Да, вот о чем я забыл упомянуть: у Эрика есть собака по имени Шнапп Мы все считаем пса членом нашей компании.
А теперь вернемся в ночной лес, где я поджидал остальных. Примерно минут через пять я услышал быстрые, легкие шаги. Схватив фонарь, я приготовился в случае чего дать тягу. Но все обошлось. Послышался крик совы, на который я ответил так же.
- Алло, Катя! - крикнул я, узнав ее голос. - Ху-у-у-у!
- Ху-у-у-у! - услышал я в ответ. - Почему ты сидишь в такой темноте?
- Хочу сэкономить керосин, - попытался я пошутить. - Ты пришла одна?
- Да. И очень торопилась. Мне показалось, что опаздываю.
- Ты зря ночью путешествуешь в одиночку, - укоризненно заметил я.
- А кого мне бояться? - вскинулась Катя. - Почему вы думаете, что я труслива? Только потому, что я девочка? Да? Вы вот ведь не боитесь, а почему я должна дрожать от страха?
- Ладно, - миролюбиво протянул я, глубоко вздохнул и подумал: "Нет, я пока ничего не расскажу ей о том таинственном незнакомце, которого здесь встретил".
- Впрочем, я действительно немного побаивалась, - честно призналась моя подруга. - И очень обрадовалась, когда услышала твой сигнал.
Я зажег фонарь и поставил его на землю. Потом мы уселись на траву и стали ждать. Сидели почти молча, лишь изредка обмениваясь короткими фразами. В лесу было так тихо, что мы невольно понижали голос, чтобы не нарушать ночной покой. Да я к тому же был просто не в силах поддерживать разговор. Когда с нами были другие, у нас находилось немало тем для разговора. Но оставаясь наедине с Катей, я не мог найти подходящих слов и становился буквально немым. Похоже, то же происходило и с ней, Мы оба молчали. И не потому, что нам нечего было сказать друг другу. Просто так было лучше и для меня и для нее. Нам почему-то было приятно помолчать.
Вдруг раздался сильный шум, будто сквозь лесные заросли продиралось стадо кабанов. На минутку все стихло, и раздался громкий крик совы, затем топот возобновился и стал приближаться к нам.
- Это Очкарик и Эрик, - сказала Катя, улыбнувшись.
- Да, они, - подтвердил я и подал ответный сигнал.
Через минуту друзья присоединились к нам.
- Привет! Давно ждете?
- Нет, но надо уже поторапливаться!
С фонарем в руке я тронулся первым по узкой тропинке. Ребята гуськом пошли за мной - Эрик, Катя и последним Очкарик. По пути я подумал, что, пожалуй, лучше было бы выкапывать клад днем: и проще, и удобней. Но я не мог вспомнить, чтобы кто-то когда-нибудь выкапывал сокровище ясным днем. О таком случае не читал и не слыхал. Дело всегда происходило темной ночью при свете фонаря. И, конечно же, кладоискателей поджидали различные опасности.
Осторожно шагали мы друг за другом. Я чувствовал, что не только у меня, но и у всех было приподнято-радостное настроение. В конце концов, мы же не в игрушки играли: под землей лежал самый настоящий клад. Нужно было только отмерить сто шагов от входа в хижину и сорок три - от дерева с кривым стволом.
Деньги мы, конечно, могли бы тогда положить в банк. Но каждый согласится со мной, что это было бы чересчур прозаично, романтикой и не пахло.
Наконец мы добрались до цели. Хижина тонула во мраке, но в этот момент сверкнула молния, и почти одновременно раздался сильный удар грома. Упали первые капли дождя.
Радостное возбуждение охватило меня. Все складывалось как нельзя лучше. Даже погода подходила для успеха нашего предприятия. Видно, и Эрик чувствовал то же самое. Во всяком случае, его лицо расплылось в радостной улыбке. Он вбежал в хижину и через минуту появился перед нами с лопатой в руке.
- Ну-ка, поплюем на руки и начнем, - весело бросил он. - Ким, отмерь нужное расстояние от кривого дерева, а я пойду от хижины. Направление на корневища рухнувшего дуба, верно? Только я его не вижу в этой темноте!
Катя схватила фонарь и побежала к упавшему лесному великану.
- Внимание! - крикнула она. - Я поставлю фонарь повыше, и вы можете идти прямо на свет, как на маяк.
Я отмерил от кривого дерева положенные сорок три шага. Снова блеснула молния. Эрик и я строго придерживались заданных направлений, но молния ослепила нас, и мы столкнулись друг с другом.
- Стоп! Вот это и есть то место! - крикнул я. - Катя, иди сюда!
Катя поспешила к нам. Поставив фонарь на землю, мы начертили круг. Эрик взял лопату и вручил ее Очкарику. Гром прокатился над нашими головами. Когда он стих, Эрик торжественно произнес:
- Итак, я хотел бы сказать тебе, Очкарик, то, о чем ты еще не знаешь. Мы пока молчали, чтобы сделать тебе сюрприз… понимаешь! И я думаю, что ты… хм… будешь очень удивлен. А теперь начинай копать, да будь внимателен: ты можешь найти нечто удивительное, что будет наградой за твое изобретение. Соображаешь? А все ведь устроил Ким. Мы только помогали ему… Ну, начинай, парень!
В тот момент, когда Эрик кончил свою речь, хлынул дождь. Буквально за секунду мы промокли до нитки. Очкарик стоял с лопатой в руке, словно аршин проглотил. Лицо его приняло чертовски озадаченное выражение: он ничего не понимал. Возможно, наш изобретатель подумал, что мы его разыгрываем. Чтобы не показаться дураком, он сделал вид, что принимает правила игры: изобразил на своей физиономии широкую улыбку и вонзил лопату в землю.
Снова сверкнула молния, но на сей раз гром прогремел где-то в лесу. Я подумал о дяде и тетушке: как бы они не проснулись. Ведь тогда обнаружится, что я исчез, да еще в такую непогоду. Вот будет переполох!
А Очкарик прилежно орудовал лопатой. И, наконец, мы услышали, как она о что-то звякнула. Жестяная банка с тысячей крон была, следовательно, на месте.
Очкарик нагнулся и вытащил банку из земли.
- Так это лишь обыкновенная жестянка, - сказал он удивленно.
- А ну-ка сними крышку, - предложил я.
Очень осторожно, словно в банке находилась гремучая змея, Очкарик приоткрыл крышку. Он с подозрением вгляделся в наши лица: все побаивался, не разыгрываем ли мы его. Затем поднес банку поближе к свету и заглянул внутрь.
- Внутри пусто, - сказал он.
- Ч-ч-что? - едва выговорил Эрик. - Ну-ка погляди хорошенько!
Очкарик протянул мне жестяную банку. Как раз сверкнула молния, и в ее ярком свете я отчетливо увидел блестящее дно. Там действительно ничего не было.
- Очкарик прав, - медленно произнес я. - Банка совершенно пуста.
Дождь продолжал лить как из ведра. Через дырки в крыше внутрь хижины падали крупные, тяжелые капли. Мы сидели на земляном полу вокруг фонаря. Рядом с ним я поставил пустую банку. Все мы промокли насквозь, замерзли и упали духом.
- Послушайте, - начал вдруг Очкарик, - вы в самом деле положили тысячу крон в эту банку, прежде чем ее закопать? Я хочу сказать, что вы действительно не пытаетесь подшутить надо мной?
- Разве мы похожи на обманщиков? - вопросом на вопрос обиженно ответил Эрик. - Конечно же, мы сунули туда эту проклятую тысячу. Десять новеньких банкнот по сотне крон, которые Ким получил. Лучше бы он их оставил на счету в банке, чем класть в эту дурацкую банку!
- Ты сам согласился, что закопать деньги в землю - блестящая идея, - проворчал я.
- А теперь я так не считаю. Наоборот, это самое глупейшее дело из всех наших проектов. Денежки-то от нас уплыли. И не верится даже, что мы поймаем того типа, который их спер…
- Не заявить ли нам в полицию? - осторожно предложила Катя.
- Глупости говоришь, дурочка! - грубо отрезал Эрик.
- Придержи-ка язык! - крикнул я на него, обидевшись за Катю, а затем продолжил более спокойным тоном: - Думаю, нам не стоит вмешивать в это дело стражей закона. Даже если мы и заявим в участок, вряд ли от этого будет толк. Да и полицейские наверняка примут нас за идиотов. Все в поселке к тому же надорвут животики от смеха над нами. Вора же не поймают…
- Ладно, Хватит распространяться, - остановила меня Катя. - Вопрос в том, кто вор? Ведь никто, кроме нас троих, не знал ничего о банке. Очкарика мы только сейчас ввели в курс дела. От кого вор мог получить информацию? Я, например, никому не обмолвилась ни словечком, даже отцу!
Я заметил, что ее глаза наполнились слезами, а голос дрожал, словно мы обвинили ее в предательстве. Конечно, девчонки не очень-то могут хранить секреты. Катя знала о моем предубеждении, поэтому и испугалась, что мы посчитаем виновной ее. Но я всегда считал, что делать обобщения глупо. Выводы надо делать из конкретных и бесспорных фактов.
- Да брось ты! - напустился на нее Эрик. - Никто тебя не обвиняет. Ведь и я не сказал никому ни слова, и Ким тоже. Или?..
- Ясно, что нет, - подтвердил я. - Конечно, я был нем как могила! Мы все молчали, а вор все-таки добрался точно до нужного места, выкопал клад, положил деньги себе в карман и снова зарыл уже пустую банку…
- И сделал это, видимо, нашей же лопатой, - бросил Эрик. - Поймать бы сейчас этого типа…
- Постойте, - вмешался в наши распри Очкарик. - Тут есть лишь одно объяснение: похоже, он подсмотрел, как вы зарывали эту банку.
- Не очень убедительно, - возразила Катя. - Кому это надо ночью красться за нами в лес и подсматривать, что мы делаем?
- Да, это странно, - поддержал я Катю. - Никто за нами не шел. Не только ночью, но и днем. А если кто-то и находился в лесу, то с нами это не связано. Просто у вора были какие-то свои дела. Да и вообще, что нужно кому-нибудь тут, в лесной глухомани. На опушке - я еще допускаю, но не здесь, в чащобе.
- Может, все же кто-то выследил нас, - подумал вслух Эрик.
- Но, ради всего святого, для чего?
- Выходит, что нам не за что зацепиться, - сделал вывод Очкарик.