Москвина Марина Львовна - Загогулина стр 15.

- А Тумпаков с курицей, - радостно подхватил Александр Митрофанович, - будут признаны невиновными!

- Ну, товарищ Ершова, - сказал мой дедушка, - вы у нас - прямо царь Соломон. Вопрос к свидетелю!

Да, курица не нарушала. Я так и сказала бы, но вспомнила, как прошлым летом пересидела в пруду и схватила ангину. А Клюнин принес растопленный жир свиньи. "Давись, а пей", - сказал тогда Клюнин. Гадость страшная, но он-то хотел добра!

А правда как же? А дядя Толя? Ведь он два раза катал меня на паровозе! Зато за него тетя Галя горой. И почему Клюнин такой один ходит?

- Лен! Ты чего? - спрашивает дедушка.

А я думаю! Свои ведь люди-то, не чужие!

Вот бы нашему Клюнину родственную душу найти! У которой тоже бы кора головного мозга справа соединялась. Привез бы ее сюда, показал бы окрестности. Мочило с тритонами! Логово кабанов!.. "Муть?" - он спросил бы. А она ответит: "Конечно, муть!"

- Да имел ли место вообще, - не вытерпела Ершова, - факт выскакивания курицы?..

- Факт выскакивания - да, - говорю.

И смотрю на деда. А мы с ним друг друга понимаем без слов.

- Сядь, Лен, - сказал дедушка и говорит: - Я, товарищи, недавно по радио слушал. Один ученый докладывал. "Все мы состоим из звездного вещества!" Ты, Митрофаныч! И гражданка Ершова! Ты, Клюнин, тоже не исключение!

Огорошив этим Конфликтную комиссию, дед мой, Иван Терентьевич, объявил:

- Не для протокола! Стекло вставлю я! При условии! Что Клюнин НИКОГДА - ни вслух, ни про себя - не скажет слова "муть".

Клюнин встал. Всегда сутулый, он выпрямился! Он голову поднял, хоть вечно ходит понурый! Глаза - как у боярыни Морозовой с картины художника Сурикова!..

- Чем так, дядь Вань, - сказал он, - лучше я сам!..

- Кремень! - крикнул кто-то из собравшихся. - Не отрекся!!!

И Конфликтная комиссия дружески двинулась в деревню. В самом деле, глупо разводить конфликты, раз уж все мы без исключения состоим из звездного вещества.

Семь летучих пассажиров

Поезд шел медленно, как будто ему не хотелось уезжать так поздно вечером.

- Билеты, пожалуйста! - на весь вагон раздался бас.

И к нам в купе явился проводник с черными бакенбардами, абхаз. Он забрал у мамы билеты, сунул в планшет и сказал:

- Приятного путешествия в нашем фирменном поезде!

А я на поезде не хотела. Я хотела на самолете. Но мама - ни в какую! Поэтому я сказала:

- Мне больше нравится самолет.

- На самолете быстрее, - согласился проводник. - Но в поезде! - Он поднял указательный палец и потряс им около бакенбарда. - Поезд - это поездка! Это путешествие! Это приключение!!

Я говорю:

- Какие же тут приключения? Все только и делают, что спят или едят.

- Слушай, не будь ты как тот пассажир из прошлого рейса, - проводник сел и уперся кулаками в коленки. - Он мне заявляет: "Дайте таблетку: голова болит от этого однообразного шума!" А? Однообразного?! - Проводник ухмыльнулся. - Да я глаза закрою - скажу: по лесу мы едем. По городу… по полю!.. В туннель! Из туннеля. К станции подъезжаем… - все по стуку колес! А на мосту! Тут уже не стук - грохот! Ветер свистит, мост гудит!

- В самолете, - говорю, - все равно интересней.

- Не обращайте внимания, товарищ проводник, - сказала мама. - Просто Лена сегодня не в духе… За постель сейчас платить?

- Можно сейчас, можно потом, - ответил проводник. - Спокойной ночи.

Мама начала стелить постель, а меня, чтоб не мешала, выставила в коридор.

По коридору слонялся мальчик в клетчатой рубашке. Подходит и, как будто мы сто лет знакомы, спрашивает:

- Сказать одну вещь?

Я отвернулась, молчу и в окно смотрю.

Он с другой стороны:

- Ладно, - говорит, - скажу. У нас в купе едут летучие мыши.

- Живые? - я не поверила.

- Еще какие! Их один турист в пещере наловил. Я хотел мышь попросить, чтоб у нас в Салехарде ребятам показать! А папка не разрешил. Мой папка знаешь кто? Вертолетчик!

Та-ак! Это уже интересно.

- Покажи, - говорю. И сама не знаю, кого хочу больше увидеть: летучих мышей, папу-вертолетчика или туриста из пещеры.

Колин папа был такой, что целое окно загораживал. И как атлант, сидя, верхнюю полку головой подпирал. Только атланты бледные и хмурые, а Колин папа - наоборот. Навалил на стол продуктов, ест и разные истории из своей вертолетчицкой жизни рассказывает. Увидел нас, даже свистнул.

- Во! - говорит, - Колька шустрый! Весь в меня! Садись, барышня, дуй "Фанту"!

На верхней полке уже похрапывала старушка с пучком. На нижней сидел турист. Рядом с ним стояла большая картонная коробка. В ней кто-то возился и попискивал.

- Мыши-то кормленые? - спрашивает Колин папа.

- Второй день не едят, - махнул рукой турист.

- Так ты им сальца с чесноком! Милое дело! - Колин папа развернул тряпочку и отрезал сала.

Турист запустил руку в коробку… и достал мышь!

Из его кулака выглядывали уши торчком, глаза под самыми ушами и уголки крыльев. От сала мышь отвернулась.

Я говорю:

- Может, ей чего-нибудь молочного? Мыши-то ведь млекопитающие!

- Сырок! С изюмом! - Коля покопался в сумке и выудил творожный сырок.

При виде сырка летучая мышь скорчила такую физиономию, что всем стало ясно: молочные продукты эти мыши вообще терпеть не могут.

- Потому что всухомятку! - догадался Коля.

- Точно! - обрадовался папа. - А ну, Колюнь, сгоняй к проводнику. Пускай чаю нальет. Скажи, покрепче! Чтоб взбодрились!

Пришел проводник со стаканом в подстаканнике. Он ложкой зачерпнул чай, подул и поднес мыши.

Летучая мышь только голову в плечики втянула.

- Голодовку объявили, - сказал турист. - Ничего, еще попросите! - Он засунул мышь обратно и начал уплетать сырок.

- Не попросят, - вдруг сказал проводник. - Летучая мышь в неволе есть не будет. Сколько их у тебя?

- Семь штук! - гордо ответил турист.

- Семеро. - Проводник положил руку на коробку. - Где им в городе жить? В подземном переходе?

- Зачем? - Турист уничтожил сырок и принялся за сало. - Я их друзьям дарить буду!

- Если бы меня, - сказал своим басом проводник, - взять из поезда, вытащить, в пещеру сунуть! Я в пещере не то что есть - заснуть не смогу! Я к шуму привык, они к тишине! В общем, вот: летучая мышь в неволе жить не будет!

Проводник ушел. Меня тоже мама спать позвала.

Только я пижаму натянула, слышу:

- Удрали! Мыши удрали!

Выскакиваю в коридор. Мама вслед:

- Куда босиком? Вернись!

А там уже Коля! И его папа в одних трусах! И еще пассажиры! Все пихаются! Толкаются!..

- Граждане! Воздушная тревога! - кричит вертолетчик и полотенцем, как пропеллером, крутит.

А мыши - вжих! Вжих! На кожаных крыльях. Как будто между папой и летучими мышами воздушный бой идет.

Турист с пустой коробкой по коридору носится, глаза выпучил, а что делать - не знает.

Кто-то кричит:

- Проводник! Почему воробьи в поезде?

Одна мышь - раз! - обратно в Колино купе. Старушка спит себе, ухом не ведет. Единственная на весь вагон. Мышь подлетает, в бабкин пучок вцепилась и повисла на гребенке вниз головой. Бабка спросонья ее - хвать! Помяла в руке, зачем-то понюхала.

- Господи, - говорит, - И-исусе! - и давай летучую мышь под подушку запихивать.

Один с чемоданом в коридор выскочил, две авоськи на плече.

- Кровососы! - вопит. - А-а-а!

- Закрой рот! Мышь влетит! - рявкнул вертолетчик, врезавшись в чемодан.

А мыши - со свистом, зигзагами, над головами! Сами с гулькин нос, а посмотришь на тени - пеликаны!

У полустанка поезд замедлил ход. Рядом со мной появился проводник:

- Что я тебе говорил?! А ты - "самолет, самолет"… - и он открыл окно.

- Кто? Окно? - турист подбежал. - Ух! Ух! - а закрыть не может. - Девочка! Стой здесь! Не пускай! Я сейчас!

Я влезла на выступ, руки растопырила. Вижу, прямо на меня мышь летит. Я - оп! - и голову нагнула.

Она фьють в окно!

За ней вторая - фьють!

- Три!

- Лена, уйди от окна! - кричит мама. - Надует! - а ко мне пробраться не может.

- Ловишь? - спрашивает снизу Коля.

- Ловлю! - говорю. - Ой! Четыре!

- Пять, шесть… - считает проводник.

- Семь!!! - кричу. - Их всех… сдуло!

- Что значит - сдуло?! - рассвирепел турист. - Кто окно открыл?!

- Да! - пробасил проводник. - Кто разрешил открыть окно во время движения поезда? Граждане, разойдитесь! Зачем так волноваться? Почему дети не спят?

"Ту-дух! Ту-дух! Ту-дух!" - стучат колеса. В туннель. Из туннеля. Мчится наш фирменный поезд с черными окнами: в туннеле черно, и небо черное, и чернее, чем небо, горы.

Интересно, найдут они свою пещеру? Мне кажется, найдут. Шумит поезд, укачивает. И вдруг колеса застучали совсем по-другому. Не застучали - загромыхали! И этот грохот срывался вниз и возвращался. Падал - и возвращался.

"Мост!" - я отодвинула занавеску, прижалась лбом к стеклу. Внизу была река. По реке плыл корабль, большой, весь в огнях.

- У-у-у! - загудел корабль. И наш поезд ответил:

- У-у-у…