***
Вечером Женя кормила своего отца. Он был крупным военным инженером, чем и объяснялся кочевой образ жизни этой маленькой семьи, состоявшей из отца и дочери. Женя привыкла к временным жилищам, быстро находила новых друзей и гордилась отцом, потому что его повсюду ждали, а их переездами ведал министр обороны.
- Почему у нас такое грустное настроение? - спросил военный инженер, не отрываясь от газеты.
- Так… из-за одного мальчика, - хмуро сказала Женя, подавая отцу тарелку. И добавила, чтобы не было недоразумений: - Очень хорошего.
- Бывает, - отозвался отец.
- Понимаешь… он иногда неправду говорит… - хотела что-то объяснить Женя.
- Врет? - оживился военный инженер. - Это большое достоинство.
Оба засмеялись. Женя поняла, что ничего объяснять не надо.
- И потом, у него, кажется, музыкального слуха нет, - сказала она уже не всерьез.
- Прекрасно! - обрадовался Женин папа.
- Не смейся, он правда очень хороший. Сегодня, когда схватил двойку по физике…
- Женя, - перебил ее отец, - у этого мальчика есть хоть какой-нибудь недостаток?
Женя опять засмеялась, а потом спросила:
- Мы из Москвы не скоро уедем?
- Понимаю, - ответил Женин папа, - недостатков у этого типа нет никаких.
***
А Леша и Волик в этот вечер валялись на тахте в Лешиной комнате. Лежа на спине, Леша тихонько запел:
Степь да степь кругом…
Голос его на этот раз звучал очень музыкально.
Волик лежал на животе, подперев рукой подбородок.
- Даже жаль, что мы никогда дуэтом не пели, - сказал он, - могло бы здорово получиться. А при Жене ты неизвестно куда заехал.
- У меня всегда так. Получается, только когда я один, - думая о чем-то другом, сказал Леша и продолжал песню.
Волик тоже повернулся на спину и подтянул.
- Хор мальчиков, - сказал он.
- Композитор Брамс, - оборвал песню Леша, - любил чистить ботинки, потому что в этот момент у него сочинялись лучшие мелодии.
Лежа на спине, Волик с готовностью протянул Леше ногу.
- Смейся, - сказал Леша, - но вот нет среди наших соседей какого-нибудь великого маэстро. - Оживившись, он сел, поджав ноги. - Представляешь, распахивается дверь: "Это вы сейчас пели?" - "Мы". - "Вас ждет блестящее будущее. Я должен поговорить с вашими родителями". - "А у нас нет родителей".
- Обалдел? - забеспокоился Волик и тоже сел.
- Тихо! "Мы бедные сироты". - "Тогда я буду учить вас бесплатно". - "Но, маэстро…" - "Отдадите, когда станете великими певцами. Вот вам сто тысяч лир. Купите себе приличное платье и поешьте досыта. Аривидерчи". Все! И мы в полном порядке!
- Ох, Лешка!
И тут затаенная Лешина мысль вырвалась наконец из его обиженной души:
- Ну не может же быть, чтобы во мне ничего не было! Мне это сейчас вот так необходимо!
Мальчики замолчали.
Высказав главное, Леша стал подбрасывать в огонь мелкие щепочки.
- Тебе хорошо, ты в одиннадцать лет уже математик. Вы с Женей разговаривали - я ни слова не понял, как будто вы из другого мира.
- Пробивайся к нам, - сказал Волик серьезно.
Леша задумался. Ему очень хотелось сказать: "Я пробьюсь", - но привычка давать себе поблажки победила.
- А что, если мой талант совсем в другом? Что, если я Мессинг, но об этом не догадываюсь! Или вдруг я могу запечатанные письма сквозь конверты читать? Знаешь, так… кончиками пальцев… Давай попробуем!
***
За стеной Лешины родители, сидя над книгами и тетрадями сына, тоже обсуждали его положение.
- А может быть, у Леши просто слабая воля? - спросила Лешина мама Лешиного папу. - Он за все хватается и ничего не доводит до конца. Загорается и быстро гаснет.
Лешин папа отрицательно покачал головой. Он был интеллигентный мужчина, но из школьного курса алгебры помнил только, что минус на минус дает плюс. Он сказал:
- Ученик восьмого класса это решить не может. - Папа ткнул пальцем в учебник. - Пусть он со своей силой воли в лепешку расшибется и все равно не решит. Я с высшим образованием, а не возьмусь. Мы этого не проходили.
- А вот они проходят, - возразила мама. - Леша ведь не один в классе.
- Собрали, значит, каких-нибудь вундеркиндов вроде Вольки, - стоял на своем папа. - А наш Леша - нормальный ребенок. Этот Волька, может, еще свихнется от нервного напряжения.
- Тьфу, тьфу, тьфу! - три раза сплюнула Лешина мама.
- От переизбытка информации. - У папы в голосе появились угрожающие нотки. - Я на днях же схожу к нему в школу и поговорю насчет всего этого.
- Не сходишь, - сказала мама. - Ты тоже быстро загораешься и гаснешь.
- Схожу! - горячился папа. - Вот у меня на будущей неделе отгул…
***
Кончики Лешиных пальцев медленно двигались по поверхности конверта.
- "Леша, ты дурак", - "прочел" Леша.
- Правильно! Как ты догадался? - изумился Волик.
Леша молчал. Весь его вид выражал крайнее "нервное напряжение".
- Дальше не могу. Распечатывай!
- Но ведь первую фразу ты отгадал правильно, - возразил Волик.
- "Леша, ты дурак"? Да я, не дотрагиваясь до конверта, догадался, что ты это напишешь. Распечатывай.
- Пожалуйста. - Волик распечатал конверт.
- "Лешка, ты дурак. Не там ищешь. Волик", - прочел Леша вслух. - Хорошо! Поищем в другом месте! - заявил он решительно.
***
…Необъятная широта, ослепительное солнце, сверкающая гладь Московского моря. Наша история вырвалась наконец на простор из городских квартир, переулков и маленьких двориков.
Перед нами "многоэтажная" белая с голубым вышка для прыжков, широкая, раскаленная добела полоса песчаного пляжа с разноцветными зонтами, ларьки, спортивные снаряды, аттракционы. По временам судейские свистки и голоса транзисторов заглушает мощный репродуктор, призывающий не заплывать дальше красных бакенов.
Старший пионервожатый Саша приехал сюда со своими пионерами.
Стараясь спрятать головы в тени разноцветных зонтов, пионеры невольно образовали нечто вроде звездочек на горячем пляжном песке. Саша расхаживал от звездочки к звездочке, и каждый такой переход сопровождался трудным расставанием ("Саша, подожди", "Куда ты, Саша"?) и оживленной встречей ("Наконец-то и к нам Саша пришел, ура!").
***
У старшеклассников на пляже были совсем иные радости и заботы. Каждый зонтик собирал вокруг себя живописную группу. Гремели транзисторы, загорелые тела танцевали на солнцепеке.
Самый главный зонтик был тот, под которым расположились Галя Вишнякова и ее окружение - Зиночка Крючкова, Вахтанг Турманидзе и Вадим Костров. Здесь доверительно ворковал, а не надсадно хрипел самый лучший транзистор с двумя антеннами. Плавки, купальники и резиновые шапочки выделялись расцветкой и фасоном, как бы заявляя: вот какими вы должны быть, если хотите, чтобы с вами считались в восьмом "Б".
Между главным зонтиком и остальными установились феодальные отношения. Вассалы смотрели на своих властелинов с феодальной завистью. Но властелины были милостивы.
Галя Вишнякова наливала кому-то из мальчиков манговый сок из банки.
- Кому еще? - спросила Галя. - А ты не хочешь, Жень? - обернулась она к новенькой, сидевшей в одиночестве.
- Спасибо, - отказалась Женя.
- Она Лешу ждет, - сказала Зиночка.
- И напрасно, - добавил Вадим. - Леша никогда с нами купаться не ходит.
- А ты не лезь, когда тебя не спрашивают! - осадила Вадима строгая, но справедливая Галя.
- Ку-ка-ре-ку! - сказал Вадим.
- Если б Леша решился, пришел бы к автобусу, в крайнем случае к пароходу, так что ты правда не жди, - сочувственно посоветовала Галя Жене.
- А я никого не жду, - ответила Женя.
***
И опять раскаленный добела пляж.
Но вот какой-то отдаленный силуэт привлек наше внимание.
Среди множества бронзовых тел под разноголосицу транзисторов движется странная фигура подростка, не желавшего расстаться ни с застегнутой на все пуговицы рубашкой, ни с расклешенными брюками. Это Леша. Его черные туфли тонут в горячем песке. Пот струится по лицу ручьями.
А рядом шагает Волик. Он в одних плавках.
Вероятно, Леша и Волик представляют собой забавное зрелище, потому что из-под всех зонтов на них устремлены насмешливые глаза.
На мгновение Лешин взгляд остановился на спортивном городке, где незнакомые ребята прыгали в высоту через планку. "Это нам пригодится", - отметил про себя Леша и показал Волику на яму для прыжков. Волик понимающе кивнул.
Но вот Волика увидели пионеры его отряда. Поднялось ликование:
- Волик! Волик приехал! Ура!
А к Леше откуда-то снизу протянулась бронзовая рука, в которой была толстенная книга. Это старший пионервожатый, лежа на песке, таким образом преградил ему путь. Книгу, обернутую в глянцевую бумагу, пришлось взять.
Волик знаком: "Спокойствие, сейчас я буду с вами" - остановил общее ликование, и тактичные пионеры смолкли, проводив своего товарища в зону старшеклассников удивленными взглядами.
Преподаватели физкультуры - дядя Костя и Наташа, - у которых был отдельный зонтик (аптечка, мячи и прочее), тоже смотрели на это шествие с удивлением.