- И все же один след у нас есть, - неторопливо сказал я. - Сегодня, когда я направлялся к нашему месту встречи, за мной увязался какой-то тип. Сперва я подумал, что это кто-то из вас, остановился и крикнул по-совиному. Тогда он засмеялся, да так отвратительно, что у меня мурашки по спине забегали.
- Ну, над твоим подражанием сове хочешь не хочешь, а засмеешься, - съязвил Эрик.
- Оставь свои шуточки. Это на самом деле был ужасный, сатанинский смех, презрительный, угрожающий, зловещий. Как в кинофильмах о кошмарах.
- Так?! - уточнил Эрик и разразился жутким хохотом, прямо как Мефистофель.
- Примерно так.
- Ты, наверное, испугался? - участливо спросила Катя.
- Нисколько.
- Узнаешь ли ты его? - спросил Эрик.
- Едва ли. Ведь я его не видел, только слышал. К тому же бросился бежать от него со всех ног, чтобы он потерял мой след. Нет, я его наверняка не узнаю, когда встречу. Вот если только он засмеется.
- Возможно, он и сделает это, когда вновь увидит тебя, - заметил насмешливо Эрик. - А вообще, вполне возможно, что именно он и слямзил деньги.
- Однозначно этого утверждать нельзя, - произнес я. - Да и как мы его найдем? И даже если найдем, как отберем у него наши деньги?
- Ясно, это вор, - повторил Эрик. - Главное, его найти, а там у нас будет достаточно времени, чтобы придумать, как отобрать у него деньги.
- Глядите, дождь прекратился, - обрадовался Очкарик. - А что, если мы сейчас посмотрим, не оставил ли вор каких-нибудь следов? Лучше сделать это до ухода домой. А утром придем снова и при свете обстоятельно все обследуем еще раз.
Вскоре мы уже ползали на четвереньках вокруг хижины.
- В детективных романах преступник всегда теряет что-нибудь, что помогает сыщикам напасть на его след, - резонно заметил Очкарик. - К сожалению, наш ворюга не потерял ничего, даже паршивой пуговицы.
- Ну а как с отпечатками пальцев? - спросил я.
- Это, пожалуй, идея! - воскликнул наш изобретатель. - Ведь он почти наверняка орудовал нашей же лопатой, чтобы вырыть клад. Затем преступник мог оставить отпечатки пальцев в хижине. Утром я их обязательно сниму.
Я ни на мгновение не усомнился, что Очкарик это действительно сможет. Когда дело касалось технических проблем, особенно связанных с физикой и химией, то не только сверстники, но и многие взрослые не годились нашему другу, как говорится, в подметки.
Казалось, наши поиски так и останутся безрезультатными. Мы уже хотели прекратить их и собираться домой, как Катя вдруг вскрикнула:
- Все быстро ко мне с фонарем! Кажется, здесь лежит кусок бумаги.
Мы внимательно осмотрели то, что Катя приняла за бумажный обрывок. Оказалось, что это скомканная пустая пачка из-под сигарет "Бродвей". Она лежала около зарослей кустарника, где начинался густой лес.
- Кто-нибудь из вас курит? - на всякий случай осведомилась Катя.
Мужская часть нашей команды дружно замотала головой в знак отрицания. Правда, мы немного покривили душой. Эрик, Очкарик и я иногда баловались трубкой. Но это было очень редко. А сигареты, что правда, то правда, никогда не брали в рот.
Я взял пустую пачку и внимательно оглядел ее. Конечно, она промокла, но, похоже, выбросили ее недавно. И пролежала она, наверно, дней пять, не более. Именно столько времени прошло с тех пор, как мы зарыли здесь свой клад.
- Мы можем с достаточной степенью уверенности предположить, что эту пустую пачку бросил именно вор, - раздумчиво сказал Очкарик. - Вряд ли с ним был сообщник. Нет, несомненно, преступник был один.
- У меня такое же мнение, - присоединился я. - Но, к сожалению, эта сигаретная пачка не может служить серьезной зацепкой для разгадки преступления. Сигареты такого сорта курят миллионы людей.
- Мы можем тем не менее исходить из этого, а потом посмотрим, что делать дальше, - предложил Эрик.
Я разгладил ребром ладони смятую сигаретную пачку и бережно положил ее в карман брюк, самое сухое место в моей одежде. Волей-неволей приходилось дорожить этим бумажным пакетиком, потому что он был единственной уликой против вора, которого нам еще предстояло поймать.
- Сейчас самое лучшее для нас - слинять как можно быстрее отсюда, - напомнил Очкарик. - Будем надеяться, что домашние пока не обнаружили наше отсутствие.
Мы брели по влажной траве мокрые, как мыши, унылые и подавленные случившимся. Ведь мы считали себя такими богатыми и радовались, что преподнесем Очкарику сюрприз… А что из этого вышло?
Шли молча. Нам было не до разговоров. Все размышляли, как побыстрее найти ключ к разгадке случившегося и напасть на верный след, который привел бы к поимке вора.
Лес кончился. Мы вышли на проселочную дорогу и остановились как вкопанные. На востоке небо горело ярко-красным пламенем. Низко нависшие облака отражали сполохи большого пожара. До нас донесся сильный запах гари.
- Горит большая ферма! - закричал я.
- Побежали туда! - предложил Эрик.
Мы постояли еще несколько секунд, раздумывая, что нам делать. Собственно, нужно было бежать домой: мы и так задержались сверх всякой меры.
- Да что там, быстренько рванем к ферме, поглазеем чуть-чуть и по домам. Ничего не случится, - соблазнял нас Эрик.
Если принять во внимание, что пожары в округе случаются крайне редко, то, понятно, мы не смогли преодолеть искушение побывать там. И ноги сами понесли нас по мокрому лугу. На бегу я все же раздумывал, как бы мне побыстрее высушить мокрую одежду, чтобы дядя и тетушка ничего не заметили и наши ночные похождения остались бы нераскрытыми.
- Загорание наверняка произошло от молнии! - задыхаясь, прокричал Очкарик.
Подбежав поближе, мы увидели, что горел сарай, стоявший на краю усадьбы. К счастью, ветер дул в другую сторону, поэтому дом и другие постройки не пострадали.
Сарай этот был нам хорошо знаком. В нем мы иногда играли, когда удавалось незаметно туда проскользнуть. Правда, разок нас все же накрыли, но тумаков мы не получили, а были просто выдворены с предупреждением, если поймают еще раз, то с нами разделаются как следует. А вообще хозяин был хорошим человеком, и нам было жаль, что молния угодила именно в его усадьбу.
На фоне пламени двигались черные силуэты. Это пожарные из Хиллерёде поливали водой крыши дома и других построек, чтобы уберечь их от летящих искр. Сам сарай они, похоже, решили не спасать, считая, что при таком огне это дело бесполезное.
Мы подошли почти вплотную к полыхавшему строению. Большое пламя в ночи казалось сказочно прекрасным и невольно притягивало к себе. Мы стояли, завороженно уставившись на буйно пляшущие рыже-красные языки.
Но вдруг вспомнили о времени. Все, больше нельзя задерживаться ни на секунду - быстрее быстрого домой. И мы бросились бежать изо всех сил по полю. Вот и проселочная дорога: на перекрестке расстались. Очкарик и Катя побежали по одной дороге, Эрик и я - по другой.
Порядком устав, мы с Эриком невольно сбавили шаг.
- Послушай, - пыхтя, произнес вдруг он, - поверить не могу в то, что произошло этой ночью.
- Точно, - отдуваясь, ответил я. - Вот если бы знать, как поймать ворюгу. Послушай-ка, не смог бы ты завтра до обеда вместе с Очкариком пойти в лес и поискать следы? А потом помочь ему снять отпечатки пальцев.
- Будет сделано! А ты что задумал?
- Я быстренько смотаюсь в Хиллерёде и постараюсь узнать номера банкнот, полученных мною. Мне это только что пришло в голову.
- Прекрасная мысль, - одобрил Эрик.
Мы бежали как раз мимо светло-розового с грязными подтеками дома, в котором жил некий Лаурсен. Летом он работал смотрителем на пляже. Мы его терпеть не могли. Физиономия этого типа напоминала морду крысы. К тому же он был всегда в дурном настроении и постоянно придирался к нам. Бросив взгляд на невзрачное строение, я заметил, что Лаурсен сидит у окна, прижав нос к стеклу и смотрит на улицу.
- Послушай, Ким, - сказал Эрик. - Мы обязательно должны вернуть нашу тысячу крон!
- Ясное дело. Только знать бы как.
- Может, до завтра нам что-нибудь придет в голову.
Оставшуюся часть дороги мы бежали без остановки, шлепая по лужам. Наши ботинки промокли насквозь.
- Видел Лаурсена? - спросил я на бегу. - Он сидел у окна и явно видел нас.
- Ну и что? Пошел он к черту!
Наконец, я добрался до дома, шепотом попрощался с Эриком и проскользнул в свою комнату. Повесил мокрую одежду на стул и юркнул в постель.
За окном начало светать. Прежде чем сон сморил меня, я продолжал думать о случившемся с нами. И что удивительно: несколько раз в моих мыслях возникала фигура Лаурсена. Настроение совсем испортилось.
"А-а, чепуха какая-то, - сказал я самому себе. - Все это не имеет ни малейшего отношения к происшедшему".
Но уже на следующий день убедился, что ошибался в этом.