет, часы попали в руки настоящего вора.
- Ну? - с нетерпением спросил я, ощущая в груди противный холодок.
- Что ты нукаешь? Это такой чувак, что твои часики передавали тебе привет!
Но наши хлопцы уважают уголовный кодекс… Кусошников мы сами не любим. И раз уж это случилось на нашей территории, мы решили вмешаться… Но это дело не простое: чувак уже куда-то утащил твои бока (часы то есть)… И нужно серьёзно поговорить… Короче, я вас даже искал… и вот только что был у неё. - Он кивнул на Вальку.
- Ну? - (Что же я ещё мог сказать?)
- Все наши сегодня будут на стадионе. Сегодня же матч с "Торпедо". Так вот, мы будем ждать вас за полчаса до начала на перекрёстке Красноармейской и Жилянской, возле Музкомедии… Два лишних билета для вас есть. А сейчас я тороплюсь… Чао! - И он побежал к воротам.