Бабушка Анфиса Поликарповна спокойно объяснила:
- Сон продляет человеку жизнь. Чем больше спишь, тем дольше живешь. А укорачивают жизнь любые волнения, в том числе и самые пустяковые… Что у вас сегодня на обед?
- Не знаю, - ответил папа. - Какая-то еда. Но в честь вашего приезда, мама.
- Питаться надо разумно и вкусно, регулярно и калорийно, - сказала бабушка Анфиса Поликарповна. - Я придаю еде большое значение.
Была она невысока ростом, полновата, но подвижна, легко катилась, как колобок, и без умолку говорила:
- Обожаю разумный образ жизни. В этом я ни на кого не надеюсь. Устраиваю себе жизнь сама. Ни в чём себе не отказываю. Не замечаю, кстати, своих лет. Терпеть не могу, когда меня называют бабушкой. Я жизнерадостна и свободолюбива!
С каждым её словом папа мрачнел всё больше и больше, а Шурик тоскливо думал о том, что же его теперь ждёт.
Когда пришли домой, бабушка Анфиса Поликарповна сразу начала командовать, и все старательно, торопливо выполняли её неторопливые указания. Никто сначала этого и не заметил: просто все бегали, суетились, мешали друг другу, а бабушка Анфиса Поликарповна повторяла:
- Да не волнуйтесь вы, не волнуйтесь. Да не спешите вы, не спешите.
Наконец сели за стол. Дедушка сказал довольно наставительным тоном:
- За Шуриком, уважаемая Анфиса Поликарповна, нужен глаз да глаз.
- И не подумаю! - весело отозвалась она. - Это за мной нужен глаз да глаз. Ведь я нахожусь на пенсии, то есть на заслуженном отдыхе. Вот и сюда я приехала отдыхать.
- Но, мама! - воскликнула мама. - Я же писала тебе, что Шурик отбился от рук, стал плохо учиться…
- Это его личное дело. Мне, пожалуйста, ещё тарелочку этого превосходного супа. Отбился от рук? А мне-то что? Плохо учится? А при чём здесь я?
- Я ничего не понимаю, - растерянно проговорил папа, всё ещё не притронувшись к супу. - По нашей договоренности с вами, Шурик остаётся у вас на руках…
- У? Меня? На? Руках? - Бабушка Анфиса Поликарповна совершенно откровенно рассмеялась, почти расхохоталась. - Он что? Грудной младенец? Или ясельного возраста? Суп действительно выше всяких похвал. Только лаврового листа я бросила бы чуть поменьше. Вы, дорогие мои, не волнуйтесь и не спешите с выводами. Всё у нас с внуком будет в полном ажуре, если он более или менее нормальный человек. И не я, конечно, буду за ним ухаживать, а - он за - мной! Я ему не нянька, а бабушка со стороны матери. Обеды готовить он умеет? Ну, самый обыкновенный суп он сварить, я надеюсь, может?
Тишина - в ответ.
В ответ - тишина.
Её, тишину, удивленным голосом нарушила бабушка Анфиса Поликарповна:
- И полы он мыть умеет? Ну, если плюс ко всему этому он способен погладить себе рубашку и брюки, то мы с ним прекрасно проведём время.
Ах… ах… ах, какая наступила тишина… Папа молчал нервно. Мама молчала растерянно. Дедушка молчал грозно. Шурик молчал с интересом.
Бабушка Анфиса Поликарповна молчала с любопытством.
- Он же ещё ребенок! - испуганно воскликнула мама.
- Не отрицаю. А соуса у вас не приготовлено?
- У нас нет никакого соуса! - в высшей степени нервно ответил папа. - А может быть, у нас и есть соус! К вашему сведению, мама, ребенок должен не обеды готовить, не полы стирать и не белье мыть, то есть, наоборот, а у-чить-ся!
- Чему учиться? - поинтересовалась бабушка Анфиса Поликарповна, принимаясь за жаркое. - Чему учиться?
- На одни пятёрки!
- Я спросила, не на ЧТО он учится, а ЧЕМУ он учится. И учтите, что с соусом жаркое было бы значительно вкуснее. Мне ещё кусочек, пожалуйста. Мальчик должен вырасти настоящим мужчиной, а настоящий мужчина должен уметь всё делать сам, чтобы ни от кого не зависеть, в том числе и от бабушек. Шурик - будущий мужчина…
- Но учёба, учёба, учёба! - сердито и принципиально перебил папа. - Мы мечтали, чтобы он вырос потомственным абсолютно круглым отличником.
- Я готова к сладкому, - сказала бабушка Анфиса Поликарповна. - Будет он у вас каким угодно отличником, если вы перестанете трястись над ним. Он у вас совершенно затумканный.
- Это как прикажете понимать? - совсем оторопело спросил папа.
- Затумканный. Ну, очень уж несамостоятельный. Словно пришибленный какой-то. Вполне мог нести с вокзала мой чемодан. Нет, ему даже этого не доверили.
- Он маленький, мама, - сквозь зубы процедил папа.
- Тем более! Даже маленького чемодана вы ему не доверили.
- Да ребенок маленький, а не чемодан! - очень рассердился папа. - Его главная и единственная задача - отлично учиться!
- Чудесный компот, - похвалила бабушка Анфиса Поликарповна, - правда, сахару чуть-чуть переложили. Что это за мальчишка? Не бегает, не прыгает, ни разу никому не показал язык! Не сказал ни одной глупости! Но и умного тоже ничего не сказал. Затумканный, затумканный, затумканный!
- Простите меня, уважаемая Анфиса Поликарповна, - мрачным, глухим голосом сказал дедушка, - но вам нельзя доверять воспитание ребенка.
- Это вам нельзя, я бы сказала, категорически нельзя доверять воспитание ребенка, - спокойно возразила бабушка Анфиса Поликарповна, налив себе ещё чашку компота. - Шурика вы просто пере-за-вос-питали. Пере-старались. Ему надо отдохнуть от воспитания и учёбы. Скажи мне, внук, чего ты больше всего желаешь?
- Не знаю, - тихо и виновато ответил Шурик. - Очень много я желаю.
- Тогда неплохо. Я постараюсь, чтобы большинство твоих желаний исполнилось! - Бабушка Анфиса Поликарповна подмигнула Шурику. - Но и о своих желаниях я, естественно, не забуду. Внук, ты должен научиться варить такой прекрасный компот! Ты ведь можешь быть круглым или ещё каким там нибудь отличником?
- Конечно, могу. Потомственным абсолютно круглым. Если отдохну.
- Вот, вот! А я приложу все усилия, чтобы ты захотел стать ещё и хорошим человеком.
- Я очень хочу стать хорошим человеком! - воскликнул Шурик умоляюще. - Даже очень хорошим человеком!
- Великолепно, великолепно, - устало похвалила бабушка Анфиса Поликарповна. - Великолепно, что ты хочешь стать очень хорошим человеком. Можно считать, что о главном мы с тобой договорились. Дети, как известно, это будущие взрослые. Но пусть они, дети, пока ещё не стали взрослыми, бегают, прыгают, набивают шишки, получают изредка синяки под оба глаза и прочее. Я сама была абсолютно круглой отличницей. Но я умела не только учиться. Понимаете? Учение надо любить. Лишь тогда от него будет польза и радость. А вы, говоря стихами, к учению внушили мальчику отвращение.
- Не понимаю, не понимаю, отказываюсь понимать! - Папа быстро и взволнованно зашагал по комнате. - Ребенок должен учиться! Именно для этого, только для этого он и появился на свет!
- Ребенок должен жить, - улыбаясь Шурику, возразила бабушка Анфиса Поликарповна, - именно для этого и только для этого он и появился на свет - жить! Он должен расти сильным, смелым, задорным, весёлым! Он должен быть мастером на все руки, а если он ещё и играет в футбол, то и - мастером на все ноги! Компот очарователен!
- Нам пора на поезд. - Дедушка с трудом поднялся из-за стола. - Я уезжаю в ужасном состоянии.
- Может, нам лучше остаться? - почти трагическим голосом спросила мама.
- Тогда уж лучше мне уехать, - весело предложила бабушка Анфиса Поликарповна, - а то вчетвером мы совсем за-ез-дим бедного Шурика.
- Прошу внимания! - громко и грозно сказал папа. - Объясните нам, мама, почему вы противопоставляете задачи воспитания и обучения всей остальной жизни? Почему вы отрицаете ведущую роль учёбы в жизни ребенка?
- А мы спросим об этом внука, - предложила бабушка Анфиса Поликарповна. - Слушаем тебя, внук.
- Я говорил им, чтобы они не волновались, - тихо и виновато ответил Шурик. - Я говорил им, что всё будет хорошо. Я отдохну и с новыми силами примусь за учёбу.
- Чего же вам ещё надо?! - поразилась бабушка Анфиса Поликарповна. - Ребенок мыслит абсолютно здраво.
- Я надеюсь на тебя, мама, - неуверенно произнесла мама. - И, пожалуйста, отвечай на мои письма. Нам пора на поезд.
- Провожать вас, с вашего разрешения, я не пойду, - сладко зевнув, сказала бабушка Анфиса Поликарповна. - Я лучше вздремну. Письма я писать не люблю и не буду. А вот Шурик будет подробно описывать нашу жизнь. Счастливого вам пути, дорогие. Ни о чём не беспокойтесь.
Расставание было печальным, одна гостья была веселой.
Дорога на станцию показалась Шурику неимоверно длинной, потому что все удручённо молчали и вздыхали иногда по очереди, а иногда враз.
И поезд не приходил неимоверно долго.
- Не волнуйтесь за меня, пожалуйста, - сказал Шурик, - я буду вести себя нормально. Вы будете мною довольны.
А когда поезд ушёл, Шурик почувствовал себя настолько одиноким, что подумал: "Может, зря я захотел свободной жизни? Может, лучше бы было, если бы никто никуда не уезжал, а я всё лето опять бы учился?"
Домой он побрёл медленно, словно ему не хотелось туда возвращаться. Но он вспомнил, что вечером к нему придёт проситься на ночлег дядя Коля - бывший поп Попов, и сразу повеселел.