- Я его в гробу видал, - с нежностью произнес Габриель, - вот только не пойму, зачем ты настучал, что девчонка выражается.
- Я - человек прямой, - ответил Шарль. - А потом, шила в мешке не утаишь. Твоя племянница действительно очень плохо воспитана. Разве ты такое говорил в ее возрасте?
- Нет, - ответил Габриель, - но ведь я и не был девочкой.
- Прошу к столу, - тихо промолвила Марселина, поставив супницу на стол. - Зази! - Тихо окликнула она девочку. - К столу! - И осторожно начала разливать суп половником.
- Ах! Ах! - с удовлетворением произнес Габриель. - Консоме!
- Ну, не совсем, - тихо ответила Марселина.
Зази в конце концов тоже села за стол. Взгляд ее был лишен всякого выражения. Как это ни досадно, ей все-таки пришлось признать, что она голодна.
Вслед за бульоном на столе появилась кровяная колбаса с картошкой по-савойски, гусиная печень (Габриель выносил ее из кабаре и ничего не мог с собой поделать, так много ее там было), затем невероятно сладкий десерт и уже разлитый по чашкам кофе, би-коз Шарлю и Габриелю предстояло выйти на работу ночью. Шарль ушел сразу же после рюмочки вишневки с гранатовым сиропом - сюрприза, которого он ждал с самого начала ужина. Что касается Габриеля, то на работу ему надо было только к одиннадцати. Он вытянул ноги под столом, так что при этом значительная их часть оказалась за его пределами, и улыбнулся застывшей на стуле Зази.
- Ну что, малышка, - сказал он так, между прочим, - между прочим, не пора ли нам спать?
- Ты кого имеешь в виду? - спросила Зази.
- Как кого? Тебя, разумеется, - ответил Габриель, заглатывая наживку. - Когда ты там обычно ложишься?
- Надеюсь, здесь не будет так, как там.
- Да, - ответил Габриель и понимающе кивнул.
- Меня сюда отправили, чтобы здесь не было, как там, правда ведь?
- Разумеется.
- Ты просто так со мной соглашаешься или и вправду так считаешь?
Габриель посмотрел на Марселину. Она улыбнулась.
- Видишь? Такая маленькая, а как рассуждает! Непонятно, зачем ей в школу ходить, и так все знает, - сказал Габриель.
- А я хочу ходить в школу до шестидесяти пяти лет, - заявила Зази.
- До шестидесяти пяти? - изумился Габриель.
- Да, - ответила Зази, - я хочу быть учительницей.
- Неплохая профессия, - вкрадчиво заметила Марселина, - и пенсию будут платить.
Последнюю фразу она произнесла почти машинально, ибо в совершенстве владела не только французским языком, но и французским менталитетом.
- А пошла она, эта пенсия, - сказала Зази. - Я не ради этого учительницей буду.
- Ну, разумеется, это и так ясно, - сказал Габриель
- А тогда ради чего? - спросила Зази.
- Сейчас ты нам сама все объяснишь.
- А ты не догадываешься?
- Какая нынче головастая молодежь пошла, - обратился Габриель к Марселине.
И к Зази:
- Ну тк? Почему ты хочешь быть учительницей?
- Чтобы детей изводить, - ответила Зази. - Тех, кому будет столько, сколько мне через десять, два-.. пятьдесят, сто, тысячу лет. Всех их можно будет мучить в свое удовольствие.
- Ну штош, - пробормотал Габриель.
- Я буду с ними последней сволочью. Они у меня пол лизать, тряпку жевать, которой доску вытирают. Я им всю задницу циркулем истыкаю. Буду раздавать пинки направо и налево. Сапогами лупить, вот такими, зимними, высокими (жест), с большими шпорами. Я им всю жопу исколю!
- Ты только одного не учитываешь, - спокойно заметил Габриель. - Судя по тому, что пишут в газетах, система просвещения развивается сейчас совсем в ином русле. Можно сказать, в противоположном. Мы пришли к тому, что воспитывать нужно лаской, пониманием, добротой. Все так считают, правда, Марселина?
- Да, - тихо отозвалась Марселина. - А что, тебя школе очень обижают?
- Пусть только попробуют!
- Кстати говоря, - продолжал Габриель, - через двадцать лет вообще никаких учителей не будет: их заменят учебные фильмы, телепрограммы, электроника и всякое такое. Об этом тоже недавно писали, правда, Марселина?
- Да, - тихо отозвалась Марселина. Зази на мгновение представила себе это электронное будущее.
- Тогда я буду астронавтом, - заявила она.
- Во молодец! - одобрил ее Габриель. - Правильно! Надо идти в ногу со временем.
- Да, астронавтом! Буду марсиан изводить, - продолжила Зази.
Габриель с воодушевлением похлопал себя по ляжкам:
- А у девочки богатое воображение!
Он был в восторге.
- И все-таки ей пора спать, - тихо сказала Марселина.
- Ты, наверное, очень устала?
- Нет, - сказала Зази и зевнула.
- Девочка хочет спать, - обратилась Марселина к Габриелю. - Все-таки пора ее укладывать.
- Ты права, - кивнул Габриель и начал сочинять императив, по возможности исключающий возражения.
Но не успел он еще как следует оформить мысль, как Зази спросила, нет ли у него телика.
- Нет, - ответил Габриель и добавил не вполне искренне: - Я предпочитаю широкоэкранный кинематограф.
- Тогда отведи меня в кино.
- Сейчас уже поздно, - ответил Габриель, - к тому же я все равно не успею, мне на работу к одиннадцати.
- В принципе можно и без тебя, - сказала Зази. - Мы сходим вдвоем с тетушкой.
- Я возражаю, - процедил Габриель, свирепея. Он посмотрел Зази прямо в глаза и злобно добавил:
- Марселина одна без меня никуда не ходит. - И добавил: - Не спрашивай почему, слишком доли объяснять тебе, деточка.
Зази отвела взгляд и зевнула.
- Я устала, - сказала она, - пойду спать.
Встала. Габриель подставил щеку.
- Какая у тебя нежная кожа, - мимоходом заметила Зази.
Марселина проводила ее в комнату, а Габриель достал симпатичный футлярчик из свиной кожи, на котором были выдавлены его инициалы, уселся в кресло, налил себе большой стакан гранатового сиропа, разбавил его небольшим количеством воды и принялся за маникюр: он обожал это занятие, делал маникюр превосходно и, как он считал, лучше всякой маникюрши. При этом он напевал что-то в высшей степени похабное. Затем, после песенки о проказах трех ювелиров, он принялся насвистывать не слишком громко, чтобы не разбудить девочку, сигналы военных времен: тушение огней, поднятие флага, капрал вралвралврал и т.д. В комнату вошла Марселина.
- Сразу же уснула, - тихо сказала она. Марселина села и налила себе рюмку вишневки.
- Прелестное дитя! - бесстрастно прокомментировал Габриель.
Вдоволь налюбовавшись только что обработанным мизинцем, он принялся за безымянный палец.
- Интересно, что мы с ней завтра целый день делать будем? - тихо спросила Марселина.
- Как что! Никаких проблем! - отозвался Габриель. - Свожу ее на Эйфелеву башню на самый верх. Завтра во второй половине дня.
- Ну а в первой-то что? - тихо спросила Марселина.
Габриель внезапно побледнел.
- А вдруг... - проговорил он, - вдруг она меня разбудит?!
- Вот видишь, - тихо заметила Марселина, - уже проблема.
Страшное смятение охватило Габриеля.
- Ведь дети рано просыпаются! Она не даст мне выспаться! Она меня разбудит... Ты ш меня знаешь. Если я не высплюсь - я не человек. Десять часов сна для меня - это святое. А то я заболею. - Он посмотрел на Марселину: - Ты об этом подумала?
Марселина опустила глаза:
- Я не хотела мешать тебе выполнять свой долг.
- Я это очень в тебе ценю, - многозначительно произнес Габриель, - но что бы нам такое придумать, чтобы она меня завтра не разбудила?
Они начали ломать головы.
- Можно дать ей снотворное, - предложил Габриель, - чтобы она спала до полудня или, еще лучше, часов до четырех. Говорят, есть какие-то хорошие свечи - действуют безотказно.
Из-за двери послышалось скромненькое тук-тук-тук - это стучался Турандот.
- Войдите, - сказал Габриель.
Турандот появился в сопровождении Зеленуды. Не дожидаясь приглашения, он уселся на стул, клетку с попугаем поставил на стол.
Зеленуда с вожделением уставился на бутылку гранатового сиропа. Марселина плеснула ему немного в поилку. Турандот красноречивым жестом отказало от аналогичного угощения. Габриель, покончив со средним пальцем, принялся за указательный. За все это время никто не проронил ни слова.
Зеленуда сглотнул гранатовый сироп, вытер клюв о жердочку и первым начал разговор. Сказал следующее:
- Болтай, болтай, вот все, на что ты годен.
- А иди ты в задницу, - обиженно отозвался Турандот.
Габриель прервал свои занятия и злобно посмотрел на посетителя.
- Ну-ка повтори, что ты сказал, - процедил он.
- Я сказал, - сказал Турандот, - я сказал: "А иди ты в задницу".
- Ин нна што ш эта ты намекаешь, да позволено будет узнать?
- Я намекаю на то, что я возражаю! Мне не нравится, что здесь живет эта девчонка.
- Приемлешь ты это или нет, слышишь? Мне начхать!
- Прошу прощения. Когда я сдавал квартиру, детей у тебя не было, а теперь без моего разрешения у тебя тут завелся ребенок.
- Знаешь, куда ты сейчас пойдешь со своим разрешением?
- Знаю, знаю. Ты очень неучтив со мной. Скоро ты будешь выражаться совсем как твоя племянница и опозоришь мой дом.
- Бывают же недоумки! Ты хоть знаешь, кто такие "недоумки"? Болван ты эдакий!
- Ну вот, начинается, - сказал Турандот.
- Болтай, болтай, вот все, на что ты годен, - вмешался Зеленуда.
- А что, собственно, начинается? - с угрозой в голосе спросил Габриель.
- Ты начинаешь изъясняться неподобающим образом