- Да-а, мне бы твою па-амять… - но тут же справилась со своей минутной слабостью. - Вот что, Гайдученко. На следующем разе - контрольная. (Катя сдержалась, не поправила "в следующий раз".) Контрольная!.. Ты ее напишешь на двойку. Понятно?
- Понятно, - мрачно сказала Катя.
Возразить было нечего. Из школы Катя пошла одна-одинешенька.
Она прошла через школьный участок и, постепенно прибавляя шагу, миновала новые дома - высокие, вкусного кремового цвета - и побежала вниз, к оврагу, по деревянным тротуарам. Здесь начинался старый город, строенный из кедра и ели, с крытыми дворами и сарайчиками на столбах. Во дворах, под щелястыми крышами, задыхались от злости собаки. Катя говорила всем собакам по очереди: "Ну, песик, что ты!.." Собаки словам не верили и грозились поймать и разорвать на части. Почти такими же несговорчивыми были здешние мальчишки. Уборщица тетя Паня называла их непонятно, зато выразительно - "оторвыши". Этих белоголовых сероглазых мальчишек со странным окающим говором влекло к институтскому городку так сильно, будто они - железные светленькие опилочки, а институт - постоянный магнит. И тем сильнее и ревнивее они отстаивали свои права старожилов-уральцев против всех понаехавших из Москвы, Киева и других столичных городов. Мальчишкам из Катиной школы не стоило показываться в старом городе - не стоило, и всё. Девчонок здесь не трогали. Но и друзей здесь у Кати не было. И шла она не в гости, а к речке, протекавшей через старый город, по Зимнему оврагу и дальше, в тайгу, мимо бетонного забора института. Там берег обрывался отвесно и лежали большие камни прямо посреди речушки. Большие светлые каменья, глыбы песчаника, твердого, если об него стукнуться, и мягкого, если поцарапать его железом. Бабушка Таня называла их "скельки", то есть скалы, по-украински. Катя про себя говорила: "Пойдем-ка мы на скельки".
Это было хорошее место. Мальчишки сюда не забредали. Рыбачить они ходили вверх по реке, на Верхние Камни. А тут были Нижние Камни, и прямо к обрыву выходили квадратные столбы институтского забора, и желтоватая глинистая вода журчала между скельками. Сиди и думай. Или прыгай с глыбы на глыбу. Сегодня не было настроения прыгать, а было настроение думать.
Катя пробралась на середину реки. Залезла на Полудыньку - глыбу, похожую на половину дыни, - уселась на портфель. Не только для удобства. Весной был случай: она задумалась и уронила портфель в воду.
Теперь можно было подумать о физике, о контрольной и о делах вообще. Дела были грустные. Двойки за контрольную Катя не боялась, если брать двойку как самостоятельное явление. Она с удовольствием повторила про себя: "Двойка как самостоятельное явление". Значит, сама по себе плохая оценка - чепуха. Но мама и бабушка Таня в особенности не привыкли к тому, чтобы их дочь и внучка получала плохие оценки. К пятеркам они привыкли, а не к двойкам.
- И зачем я их так избаловала? - спросила Катя.
2. Негр с этикетки
Вздохнув, Катя посмотрела на камни. Они были светлые поверху и темные в воде. Под самой Полудынькой неподвижно стоял, работая хвостом против течения, щуренок. Солнце еще светило в овраг, и горячий воздух дрожал, поднимаясь от камней. За забором простучали крепкие шаги - сменялась охрана. И вдруг…
И вдруг дрожащий воздух побелел, как молоко, и задрожал еще сильнее. Неприятно заныло под ложечкой и стало совсем ничего не видно - ни камней, ни солнца, ничего, совсем-совсем ничего: светло, и ничего не видно.
"Ну и туман!" - пробормотала Катя, таращась в светлую темноту. Ей показалось, что туман приподнял ее над камнем.
Она схватилась за портфель. Портфеля не было.
Катя пискнула: "Мама!" Туман ответил гулким вздохом. И она очутилась в комнате. В чужой комнате.
Она стояла посреди комнаты, закрыв глаза. Огляделась и поскорее опять зажмурилась. Но так оказалось еще страшнее: стоять и ждать. "Я просто заснула. Странный сон! Так можно и в воду упасть", - подумала Катя и приоткрыла один глаз. Прямо перед глазом сверкнуло что-то блестящее, золотисто-коричневое, с цветными пятнами. Похожее на огромную коробку шоколадных конфет. Ресницы мешали смотреть, и она открыла второй глаз.
Перед ней было сложное сооружение из коричневого дерева, блестящих латунных труб и зеркал. Высокий деревянный барьер, весь полированный, как гардероб, отгораживал трубы и зеркала от комнаты, а перед барьером стояли в ряд высокие табуретки. Круглые, выпукло обшитые красной кожей с черным узором.
"Это винный магазин", - подумала Катя, потому что по всей высоте стены за барьером, на фоне зеркал, стояли бутылки. Сотни бутылок! Длинные и узкие, пузатенькие, квадратные и многогранные, черные и прозрачные, но все с яркими этикетками и иностранными надписями. Кроме того, на самом барьере стояла квадратная большая бутылка - отдельно, как генерал перед строем войск. На пламенно-розовой этикетке был изображен толстый белозубый негр, а под негром была английская надпись. Катя прочла: "Rum Jamaika".
Непонятный сон с бутылками, смеющимся негром и "Рам Джамайка".
Катя знала, что все люди в подобных случаях щипали себя за руку. Чтобы убедиться, сон или не сон. А ну…
Щипок вышел крепкий, но сон продолжался. Толстый негр смотрел на Катю насмешливо. Она поскулила: "Ой-ой-ой-о-о-ой-й!" Затем топнула ногой и подергала себя за косичку.
Все было напрасно. Никакие меры не действовали.
Тогда Катя решила, что глупо стоять и смотреть на бутылочное войско, и решительно повернулась к нему спиной.
Комната была отличная. Мама сказала бы: "Мечта!" Папа, конечно, не обратил бы внимания, а просто уселся в кресло с "Нейчер" или другим ученым журналом в руках. А Кате очень понравилось длинное низкое окошко во всю стену, и низкие кресла, и столики с большими фарфоровыми чашками на каждом. На серых - нет, на серебристо-серых стенах висели яркие картины, изображавшие неизвестно что. А на полу лежал огромнейший ковер, мягкий, как подушка, и шагов не было слышно. Как во сне.
Она бродила от стены к стене, рассматривая картины. Кругом все было тихо. Воздух теплый, свежий, с запахом табака и хвои. Перед окном по траве гулял важный скворец. Катя подошла и стукнула ногтем по стеклу. Скворец не обратил на нее внимания. Он гулял с большим достоинством. Она постучала еще. Скворец как бы невзначай повернулся спиной к окну. "Какой задавака!" - проговорила Катя и вдруг поняла, что в комнате кто-то есть, кроме нее. Она повернулась так быстро, что коса ударилась о стекло. Ой! Негр с этикетки стоял перед барьером.
Толстенный-здоровенный негр в белом костюме и синем фартуке смотрел на Катю. Улыбку он оставил там, на этикетке.
Катя прижалась спиной к стеклу. Крик застрял в ее горле - так стало страшно!
Страшнее всего - бутылка с тем негром исчезла с барьера, а стакан, стоявший рядом, остался!
Негр покачал головой и заговорил по-английски. Катя ничего не поняла с перепугу и еще потому, что он говорил быстро, сливая слова.
Но приходилось отвечать.
- Good morning, sir. Repeat, please, what have you said, - сказала она, что значило: "Здравствуйте, сэр. Пожалуйста, повторите, что вы сказали".
- Как сюда попала юная леди? - переспросил негр с этикетки. Правую руку он прятал за спину.
- Мне тоже хотелось бы знать об этом, - ответила Катя с отчаянием. - Я очень сильно удивлена.
- О-а! - сказал негр, покачивая огромной круглой головой. - Маленькая мисс не похожа на воровку, но мне придется вызвать полицию.
Тогда Катя наконец заплакала. Она презирала плакс, и все равно из глаз посыпались слезы. Этого никто бы не вынес! Согласитесь - никто! Ведь только что она сидела на Полудыньке! Что случилось, что же такое случилось? И еще - полиция!..
Она постыдно ревела, прикрываясь рукавом. Негр заметно растерялся - Катя следила за ним поверх рукава - и вытащил правую руку, спрятанную за спиной. От изумления Катя перестала реветь. Вот куда пропала бутылка "Рам Джамайка" - негр прятал ее, а сейчас вытащил и отхлебнул прямо из горлышка, закатил глаза и причмокнул. Он мастерски закатывал глаза, как кукла, если отломить грузик, подвешенный к ее закрывающимся глазам… Глаза закатывает! А она стоит здесь, и ее хотят сдать в полицию!
Негр присел перед ней на корточки, обтянул фартук вокруг колен. Маленький его двойник смеялся на розовом квадрате этикетки.
- Как попала мисс в такую нехорошую компанию? - задумчиво спросил Негр.
- Не знаю! - всхлипывала Катя. - Я не знала, что вы - плохая компания, я сюда не хотела абсолютно!
- Мисс говорит по-английски, как иностранка.
- Это вы - иностранец, сэр, а я советская…
- О-а! Мисс живет в русском посольстве? В Лондоне?
"Какой дуралей! - подумала Катя. - Он пьяный, наверное, от своего рома с Ямайки и все путает". Но в то же время снизу, по ногам, на нее пополз новый страх. Раньше был удивленный страх, а теперь - холодный, как вода в речке.
- Это… это Англия?
- Конечно! - сказал негр.
- Англия?..
Негр сложил губы трубкой и покачал головой, подозрительно рассматривая Катино школьное платье, фартук и красный галстук, едва заметный над высоким фартучным нагрудником.
Неизвестно, кто из двоих удивлялся больше.
- Как называется это место?
- Лучше бы мисс не притворялась и рассказала Джошуа все как есть.
- Я абсолютно не притворяюсь! Даю вам честное слово, я не знаю, как здесь очутилась!