ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ,
о событиях, разыгравшихся на острове много лет назад
Начинало смеркаться. Озеро потемнело, противоположный берег растворился во мраке, кузнечики затрещали сильнее. В котелке весело бурлила вода. От костра на озеро ложились огненные блики.
Алька принес охапку хвороста, бросил у костра, сел и взглянул на Саньку. Ничего себе видик: рубашка вся в тине, волосы взъерошенные, одна штанина порвана и выглядывает поцарапанное колено. И сам сидит мрачный, как будто его отколотили. Где это он все время пропадал?
Весело трещал хворост, стреляя длинными искрами. Они поднимались в чернильную темноту, на мгновение застывали, повисая в воздухе, и казались в этот момент маленькими трепетными звездочками, соперничающими с теми, что мерцали на небосводе. Языки пламени и эти искорки-звездочки выхватывали из темноты угол шалаша, мальчишеские лица, подкрадывались к кустам, но тут же убегали обратно, будто испугавшись бездонного мрака, окутавшего остров. От этой робкой игры огня кусты казались загадочными, незнакомыми.
Валерка положил руку на нагревшийся металл пулемета
- Петр, - сказал он. - Странно получается как-то. Вот из этого пулемета стреляли, потом он попал в озеро. А кто стрелял? И что здесь вообще было, может, бой?.. Может, ты знаешь?
Петр допил ароматный кипяток, настоенный на листьях смородины, поставил кружку на землю.
- Многое вы, ребятишки, еще узнаете, - тихо сказал он. - Многого и мы, взрослые, не знаем. Все некогда нам. Но знать историю мы должны. Она ведь вот здесь, рядом с нами. - Он задумался, взял несколько валежин и кинул в потухающий костер. Они задымили и вспыхнули.
- Вы, ребята, скоро будете хозяевами земли нашей. Все, что есть на ней, - Петр повел рукой вокруг, - все ваше. Много вы книжек читаете, фильмов смотрите. И все-таки трудно вам представить, какой ценой досталась нашему народу вот эта самая земля и Советская власть на ней. Слушайте же. Расскажу я вам историю о вашем ровеснике, юном партизане Пашке Нечаеве. Геройски погиб он за лучшую жизнь лет пятьдесят назад, вот здесь, недалеко.
Мальчишки невольно придвинулись к Петру. Валерка сел рядом с ним, растолкав всех, и, подняв голову, не дыша, ждал рассказа Петра.
РАССКАЗ ПЕТРА О ЮНОМ ПАРТИЗАНЕ
ПАШКЕ НЕЧАЕВЕ
Улица опустела. Жители закрывали калитки на засовы, тревожно смотрели за околицу. Деревушка затаилась. Только Пашка еще ничего не знал. Он спокойно гнал коров к поскотине.
Всадника Пашка заметил только у самых ворот. Чуть подальше, в ложбине, он увидел еще одного конника с винтовкой за плечами.
"Беляки! - догадался Пашка. - Ишь, со всех сторон деревню оцепили". Он вспомнил, как мужики со дня на день ждали, что в их селение должен нагрянуть отряд карателей.
Правда, многие ночью исчезли из деревни. Куда они ушли? Кто-кто, а Пашка знает. Когда он погнал коров на водопой, то видел, как около острова по озеру проплыло две лодки. В них сидело много народа. Пашку не проведешь - конечно, это были те, кто подался в партизаны. Пашка и сам бы попросился к ним, но нельзя: мать больная…
Всадник открыл ворота и крикнул:
- А ну, пацан, гони скорее свою худобу…
Скот запылил по деревенской улочке. Рогатая Красуля задрала голову и старалась поймать языком шляпку молоденького подсолнуха, что возвышался над тыном. Пашка огрел ее бичом: "Жадина ненасытная. Вся в хозяина. На чужое-то больно глаз падок".
Красуля была самой вредной коровой в стаде. Она принадлежала деревенскому богатею Никишке Овчинникову. Опасаясь, что корова может залезть в чей-нибудь огород, Пашка решил загнать ее прямо во двор хозяев. Ворота у Овчинниковых распахнуты настежь. Пашка заметил оседланную лошадь, она аппетитно хрустела овсом. На крыльце сидел колчаковский офицер и помахивал нагайкой, будто отгонял комаров. Никишка, одетый в новые плисовые штаны и белую, расшитую узорами рубаху, был тут же.
- Послал и нам бог праздничек, - подобострастно говорил он. - Значит, каюк большевикам. Значит, отвоевались голоштанники…
Офицер усмехнулся и достал из кармана сигаретку.
- Так выходит. Мы их кровью заставим плакать, но сделаем по-своему.
Никишка присел на краешек ступеньки и, зажигая спичку, угодливо поднес ее колчаковцу.
- Прикуривайте. А может, соблаговолите войти в избу? Угощение сообразим…
- Душно, - отмахнулся белогвардеец. - Сначала дело сделаем, а потом…
Пашка стоял ни жив ни мертв. Скорей вон отсюда, да больно знать хочется, что еще скажет белый.
И Пашка услышал:
- Найдем - на первом дереве всех вздернем, - сказал колчаковец.
Речь шла о мужиках, которые ночью ушли в партизаны
- Надежный человек мне дал знать, - доверительно сообщил Никишка. - По просьбе, значит, моей. Следил он за ними. Сначала будто бы в тайгу направились. Потом к озеру повернули… Значица, по всем приметам, на острове их надо искать…
Пашка осторожно шагнул назад, боясь обратить на себя внимание, прислонился к воротам, постоял немного и тихо побрел по дороге. Дома выпил кружку молока и залез на пригон.
Вскоре к Нечаевым в ограду зашел колчаковец и спросил Пашкину мать, которая в это время доила корову:
- Эй, баба! Где у вас лодка?
Та устало разогнула спину и усмехнулась:
- Откуда лодка-то? Аль я сама буду плавать?
Колчаковец, стукнув калиткой, вышел.
Весной, во время половодья, деревню иногда заливало водой, поэтому у многих были плоскодонки. Летом они стояли без дела. Их-то теперь и собирали колчаковцы и свозили на площадку около церкви. Там уже был разведен костер, на нем в большом котле кипела смола. Согнанные сюда старики шпаклевали и смолили рассохшиеся плоскодонки.
Пашка все это видел с пригона. Он теперь понимал, что задумали каратели.
"Ну, Никишка, - думал мальчик, - вернутся наши - несдобровать тебе…". А потом Пашку обожгла мысль:
"А если окружат беляки партизан? Если окружат?".
Предупредить, немедленно предупредить партизан!
Начинало смеркаться. Пашка огородами дополз до поскотины. Метрах в ста друг от друга горели костры - это беляки на ночь устроили сторожевые посты в поле.
"Стерегите, стерегите, - злорадно думал Пашка. - Все равно по-вашему не будет…".
Он набрал в карман камней и начал швырять их в кусты. Зашелестели листья, оттуда с шумом поднялась ворона и громко закаркала, кружась на месте.
Колчаковцы заволновались. Взяв винтовки на изготовку, они направились к кустам.
Пашка только того и ждал. Он ужом проскользнул между костров и затаился в траве… К озеру пробирался чащобой, стараясь миновать все тропинки.
Остров был окутан туманом. Пашка разделся, спрятал одежду в кустах и забрел в теплую, как парное молоко, воду. Он боялся плыть, но, пересилив страх, тихонько заработал руками.
Он выполз на берег и обессиленно повалился на траву. Кружилась голова. Пашка впал в забытье. Когда он пришел в себя, то испуганно подумал, что, наверное, проспал дорогие минуты и опоздал… Но кругом по-прежнему стояла тишина, только горбушка месяца прочертила через озеро узкую светлую дорожку.
Миновав кусты, Пашка поднялся на луг. Здесь-то он и услышал бряцание затвора. Но это не испугало, а обрадовало его. Значит, успел вовремя. Нашел своих…
- Это я, Пашка Нечаев, - сказал он в темноту. - Я так торопился…
Скоро Пашка сидел среди односельчан и рассказывал им обо всем, что видел и слышал. Усталость сковывала тело, хотелось спать.
Партизаны совещались. Они решили устроить ловушку колчаковцам:
- Что же с тобой-то делать, Паша? - спросили его.
- Ясно, с вами останусь, - твердо ответил Пашка. - То ли стрелять не умею? Винтовку только дайте, увидите.
Он посмотрел на пулемет, что стоял неподалеку, и подумал: "Вот из этого я бы показал белякам, почем фунт лиха"…
Пашка еще не понимал, что задумали партизаны. Они быстро делали человеческие чучела из травы, укладывали их на землю и накрывали одеждой. Неподалеку разожгли небольшой костерок и повесили над ним несколько котелков.
Дозорные сообщили:
- Плывут…
Три партизана, прихватив пулемет, стали быстро подниматься на вершину скалы, что возвышалась над всем островом. Остальных командир повел в заросли. Пашка подумал-подумал и, незаметно свернув в сторону, полез по уступам на скалу. Сначала его не заметили, но, когда установили пулемет, направляя в сторону костра, Пашку увидели.
- Какого черта в самое пекло лезешь? Жить надоело?
- Не буду я вам мешать… Вон за березами укроюсь…
Слышались всплески весел. Это колчаковцы подплывали к берегу.
Шли томительные минуты. Пашка обхватил ствол березы и склонился вниз. Серебряная дорожка слабо дрожала, как от озноба. Пашка понял, что мелкая зыбь по озеру идет от лодок беляков. У подножья скалы стояла свинцовая темень.
Пашка всматривается в темноту до рези в глазах и кажется ему, что недалеко от костра качнулся и замер кустарник. "Ага, - думает Пашка. - Пришли, кровопийцы…"
По освещенной костром поляне поползли тени, они все росли, их становилось больше… Но вот уже не тени, а самих карателей видит Пашка. Они окружили поляну. Впереди офицер. Он поднимает руку с револьвером.
- Взять их! - приказывает он.
Колчаковцы бросаются вперед.
Со скалы ударил пулемет, поливая белогвардейцев свин-пом. Они заметались по поляне, бросились в заросли, но оттуда их встретили винтовочные залпы. Колчаковцы валились, сраженные пулями.
- Снять пулемет! - закричал офицер, указывая на скалу.
Несколько белогвардейцев уползло в темноту. А пулемет, не умолкая, захлебываясь от напряжения, стучал и стучал.