Садов заглянул себе за пазуху - к мышонку, пощекотал его пальцем и спросил:
- Почему?
- Потому что потому, по ботве да по кочану, - ответил всезнающий Игорь. - Чтобы тебя показали по телевизору, ты пойдешь на студию или будешь на печке сидеть? Думаю, в институте есть какой-то передатчик. Думаю, Верхние Камни под него подпадают. Поняли? Был бы передатчик в Свердловске, цеплял бы свердловчан. В Дровне поставили - цепляет дровненских… Однако поздно уже. Пошли в институт.
Катя пошла неохотно. Лишь авторитет Игоря заставил ее пойти. Митя сочувственно пыхтел и пытался ее утешить своим мышонком. Безуспешно. Катя едва переставляла ноги и думала, что институт подводить нельзя. Что он - свой, почти как дом или школа. Из-за него сюда понаехало столько людей. Что надо пойти и все рассказать. Другое поведение - предательское поведение… Думала-то думала, но все надеялась, что хоть по дороге случится нечто и избавит ее от необходимости выдавать секрет взрослым.
По дороге не случилось ничего. Никто даже не встретился до самой проходной. Там уж послышались голоса и шаги. К элегантному бетонному козырьку спешили разные люди - прошла, например, группа десятиклассников. Зачем - неизвестно.
Втроем они вступили под козырек, нависший над стеклянными дверьми проходной. Почтительно посмотрели вверх - вся внутренняя поверхность козырька была в застекленных круглых окошечках, как речной откос бывает в ласточкиных гнездах. За стеклами можно было рассмотреть небольшие лампочки. Так необычно и модно освещалась проходная по вечерам! А в вестибюле проходной была еще стена из толстых переливчатых стеклянных блоков. Подтянутые вахтерши в полувоенных кителях стояли за никелированными турникетами-вертушками. Все проходящие небрежно показывали вахтершам коричневые плотные книжечки - пропуска. Здесь было гулко и чисто и пахло на свой особый манер: масляной краской, бетоном, пластмассой и щами с томатом из столовой.
Катя уже бывала здесь, встречала отца несколько раз. Справа, на стеклянной стенке, были специальные телефоны, внутренние. По ним можно было разговаривать с другими институтскими телефонами, а чтобы звонить в город, тут же висел телефон-автомат.
Катя важно подошла к внутреннему телефону и сказала:
- Два-три-три, пожалуйста.
Телефонистка ответила:
- Соединяю.
И запищал длинный гудок вызова, а после двух гудков ответил веселый голос:
- Теплякова слушает!
Тогда Катя произнесла второе заклинание:
- Будьте любезны пригласить Яков Иваныча.
На что последовало встречное заклинание:
- А кто его спрашивает?
- Дочь его спрашивает.
Голос стал опять веселым и ответил:
- Ваш отец, Катюша, в лаборатории, а звонить туда из города нельзя, а нам крепко-накрепко запрещено туда звонить. А что ему передать, когда он освободится?
- Спасибо, ничего. Он скоро освободится?
- Неизвестно никому, Катюша.
- Я звоню не из города, из проходной. Можно ему позвонить из проходной?
- Все равно нельзя, - сочувственно сказала Теплякова. - Что-нибудь дома случилось, что вы пришли?
- Ничего не случилось…
Катя не удержалась и спросила, откуда товарищ Теплякова знает, как ее звать.
- А мы тут всё знаем! - весело возразила товарищ Теплякова.
И они распрощались - одна весело, вторая довольно угрюмо.
- Ну что делать? - спросила Катя у Игоря.
Он поправил фуражку и сделал глаза щелочками. Скулы у него стали такими же квадратными, как плечи.
- Дай-ко мне трубочку… Девушка, пожалуйста, начальника института… Ну, директора, хорошо. Х-м… Пожалуйста, директора… Постой! - Он растерянно посмотрел на зеленую телефонную трубку. - Торопыга! Говорит: "Ушел на территорию", и трубку - хлысть!
Митя, про которого Игорь с Катей совсем забыли, подступил к ним и застенчиво промолвил:
- Хлопцы, если Квадратик догадался правильно… Хотя я не знаю… - Он замялся.
- Да говори, чего хотел! - зашипела Катя.
- Ничего я не хотел! - обиделся Митя.
Катя дернула себя за косу. Проклятый характер! Вечно кого-нибудь обидит нехотя!
- Ну, Митенька, - сказала она заискивающим голосом, - что ты, в самом деле?
- Хлопцы, - начал Митя заново и засмеялся, посмотрев на Катю. - Хлопцы та девчата, если они опять готовят радиопередачу? Они, наверное, все собрались там и смотрят, а?
- Точно! - вскрикнул Игорь.
И-у-у-х! - будто вихрь закрутился на кафельном полу вестибюля, взвизгнули и закачались на петлях тяжелые стеклянные двери! Вся тройка мчалась на речку, размахивая портфелями.
Еще сверху, еще с асфальтовой дорожки, они услышали команду к разводу караула и увидели тот же белый мяч над забором. А выбежав к камням, они услыхали уже: "Мяч направо! Два-два!"
- Опоздали, лешаки! - сказал Квадратик.
- Ничего! - крикнула Катя. - Вчера они позже начинали!
- Много позже! - пискнул запыхавшийся Митя.
И еще через полминуты компания сидела на Полудыньке, держась за руки, чтобы не скатиться в воду.
Сидела и смотрела с надеждой на стеклянные стены нового корпуса. С тщетной надеждой - перемещения не было.
Пять минут, десять, нет - все напрасно. Было уже пятнадцать минут третьего - ничего…
Первому надоело сидеть Мите. Он освободил мышонка из кисета, заглянул ему в мордочку и сообщил:
- Проголодался мыш-мышович, а звать его Панькой. Алле!
Мыш-мышович Панька исчез неведомо куда, и фокусник, опасливо посмотрев на Катю, прошептал:
- Перемещение… алле!
Панька появился, как исчезал, неведомо откуда. Никто не засмеялся, к Митиному огорчению, и он полез на берег, так как по беспечности бросил там портфель, а в портфеле у него был сыр для Паньки.
Катя немного позавидовала Митеньке. Груз ответственности нисколько не уменьшил его жизнерадостности.
- Ладно, - сказала она Игорю. - Пока объясни мне про батискаф и про атомные подводные лодки. А то я дура-дурой, ничего не знаю.
Квадратик еще вчера удивился. Профессорская дочка не знает про батискафы и подводные лодки! Но объяснять было вдвойне приятно. Игорь ни за что не признался бы, что Катя ему нравится. А может, и не нравится, а просто… Тут он запутался. Хорошая девчонка, в общем. Даже не очень задается. Мало ли кто не задается! Ему было приятно, что Катя запросто говорит: "Расскажи, я не знаю". Хотя и профессорская дочь.
Он снова устроил из портфеля стол, пощелкал шариковой ручкой и приступил к лекции. Они с Катей примостились на двух узких концах Полудыньки, а на желтом шероховатом ее горбе лежал портфель… Но вот что, дорогой читатель. Следующая глава будет вся целиком занята "лекцией Квадратика" и его же рисунками к этой лекции о батискафах и атомных подводных лодках. Кому неинтересно - может пропустить главу.
Ведь читателю лучше (или хуже), чем герою повести. Возможно, читатель никогда не побывает на атомной субмарине - знания ему не понадобятся.
16. Лекция Квадратика
Игорь нахмурился, поиграл скулами и оглядел чистый лист бумаги, как шахматист оглядывает доску перед первым ходом. И начал с хода конем, с вопроса:
- Знаешь, почему подводная лодка ныряет на триста - четыреста метров, а глубже не может?
- Игорь, ты рассказывай по порядку. Я же совсем ничего не знаю, правда!
- Дивно… какое давление на глубине четыреста метров - знаешь?
- Это знаю, сейчас. Четыреста разделить на десять - сорок атмосфер. А что?
- А вот что: какое давление на глубине океана в двенадцать километров? Раздели глубину на десять. Будет тысяча двести атмосфер. Плюс - вода соленая тяжелее пресной, получается все полторы тысячи. Понимаешь?
- Нет еще.
- Если лодку построить с такими толстыми стенками, чтобы они выдерживали полторы тыщи атмосфер, то лодка - фью-ить! Потопнет.
- Не понимаю и не понимаю! - горячо сказала Катя. - Я читала, что на линкорах броня по полметра толщиной, так ведь не тонут линкоры!
- Теперь линкоров не строят, - отозвался Игорь и посмотрел на Катю подозрительно.
Профессорской дочке полагалось быть пограмотнее, а Квадратик никому не прощал розыгрышей. Но Катя его не разыгрывала, смотрела вполне правдивыми глазами. Успокоенный Игорь отчеркнул двумя линиями четвертушку листа и надписал: "Рис. 2". Катя немедленно спросила, почему рисунок второй, если он первый. Игорь резонно напомнил о первом рисунке с лепестком. Пришлось согласиться. И на четвертушке появились два двойных кружочка, заштрихованных по-разному. Игорь додумал немного и внутри обоих кружочков нарисовал по человечку. То, что они вышли похожими на кривые столбики, его смутило, но Катя сказала - сойдет. Понятно, что люди нарисованы для масштаба.