Случайно он посмотрел ей прямо в глаза и покраснел, как кирпич.
– Слушай, Томас, – сказала Элиза.
Томас смотрел на плитки тротуара и чувствовал, как у него стучит сердце.
– Это самое-пресамое лучшее письмо из всех, что я получала, – услышал Томас ее голос.
Значит, она не сердится. Он заставил себя посмотреть на нее опять. Может, она смеется над ним?
– Я буду его хранить. И всегда, когда мне будет грустно, буду его читать.
– А, – протянул Томас. – Здорово.
– Ты ужасно милый мальчик. Когда я буду жить в своем замке, можешь ко мне приходить, как вздумается. И мы будем кататься на моем "роллс-ройсе". – Она наклонилась и поцеловала его в щеку. А потом пошла дальше.
Невероятно! Элиза поцеловала его прямо на улице! За письмо! У него зашумело в ушах, и он опять услышал ту музыку, где много скрипок. Томас подпрыгнул от радости. К своему удивлению, он взвился на два метра вверх, такой он стал легкий.
Дома он написал в "Книге всех вещей": "Надо писать людям письма. От этого они радуются. И я начинаю им нравиться".
Томас достал из кармана записку госпожи ван Амерсфорт. И посмотрел по сторонам. Где бы ее спрятать? В шкафу среди одежды? Нет, ведь мама каждую неделю наводит порядок в шкафу. Под матрасом? Нет. Там, где обои отходят от стены? Тоже нет.
Рядом на столе лежал "Эмиль и сыщики". Томас посмотрел на книгу и вдруг придумал. Решение есть в книге. Булавка. Он придумал даже еще лучше: английская булавка. Но где взять английскую булавку? Вот! Перед глазами встал мамин фартук. Прокравшись вниз по лестнице, Томас прошмыгнул на кухню. Там на крючке висел фартук. Не на петельке, а на булавке. Он снял фартук с крючка, расстегнул булавку и – хоп-ля! – вот она, булавка. Томас повесил фартук на крючок просто так и прокрался обратно к себе. Взял сложенную вчетверо записку и пробил булавкой четыре слоя бумаги. Расстегнул рубашку, булавкой пришпилил записку к изнанке. С обратной стороны нагрудного кармана, поэтому снаружи не заметно. Томас застегнул рубашку. Теперь он носит заклинание госпожи ван Амерсфорт на груди.
После ужина отец читал Библию вслух:
"И сказал господь Моисею: упорно сердце фараоново.
Он не хочет отпустить народ.
Пойди к фараону завтра: вот, он выйдет к воде,
ты стань на пути его, на берегу реки, и жезл,
который превращался в змея, возьми в руку твою. ‹…›
Так говорит Господь: из сего узнаешь, что Я
Господь: вот этим жезлом, который в руке моей, я
ударю по воде, которая в реке, и она превратится в кровь".
"Это первая казнь, – подумал Томас. – Вода стала красной, как сироп. Еще бы фараон не испугался".
"…И рыба в реке вымерла, и река воссмердела", – читал отец.
"Рыба? – подумал Томас. – И меченосцы тоже? Чем рыбы-то провинились, если фараон был плохим человеком?"
Он посмотрел на свой аквариум, светящийся в темной комнате. Тот выглядел зеленоватым. А если представить, что вода вдруг станет красной, как кровь? Рыбы от этого умрут? "Все казни египетские, – прошептал Томас. – Одна за другой". Он очень любил своих рыб, но иногда нужно приносить жертвы.
– На сегодня хватит, – сказал отец и закрыл Библию. – Что ты говорил, Томас?
– Я сказал: "Все казни египетские".
– Да, – довольно сказал отец. – Это была первая. Завтра будем читать про вторую.
Томас играл на улице, когда из-за угла выехал полицейский джип. Скрипнув шинами, он остановился, и из него выскочили трое полицейских. Они подбежали к дому № 1 и позвонили. Заодно они били в дверь сапогами. Было очень страшно. Очень скоро вокруг собралась целая толпа.
– Что происходит?
– Бикелманса увозят.
– Который из НСБ?
– Не знаю, был ли он членом НСБ, но во время войны за ним водились грешки.
Люди засмеялись. Дверь открылась, и полицейские загромыхали вверх по лестнице. В этот момент появилась госпожа ван Амерсфорт. Она поставила на землю тяжелую сумку и стала смотреть вверх, в проем лестницы дома № 1.
– Давно пора, да, госпожа ван Амерсфорт? – выкрикнул кто-то.
Госпожа ван Амерсфорт пожала плечами и сказала:
– Ох, нашли, кого арестовывать.
Некоторое время ничего не происходило, а потом на лестнице послышался шум и крики. На улицу вышли два полицейских, зажав между собой брыкающегося мужчину. Один тянул его за волосы, другой держал за шиворот. Третий полицейский шел сзади и подталкивал его в спину.
– Были бы вы на войне такие храбрые, – вдруг крикнула госпожа ван Амерсфорт. – Это же человек, а не свинья!
Полицейские этого будто и не услышали. Они затолкали мужчину на заднее сиденье джипа. Двое сели вперед. Третий – сзади, прямо мужчине на плечи. Он запахнул длинное пальто, так что задержанного было уже не видно. Только слышно, как он кричит, громче, чем рокот мотора.
– Ну и методы! – кричала госпожа ван Амерсфорт. – Вы что, так ничему и не научились?
Но джип умчался и с визгом скрылся за углом.
– Вы это видели? – сердито воскликнула госпожа ван Амерсфорт.
Никто не ответил, и тогда Томас произнес:
– Я видел.
Люди стали расходиться.
– Поделом ему, – сказал кто-то напоследок. – Он был еще хуже, чем мы думали.
Госпожа ван Амерсфорт достала из кармана пальто пачку сигарет "Голден Фикшн" и закурила. Потом по смотрела на Томаса.
– Зря я кричала, – сказала она. – Но я не выношу, когда с людьми грубо обращаются. А теперь у меня совсем сбилось дыхание.
– Помочь вам отнести сумку домой? – спросил Томас.
– Давай вместе, – ответила госпожа ван Амерсфорт. – Там книги.
Она взялась за одну ручку, Томас за другую.
– А что сделал этот человек? – спросил он.
– Да так, – ответила она, – записался не в тот клуб.
– А-а, – протянул Томас, – вот как.
Госпожа ван Амерсфорт пила кофе, а Томас – воду с сиропом. Одна из кошек лежала у него на коленях и мурлыкала. От этого ногам стало жарко.
– Я дочитал книжку, – сообщил Томас.
– Ну, и что скажешь?
– Хорошая, – ответил Томас.
– Что тебе в ней понравилось?
– Что все дети помогали Эмилю, – сказал Томас. – Что подлеца они поймали все вместе. И про булавку мне ужасно понравилось.
Госпожа ван Амерсфорт кивнула.
Было слышно, как урчит кошка, а больше ничего.
– Я хочу вас кое о чем попросить, – смущаясь, произнес Томас. – Только это довольно странная просьба.
– У меня тоже есть к тебе один странный вопрос, – сказала госпожа ван Амерсфорт. – Сначала ты, потом я.
– Можно мне забрать домой сироп? – спросил Томас. Он не решался посмотреть на хозяйку.
– Но ведь ты и тут можешь его допить, – удивилась госпожа ван Амерсфорт.
– Нет, мне нужна вся бутылка, – сказал Томас. Он не смотрел на нее. Сейчас она, конечно, спросит зачем, а он не сможет ей ответить.
– Бутылку… – повторила госпожа ван Амерсфорт. – Хорошо, я куплю новую.
– Спасибо, – поблагодарил Томас. Она не спросила зачем. Может, знает зачем, она ведь ведьма.
– Теперь я, – сказала госпожа ван Амерсфорт. – Тоже странный вопрос. Сейчас спрошу. Томас, тебя дома бьют?
Томас почувствовал, как страх кулаком бьет ему в живот.
– Меня? – воскликнул он. – Нет, что вы!
И подумал: "Мне иногда попадает, но вот маму бьют". "Маму! – хотел он сказать. – Это ее бьют!" – Но его горло словно перекрыло завинчивающейся крышкой.
Госпожа ван Амерсфорт долго ничего не говорила. Кошка спрыгнула с колен Томаса и потянулась. Он быстро допил свою воду с сиропом. Она знает все, все. Но его рот на замке, он не может говорить. "Иисус, мама, – думал он, – что мне делать?"
– Ну, хорошо, коли так, – подытожила госпожа ван Амерсфорт. – Послушаем музыку?
Томас посмотрел на часы на каминной полке.
– Мне скоро домой надо, – сказал он.
– Хорошо. – Госпожа ван Амерсфорт встала. – Подожди, я только выберу тебе книжку. Вот, возьми эту, но потом верни. Она называется "Без семьи".
Хозяйка проводила гостя до двери.
– Я не отдаю тебе ее насовсем именно потому, что у тебя семья есть и ты не один на свете, – объяснила она.
– Да, конечно, – сказал Томас. Он посмотрел на нее нерешительно и прошептал. – А сироп?