***
Зам по воспитательной работе Елена Петровна по привычке хотела посмотреть на свое отражение в застекленной грамоте, висевшей в пионерской комнате, но грамоты на месте не оказалось.
- Здесь всегда что-то висело, - сказала она Саше, - а ты зачем-то снял.
Елена Петровна открыла шкаф, куда обычно ставила свою сумку, но там рядами стояли вымпелы и кубки, а за стеклом, где эти реликвии хранились прежде, Елена Петровна увидела книги.
Тогда она огляделась. В комнате произошли заметные перемены. На стенах не было старых лозунгов и обветшалых фотомонтажей, изготовленных по давно забытым поводам. От этого пионерское знамя стало как-то заметнее. Оно главенствовало в комнате и было почти единственным ее украшением, что создавало ощущение штаба, а не плохо посещаемого красного уголка.
Елена Петровна была умной женщиной. Она оценила значение перемен и сунула свою сумку под стол. А когда в комнату вошли две пионерки и серьезно отдали салют старшему вожатому (он встал и ответил так же серьезно), Елена Петровна слегка оробела.
Пионерки о чем-то беседовали с вожатым, Елена Петровна сидела за своим столом, когда в пионерскую комнату вошли учитель физики Иван Федорович Приходько и Лешин папа.
- Вот, пожалуйста, это отец того самого Леши Жильцова, - обращаясь к старшему вожатому, после всех "здравствуйте" и "приветствую" сказал Приходько. - В который раз приходится слышать, что мы ставим перед детьми непосильные задачи.
- Не совсем так, - слабо улыбаясь, возразил Лешин отец. Он еще был настроен миролюбиво.
- А ведь есть мнение, что тем, кому не по зубам школьная программа, вовсе не обязательно иметь переходный балл, - холодно продолжал физик. - Нельзя же, жертвуя лучшими учениками ради лентяев или попросту неспособных, обеднять курс.
- Но я… вот я… - стараясь говорить спокойно, начал Лешин папа. - Я все же недурно учился в средней школе, и у меня как-никак высшее образование. А я беру ваши учебники и, как говорится, смотрю в книгу и вижу… - он посмотрел на девочек, - знаете что?
Одна из пионерок фыркнула.
- Знаю, - сказал Иван Федорович, - но… - Физик развел руками: мол, тут он ничем не в силах помочь.
- Вы можете идти, девочки, - отпустил Саша пионерок и, когда те вышли из комнаты, сказал: - Иван Федорович, а что, если неспособных ребят неизмеримо меньше, чем обычно думают? Что, если гораздо больше тех… кого учили не так? Можно мне с Лешиным родителем поговорить?…
Иван Федорович удивился, но Елена Петровна энергично закивала головой, и физику показалось, что она даже обрадована.
- У вас есть полчаса? - спросил вожатый Лешиного папу.
***
По школьному коридору Лешин папа шел, как по давно забытой улице детства. Он отставал от Саши, задерживаясь у школьных объявлений и плакатов, а проходя мимо столовой, сказал:
- Вкусно пахнет.
Возле уголка юмора в стенной газете Лешин папа застрял.
- "Работа, ты меня не бойся, я тебя не трону", - прочитал он надпись под карикатурой. И похвалил: - Ничего. А мы на партах писали: "Кто здесь сидит, того люблю, кладите в парту по рублю".
Саша снисходительно улыбнулся.
- Это, конечно, ниже, - признался Лешин папа смущенно.
Была перемена, и Саша заглядывал в некоторые классы. За ним просовывал голову и Лешин отец.
В одном из старших классов он обратил внимание на то, что огромные, туго набитые портфели и сумки с книгами стоят в проходах между столами.
- Чего это они портфели выставили? Мы в партах держали, - строго спросил он вожатого.
- Не умещаются они теперь в партах. Объем информации, - объяснил Саша.
- Вот видишь, - сказал Лешин папа. - Мы Лешин класс ищем?
- Нет, нет, - ответил Саша и прибавил шаг, потому что зазвенел звонок.
***
- Одна девочка, - сказала пожилая учительница, - купила на двадцать четыре копейки открыток по три копейки за штуку. Пять открыток она подарила брату. Сколько открыток у нее осталось?
Снисходительное выражение лица, с которым Лешин папа, сидя на последней парте второго класса, выслушал условия устной задачи, сменилось отсутствующим: он попытался углубиться в счет.
Но не успел.
Лес рук вырос впереди него.
Восьмилетние мальчики и девочки нетерпеливо тянули их навстречу пожилой учительнице.
- Сережа! - вызвала учительница.
- Три, - ответил мальчик.
- У кого не так? - спросила учительница.
Все руки тотчас же опустились.
- А у вас так? - шепотом спросил вожатый Лешиного папу.
Тот виновато улыбнулся.
- Ляля, к доске. Вырази эту задачу формулой.
Перед огромной коричневой классной доской с подвижными створками Ляля казалась такой маленькой, что Лешин папа смотрел на нее с некоторой тревогой. И, конечно, Ляля не справилась бы со своей задачей, если б не специально для таких случаев предназначенная узкая скамейка перед доской. Смело расхаживая по ней Ляля рассуждала:
- Одна девочка купила на сумму "а" открыток… Сопровождая решение четкими объяснениями, Ляля выразила задачу алгебраической формулой.
Она сделала это так быстро, что Лешин папа не успел опомниться.
А тут учительница предложила новую задачу:
- У Володи шестнадцать страниц альбома занято открытками, и он еще наклеил двенадцать открыток, по четыре штуки на страницу. Сколько страниц теперь занято открытками?
Урок шел в стремительном, почти спортивном темпе и производил захватывающее впечатление.
- Значит, первый вопрос задачи… - прошептал Лешин папа и воровато придвинул к себе листок бумаги. - А можно сразу алгебраически? - спросил он Сашу.
- Пожалуйста, - ответил вожатый, а впереди уже поднимался лес рук.
Лешин отец безнадежно отодвинул от себя бумажный листок.
В пустой учительской зазвонил телефон. Он прозвонил много раз, пока к нему наконец подбежала Елена Петровна.
- Да… Этого еще недоставало!.. Опять? Есть у нас такой. А что, он убил кого-нибудь, ограбил? Я не волнуюсь, я ко всему привыкла… Заведующая по воспитательной работе. А зачем мне записывать? Что я, Лешу Жильцова не знаю?..
***
Урок математики во втором классе продолжался.
"А<10" - было написано на доске, и пожилая учительница, трогая пальцем каждый знак, спросила:
- Если "а" меньше десяти, то сколько значений у буквы "а"?
- То есть? - спросил вожатого Лешин папа.
- Выпишите все значения! - сказала учительница, и класс притих.
- Откуда вы столько вундеркиндов набрали? - спросил вожатого Лешин папа.
- Это не вундеркинды. Нормальные дети.
В это время в дверях класса появилась Елена Петровна.
- Простите, - сказала она пожилой учительнице, - мне нужен Саша.
Когда Саша вышел в коридор, она спросила:
- Ты знаешь, где сейчас Леша Жильцов?
- На уроке, наверное…
- Нет. Он в отделении милиции.
***
В детской комнате районного отделения милиции томилась компания Морозова.
- Гитару, серебряные струны, отобрали, - прохрипел Морозов, поглядывая по сторонам.
Его очень заботило, какое он производит впечатление на окружающих, особенно на Лешу, который попал сюда впервые.
- А зачем им портфель с учебниками? - спросил Леша, но ответа не дождался.
- Отдайте гитару! - негромко, так, чтоб никто не услышал, буйствовал Морозов. - Я уже пятый раз тут, - объяснил он Леше.
Щелкнул замок, и в детскую комнату вошел лейтенант.
Морозов вскочил и сразу стал канючить:
- Товарищ лейтенант, я вас очень прошу… у мамы сердце больное. Не сообщайте, пожалуйста…
- Я отцу на работу позвонил.
- Так ему же выговор будет.
Голос Морозова звучал чисто, без всякой хрипотцы.
- Пусть за тобой получше смотрит, - сказал миролюбиво лейтенант, вручая парню гитару, а Леше - портфель. Остальным он тоже кое-что роздал.
- Товарищ лейтенант… - канючил Морозов.
- В другой раз не будешь с утра пораньше в парадных КВН устраивать и жильцов терроризировать. Да еще втягиваешь в свои дела неустойчивых, которым в школу идти надо!
- Он сам пристал, товарищ лейтенант…
- Я тебя хорошо знаю, Морозов, - сказал лейтенант и запер за собой дверь.
Тотчас же тихими, но резкими аккордами зазвякала гитара в руках Морозова.
- Слыхал? Выходит, я тебя порчу.
- Ерунда, - сказал Леша и без всякой нужды открыл портфель. В его руках оказался толстенный том. Это был Эйнштейн.
- Мать мне тоже говорила: "Тебя дружки портят, не учишься", - продолжал хрипеть Морозов под треньканье гитары. - Муть! Кто я был в школе? Ноль. А среди своих ребят я бог. Хочешь, тебя завтра все в классе уважать будут? А? - проникновенно глядя Леше в глаза, вдруг спросил Морозов. - Ты мне только скажи, кого сделать?