Бескозырка
1
Прибежав с речки, Никон причесал перед зеркалом мокрые волосы, потом зашел на кухню и зажег газ - разогреть ужин. Вот-вот мать с работы придет. Он принес из колодца воды, налил в чайник и сел тут же, на кухне, за книгу, которую начал читать еще вчера. Старая книга, хорошая. "Жизнь насекомых" Фабра. Но что-то не читалось ему сегодня. Он отодвинул книгу, подошел к окну и, распахнув его, выпустил громко жужжавшую муху. Постоял немного, поглядел на застывшую возле окна яблоню и, вернувшись к столику, снова склонился над книгой. Но мысли все равно бродили где-то там - на улице, у речки, среди ребят.
Этим летом Никон перестал их сторониться, почувствовал себя среди них равным - еще бы, после такого дела! Теперь они всей шумной ватагой смело заходят на кордон. Их там встречает лесник Фрол Сидорович Садков и то угостит чем-нибудь вкусненьким, то позовет пойти вместе с ним в обход участка. Совсем изменился лесник с тех пор, как увели непрошеных гостей - предателей, решивших укрыться на кордоне. Фрол Сидорович словно помолодел. Чисто выбритый, подтянутый, веселый, теперь он часто заглядывал в поселок, не избегал людей, наоборот, сам иной раз заговаривал. А тетка Праски, его жена, еще крепче подружилась с матерью Никона и приходила к ним каждую неделю. Как-то она привела с собой и Маюк, и Никон показал этой смешливой девчонке свой гербарий, которым очень гордился.
- Ой, сколько здесь всего! - удивилась Маюк. - Неужели сам собрал?
- А кто же еще, - ответил польщенно Никон. - Два года собираю.
Маюк долго листала альбом с засушенными листочками и стебельками, читала названия.
- Ой, прямо не верится, что в наших местах все это растет! - тихо сказала она, закрывая альбом. - И как все это у тебя сделано аккуратно…
От ее взгляда, такого удивленно-внимательного, у Никона почему-то загорелись щеки. Ему захотелось сделать этой приезжей девчонке что-нибудь приятное.
Он посмотрел на альбом, потом на Маюк и сказал, с трудом подбирая слова:
- Ты… а ты… любишь собирать гербарий?
- Ой, где уж мне! - махнула та рукой. - Да я и названий-то многих не знаю… Правда, есть у нас соседка, старая-старая… бабушка… Она всех травами лечит…
- Вот бы мне такую… учительницу, - сказал Никон и вдруг решительно придвинул свой альбом к Маюк. - Возьми его… на память…
Маюк еще шире распахнула свои большие черные глаза:
- Я?! Это мне?
Никон, очень довольный своим великодушием, твердо ответил:
- Насовсем отдаю. Бери.
Девочка неуверенно отодвинула от себя альбом:
- Нет, Никон… не могу я взять такую… дорогую вещь. Ведь ты его два года собирал!
Никон вскочил с места, подбежал к книжной полке и принес точно такой же величины и такого же цвета альбом.
- Ну, тогда этот бери, - сказал, хитро улыбаясь. - На память от всех нас.
Маюк несмело открыла альбом, перелистала его и вопросительно посмотрела на мальчика.
- Я же сразу начал делать два альбома! - засмеялся Никон. - Так надо - по правилам… Берн, бери один. Ну, что ты раздумываешь?
Маюк все еще колебалась.
- Но, Никон… У меня здесь ничегошеньки нет такого… Ну, чтобы тебе подарить.
- А мне и не надо ничего. Я же не ради этого… - Никон сделал вид, что обиделся. Но тут же в голове у него мелькнула новая мысль, и он опять хитро улыбнулся: - Тогда знаешь как мы сделаем?..
Они договорились, что у себя дома Маюк тоже начнет собирать два альбома из тех лекарственных трав, что посоветует ей бабушка. А потом один альбом пришлет Никону. Никон подробно объяснил, как засушивать цветы и травы и как пришивать их к альбомным листам…
Сегодня Маюк уезжала от своей тети домой, в деревню. Провожать веселую добрую девочку пришли на пристань все: Кестюк, Захарка, Ильдер, Илемби-разбойница, близнецы Гена и Гера… Когда пароход, на который села Маюк, отошел от пристани, ребята долго махали ему вслед. А потом Кестюк, натягивая на себя рубашку, пробормотал:
- Что-то скучно стало, ребята, а?
- Да… Как-то не очень… - вяло откликнулся Ильдер.
- И следить не за кем, - вздохнул не то Гера не то Гена.
- Даже бинокль не нужен стал, - поддакнул ему не то Гена не то Гера, косо взглянув на дорогой подарок, валявшийся на песке…
В горячие дни операции "СТ" ребята целыми днями вихрем носились по поселку и его окрестностям. А сегодня все тихо разошлись по домам. Вот и Никон пришел к себе приунывший, скучный. В ушах у него все звучали последние слова Маюк.
"Спасибо тебе, Никон, за альбом, - прошептала она на пристани, прощаясь с ним за руку. - Как приеду домой, сразу пойду к бабушке. И тут же напишу тебе. Ладно? Будешь ждать?"
"Я? Конечно, Маюк…"
Больше он ничего не успел сказать: к ним подошла Илемби - ему пришлось посторониться…
- Никон! - позвала мать. - Иди-ка сюда, Акули́на Муси́мовна хочет с тобой поговорить.
Никон вышел в переднюю, поздоровался и выжидательно посмотрел в глаза соседки, спрятанные за маленькими круглыми очками. Какое такое дело у нее может быть именно к нему?
- Сынок, - сказала Акулина Мусимовна, серьезно, как на взрослого, глядя на него, - намедни ко мне письмо пришло. Открыла я его - и диву далась. Ничего-то там не поняла… И так посмотрела, и эдак - наверное, по ошибке попало ко мне письмо-то. Хотела было обратно почтальону отдать… С тобой вот хочу посоветоваться…
Никон слушал ее и ничего не понимал. О каком письме она говорит? Почему она хотела вернуть его почтальону, если оно пришло к ней? Да и вообще, почему именно с ним пришла советоваться Акулина Мусимовна?
- Адрес-то хоть правильно указан? - спросил он, недоумевая.
- Адрес-то есть, сынок, есть адрес… И в аккурат мой. Но вот… - Худой жилистой рукой Акулина Мусимовна вытащила из кармана фартука конверт. - Но вот что там написано - никак прочитать не могу…
Никон повертел в руках плотный конверт, внимательно всмотрелся в штемпели.
- Так оно же пришло к вам из-за границы! - воскликнул он вдруг.
- Так я и подумала… - кивнула старушка.
- Из Польши это! - сказал Никон, разобрав-таки буквы на штемпеле. - Смотрите, написано: "Люблин". Перед каникулами я книгу про партизан читал, так там бои шли как раз около города Люблина. И область такая есть в Польше.
Никому не терпелось поскорее открыть письмо и прочитать, что там написано. Акулина Мусимовна подняла очки на лоб.
- Открывай, открывай. Затем и пришла я. Может, думаю, сумеешь прочитать?
Никон проворно вытащил из конверта густо исписанные листочки. Правду, оказывается, говорила Акулина Мусимовна: письмо было написано на незнакомом языке. Некоторые слова почти как русские, но все равно не понять, о чем тут говорится.
- Ты, Никон, почитай-ка там желтенькую бумажку, - сказала Акулина Мусимовна.
Никон быстро перебрал листки и отыскал среди них желтый. Края этого листочка обтрепались, он почти сплошь был в каких-то коричневых пятнах, и написанные чернильным карандашом слова складывались в трудноуловимый текст:
…отец!
Если я из се… …боя не выйду жи… знай: твой с… …вал с фаши… последне… …рона. В такой для …ня… час еще сильнее пон… дор… Род…
А. Мусимов. 12.VII. 1943 г.
Акулина Мусимовна и мать Никона потрясенно молчали. Никон еще раз пробежал глазами текст и взглянул на старушку.
- У вас кто-нибудь погиб на войне?
- Братец младшенький ходил на войну, но про Польшу от него не слыхивали. Про флот он говаривал. На Черном, слышь, море служил…
- А теперь он где живет?
- Весь пораненный пришел с войны. И недолго промучился - помер… - Голос Акулины Мусимовны дрогнул. Она сняла очки, протерла глаза и снова надела. - С той поры и живу одна, как сова…
Никону стало очень жалко старушку, но он не нашелся что сказать ей, как успокоить. Между тем его мать промолвила нерешительно:
- Может, и вправду лучше вернуть это письмо почтальону?
- Так и я подумывала, да вот… Посылали-то его из-за границы… Значит, очень важное дело! А почтальону что - возьмет да отправит обратно. Не проживают, мол, у нас такие - и все. А окажись, что живой этот, который желтенький листок написал? Три десятка лет с лишним, считай, прошло с конца войны, а до сих пор, слышь, разыскивают сыновья отцов, братья сестер… Чует мое сердце, не зря отправили из Польши в наш поселок письмо, - Акулина Мусимовна глянула из-под очков на Никона: - Вот и подумала я: может, пионеры тут в чем помогут?..
В поселке очень многие знали, что Никон и его друзья участвовали в горячих событиях на кордоне. Слышала, видно, об этом и Акулина Мусимовна. Иначе зачем бы она принесла письмо? Эта мысль придала Никону смелости, он взглянул старушке прямо в глаза.
- Знаете что, Акулина Мусимовна, оставьте это письмо у меня. Мы с ребятами вместе подумаем…
- Бери, ради бога, бери, - обрадовалась соседка. - И несла-то я его как раз за этим. Только уж вы поаккуратней с ним, не задевайте куда.
- Не беспокойтесь. Акулина Мусимовна, - ответил Никон, вкладывая листки в конверт. - Не потеряем.