Всего за 174.9 руб. Купить полную версию
Глава четырнадцатая,
В КОТОРОЙ ПРОХОДЯТ ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ
Земля знала все.
Земля держала прямую связь с "Викторией" и "Альфой". Впервые космические корабли были у порога черной дыры.
Ученые Земли рассчитали траекторию полета двух кораблей, и ответ был тот же: "Виктории" и "Альфе" удастся вырваться из плена притяжения, включив на всю мощность свои двигатели.
Момент этот был определен.
Но чем ближе подлетали "Виктория" и "Альфа" к дыре, тем больше отличались наблюдения земных диспетчеров и команд кораблей. Противоположное течение времени было сразу же разгадано учеными Земли, и, как ни казались нелепыми поступки и речь пассажиров, они были вполне естественны в этих необычных условиях.
Дальше все было сложнее…
Сигналы с "Виктории" и "Альфы" поступали на планету около трех тысяч лет. Их принимали десятки поколений диспетчеров. Сигналы из космоса приходили с большим опозданием, а самые последние не достигли Земли. Это значило, что корабли почти вплотную приблизились к мертвой звезде и их сигналы, как и свет далеких звезд, метеоры, газовые облака, провалились в дыру. Позже, когда корабли ушли в открытый космос, связь возобновилась.
Три тысячелетия диспетчеры видели на экранах одни и те же лица пассажиров и команд. Этих людей можно было бы назвать бессмертными с точки зрения землян, но бессмертия, как известно, нет. Люди в кораблях ничуть не менялись, потому что их время бесконечно замедлилось и растянулось, почти остановилось, и они прожили там всего несколько часов.
Но за эти часы пассажиры "Виктории" и "Альфы" узнали о Вселенной больше, чем многие поколения землян.
Планета с нетерпением ждала возвращения из космоса старинных кораблей.
Первые минуты сеанса связи были очень радостными: ребята увидели родителей, а родители - своих детей.
Родительский День начался!
Во весь экран - такие знакомые, близкие лица, глаза, улыбки. Град вопросов и ответов впопад и невпопад. Несколько минут потребовалось для того, чтобы убедиться: в Ближнем и Конечном космосе целый год прошел нормально, все живы и здоровы, дети немного выросли, поумнели, повзрослели, у каждого из них свои успехи.
- А когда мы наконец будем вместе? - строго спросила Алька свою мать.
- Не знаю. - ответила астроном Фролова. - Надеюсь, через несколько часов. Ты меня понимаешь?
- Понимаю…
- Сейчас не это самое существенное, Алька, - улыбнулась мать, заметив, как Алька прикусила губу. - Мы отключаемся от вас, но следуем за вами. Смотри Землю и все запоминай. Ты проживешь самые важные минуты в своей жизни.
- Ты хочешь сказать, что я никогда больше не увижу наш класс? - почти вскрикнула Алька. - И Наташу, и Верочку, и Кирку Селезневу?
- Ты их увидишь, - ответила Фролова, и твердые складки обозначились в углах ее губ. - Они проживут счастливую жизнь, как и все, кого мы знаем. Главное - не забыть их… Космос дает свои уроки. Постарайся понять их, хотя у тебя и каникулы.
- Постараюсь… - всхлипнула Алька.
- Ты увидишь прошлое и будущее почти одновременно. Не бойся, моя девочка. Выше нос, улыбнись Земле!
И "Альфа" отключилась от "Виктории".
Теперь они сидели втроем в креслах - Алька, Олег, Карен. Совсем рядом, плечом к плечу. И не отрываясь смотрели на экран.
Пап замер за спинами ребят.
- Говорит Земля! Говорит Земля! - раздался громкий дикторский голос. - Смотрите и слушайте нас, "Виктория" и "Альфа"!
Знакомый с детства глобус Земли медленно вращается перед глазами, показывая проступающие сквозь облака материки и океаны. Глобус окружен бездонным космосом с неподвижными звездами, и в уголке экрана вспыхивает дата этой необычной передачи с Земли - середина третьего тысячелетия. Меньше секунды светится дата на экране, а дальше числа начинают стремительно увеличиваться, и глаз не успевает фиксировать их быстрый бег. Голоса больше не слышно, радист "Виктории" отключил его, потому что все звуки слились в непривычное гудение.
Кадры, которые показывал экран, можно было назвать мгновенными фотографиями. Они мелькали очень быстро, требовали предельного внимания.
Сначала ребята увидели классную комнату со взрослыми людьми за партами, которые махали в объектив руками. Конечно, ни Наташу, ни Верочку, ни Кирку Селезневу в этой группе взрослых, собравшихся по традиции в своем классе, Алька не узнала, но почти одновременно с мальчишками узнала седого веселого старика и огорчилась: неужели это Николай Семенович Лукин, директор их школы?
Только сейчас, увидев Николая Семеновича на кафедре, в мантии почетного академика старейшей в Европе академии, поняли ребята, что детство, школа, одноклассники безвозвратно ушли в прошлое. Но они еще не осознали, что кадры на экране настоящие, кадры из жизни, а не из фильма, не почувствовали глубоко и остро, как ценна каждая минута в быстротекущей жизни человека.
Минута - и начались прожитые людьми годы, десятилетия, столетия. Ребята и штурман смотрели эти кадры с вниманием и волнением.
Они наблюдали города будущего, устремленные под самые облака или опущенные на океанское дно, и жителей тех городов в непривычной, часто меняющейся одежде, в зависимости от того, где были эти люди: в рабочих помещениях или квартирах, в транспорте или на отдыхе. Все было интересно, словно ты сам ходил по многоярусным мостам или летал, как птица, с вышины одного зеленого дерева на другое…
Вознеслась на экране древняя башня, и Пап пояснил, что это восстановлена Вавилонская башня. За городом небо вспыхнуло в веселой пляске огней, создавших разные картины, и Пап высказал предположение о новейшей живописи. А многие другие многоярусные строения Пап не смог определить.
Тысячи и тысячи разных лиц землян видели ребята, - все они были прекрасны. Проходили на Земле столетия, сменялись эпохи, развивалась цивилизация, но люди помнили о потерянных в космосе кораблях. Они подбадривали попавших в беду товарищей, приветствовали их энергичными жестами, улыбались им.
- Спасибо вам! - сказал негромко Карен, и его "спасибо" услышала с телеэкранов вся планета.
Два простых слова, произнесенные десятилетним мальчиком, оторванным надолго от родной планеты, вошли во все учебники космонавтики.
Это и был последний сигнал с "Виктории", принятый Землей перед возвращением кораблей.
Глава пятнадцатая,
В КОТОРОЙ БУДУЩЕЕ ПРОДОЛЖАЕТ ПРОШЛОЕ
И все же каждый из пассажиров в бесконечных кадрах выбирал то, что было дорого ему. И каждый переживал увиденное по-своему.
Полчаса тянулись очень медленно. Казалось, что воздух в каюте стал вязким и текучим, словно жидкость, и отгородил зрителей одного от другого. Сгустилась темнота, и раздвинулись стены…
…Олег сидел на деревянном табурете в каменном подвале, под тяжелыми низкими сводами, а перед ним был старый мастер с бородой, в богатой одежде и бархатной шапочке. На фоне распахнутого окна, из которого лился солнечный свет, старик выглядел очень живописно.
"Я давно жду тебя, человек будущего, - медленно и спокойно говорил старик Олегу, - и представлял тебя именно юношей. Кому, как не юности, передают люди нажитую мудрость? Подойди ко мне".
Олег сделал несколько шагов и оказался перед мольбертом. Мастер был рядом.
"Я открыл силу человеческого сердца, аппаратов воздухоплавания и бронированных колесниц, укрепленных фортов и крепостей, подводных кораблей и приземляемых систем - многое из того, что века спустя может пригодиться людям, но сам себя я считаю прежде всего художником. Смотри".
И он открыл холст.
Таинственное лицо женщины смотрело на Олега. Мальчик замер перед знаменитым портретом. Улыбка Джоконды тянула его к себе.
"Я очень хочу стать художником, - с трудом шевеля губами, сказал Олег. - Но никогда не буду таким, как вы".
"Люди исследовали состав моих красок, - услышал он тяжелый голос художника, - не понимая, как можно обычными мазками передать саму жизнь. А секрет прост: запомни навсегда любимого человека и постарайся рассказать о нем другим…"
Темнота сгустилась, и Олег, напрягая зрение, с трудом различал застывшую навеки улыбку портрета…
Карен очутился в палатке. Загорелый до черноты человек в трусах стоял перед ним и весело спрашивал:
"А где Прилипала?"
Карен пожал плечами, де понимая, что с ним произошло. За стеной палатки что-то грозно вздыхало, и по равномерному шуму мальчик понял, что это море.
"Как же так! - взмахнул руками веселый человек. - Именно тебя, мальчик будущего, и должна увидеть моя Прилипала… А то она не поверит, что космос освоен людьми, как собственный дом!.."
Человек улыбнулся, и лицо его стало озорным, очень знакомым. Карен даже попятился: неужели первый космонавт?!
"Понимаешь, - азартно говорил человек, жестом усаживая Карена прямо на пол и садясь по-турецки возле него. - Прилипала потому и Прилипала, что от нее ни минуты нет покоя. В море она мне мешает плавать, в мертвый час закидывает вопросами, а про космос не верит: хочет увидеть сама. Очень "вредная" Прилипала!"
"Я готов рассказать о Ближнем и Дальнем космосе, - сказал чуть удивленный Карен. - А кто же она - Прилипала?"
"Да моя младшая дочь! И знаешь, я с ней полностью согласен: прежде все нужно увидеть и прочувствовать самому. Тогда тебе поверят. Ну, идем искать Прилипалу?"
Они вышли из палатки на берег… Как вдруг набежавшая волна подхватила Карена, вернула в привычный космос…