Москвина Марина Львовна - Загогулина стр 10.

Голова вращала глазами, подмаргивала и улыбалась.

- Ап! - сказал фокусник и накрыл ее скатертью. - Сим-салабим абра-кадабра! - сказал он, и стол опустел.

Я встала. Дядя Георгий схватил меня за куртку.

- Не бойся, - шепчет. - С ним ничего! Он, скрючившись, сидит под столом.

- Но под столом-то его нет! - говорю я.

А дядя Георгий:

- Там он, в мешке, прозрачный!..

- Мира и счастья вам, дорогие друзья! - сказал фокусник, подхватил свой стол и, изобразив звук уходящего поезда, скрылся за кулисами.

Бешеные аплодисменты потрясли клуб санатория "Прибой". Но выходил ли на поклон фокусник, я не знаю. Клубным двором, вверх по лестнице без перил, длинным коридором мимо захлопнутых и распахнутых дверей, я бежала искать папу.

Конечно, я понимала, фокус есть фокус. Но как-то неприятно вертелось в уме это фокусниково "все, что нам дорого… можно - хоп! - и потерять!" Нет, я понимаю, имелся в виду зонт. Сигара, курица!.. Не папа же, в самом деле! И все-таки сию минуту мне надо было увидеть его - ЦЕЛИКОМ!

Подбегаю к "артистической", а из-за двери:

- Кр-рах!

- Бац!

- Кр-рум! - какие-то страшные удары. Мне стало совсем не по себе. Толкаю дверь и вижу: в тесной комнате, заставленной ширмами, ящиками, клетками с курицей и голубями, сидят и большими булыжниками колют грецкие орехи мой папа, фокусник и культорг.

- Я вам всю музыку испортил, - говорил папа. - Не выдержал. Исчез раньше времени!..

- Что вы, Валерий Борисович! - успокаивал папу фокусник, выбирая орешек из скорлупы. - Вы ассистировали, как зверь. Слету, без репетиций! Вот бы мне с кем поработать на пару!..

- Обоих, обоих благодарю! - бормотал культорг. - Лекция! Иллюзион! Аншлаг! Бесподобно!.. - и приглашал папу с фокусником в ресторан.

А фокусник приглашал в гости в Ялту!..

А папа - к нам домой!..

А фокусник рассказывал, что когда он приехал первый раз в Москву, его поразило обилие ворон и что не сосна, а елка на Новый год!..

Поздно вечером я и папа шли к себе по берегу на край города. Над горизонтом после заката осталась белая полоса, от этого он казался приподнятым, как настроение у нас с папой.

- Он говорит: "Валерий Борисович! Спасите! Мой ассистент уехал по ошибке в Батуми!" А я ему: "Вы соображаете? Я только что… серьезную лекцию!.." Стали сажать туда культорга, а он, представляешь? Не помещается! Я говорю: "Давайте мне маску!" А он мне: "Где же я ее возьму? Мой ассистент работал в натуре". И тут я вспомнил: дядиванин чулок! Думаю - была не была, в чулке никто ничего не заподозрит!..

Папа рассказывал, улыбался, взмахивал руками и не замечал, что давно уже шлепает в ботинках по морю.

И мне так приятно было шагать по его следам.

Он был такой воздушный

На уроке географии нам объясняли погоду. Ну и географ Борис Матвеевич спрашивает:

- Кто знает, с помощью чего определяется высота облаков и сила ветра?

Я говорю:

- С помощью шара-пилота!

- Молодец, Шишкина! - говорит Борис Матвеевич. - А кстати, откуда тебе известно?

Я говорю:

- Мне сказал мамин друг Тит Акимыч. Он полярник. Дрейфует на льдине и запускает шары.

Наши зашевелились.

- Из Арктики? Или Антарктиды? - спрашивает Борис Матвеевич.

- Северный полюс! - говорю я.

- Арктика! "Кухня погоды"! - воскликнул Борис Матвеевич. - Вот бы такого человека позвать к нам на урок.

- Нет, - говорю, - Тит Акимыч был в отпуске и жил у нас дома. А теперь улетел. В Карское море на остров Большевик.

И тут Прохорова со второй парты говорит:

- Ну и врать здорова! Никакой у них полярник не жил!

Наши зашумели.

- Что вы, Шишкину не знаете? - сказала Прохорова. - Она всю жизнь врет.

Он ЖИЛ у нас, ЖИЛ! Он ПРАВДА прилетал с островов Северной Земли! Мы к его приезду готовились целый день! Мама испекла пирог с яблоками. Бабушка шашлыки готовила, а меня послали за арбузом.

Возвращаюсь - Тит Акимыч приехал. На вешалке меховая куртка, а у двери унты с рюкзаком. А как он обрадовался, когда увидел арбуз!

- Шесть лет, - говорит, - арбуза не едал!

Мы тогда Титу Акимычу весь арбуз отдали.

Он его ложкой ел. Загорелый такой, бородатый, и рубашка у него в розовую капусту.

Мама еще сказала:

- Тит чем-то похож на Фритьофа Нансена.

Хотя нос у Тита Акимыча гораздо толще, чем у Нансена. Но ведь дело не в носе!

Главное, что Тит Акимыч избороздил на льдинах весь Ледовитый океан.

А как он привез торосы!

- Торосы-то мои, - говорит, - не прокисли? Принеси, Лен. В правом кармане - на вешалке.

В кармане?! Торосы?! Да это же ледяные глыбы! Смотрю - из титакимычевой куртки торчит бутылка с наклейкой: "Торосы Карского моря". А в этой бутылке растаявшие глыбы - голубая вода. Я вытащила пробку и отхлебнула торосов. На вкус они теплые, чуточку солоноватые. Даже как вспомню - сразу во рту торосный привкус…

Я пришла из школы и написала письмо. На Север. На дрейфующую полярную станцию СП-23! Я написала:

"Тит Акимыч! Рассказала про вас в классе. А Прохорова сказала, что я вру. Если б вы забыли торосы в морозилке! Если б не отдали их в институт! Я бы отнесла эту бутылку в школу! И доказала бы этой Прохоровой! Им всем бы! А что теперь?

С приветом - Лена Шишкина".

Ответа я начала ждать с завтрашнего дня. Понятно, конечно, далеко! Пурга! Бураны! Ледовитый океан! Но кто-кто, а Тит Акимыч должен был ответить! И он ответил. Он прислал бандероль - черный ненадутый шар-пилот. И три записки:

"Лена, торос в бутылке - не доказательство. Прохорова скажет, что это вода из-под крана. Другое дело - шар-пилот.

Доедешь до метро "Тушинская", и две остановки автобусом до аэродрома. На метеостанции шар надуют водородом. Запустите всем классом.

Привет маме, папе, бабушке. Тит Акимыч".

Вторая записка - "Метеорологу Тушинского аэродрома":

"Уважаемый коллега! Наша честь в ваших руках. Надуйте шар! Надо позарез. Заранее благодарен - метеоролог полярной станции СП-23 Тит Шурупов".

Третья записка - Прохоровой.

Тушинский аэродром был обнесен дощатым забором. В брезентовых масках стояли за забором вертолеты. На толстые дырявые лопухи сыпались коричневые листья. Они хрупали под ногами, как сухая картошка в пакетике.

Войдя в ворота, я очутилась перед розовым домом. На нем - другой дом: круглый, с полосатым колпаком и вертушкой.

В комнате метеорологов на деревянной лесенке стояла женщина в вязаном платке. Через увеличительное стекло она разглядывала барометр:

- Девятьсот восемьдесят четыре и две десятых миллибара…

Зазвонил телефон.

- Да? Это Маргарита! Парашютистам никаких прыжков. Мы дали штормовой ветер.

Метеоролог Маргарита положила трубку и обернулась. Я протянула ей записку.

Вместе с Маргаритой мы поднялись к серебряной изгороди. Проволоки, столбы, теодолит, будка с градусниками, железные кубы под замком - все было серебряного цвета.

- Смотри, - Маргарита показала на верхушку флюгера, - верхнюю флюгарку сбила, а теперь сидит.

С раскуроченного флюгера на нас глядела ворона. Над ней целиком и клочьями проносились тучи. Солнце то появлялось, то исчезало. На доме ошалело крутилась вертушка. Будто бы "кухня погоды" не Арктика, а Тушино!

- Сюда, - сказала Маргарита, и я спустилась за ней в каменный колодец.

Внизу было водородохранилище с травой на крыше, листьями и астрами. Холодные и зеленые, толпились в хранилище баллоны. И тут что-то зашипело! От этого шипения у меня сразу заложило правое ухо. В руках у Маргариты раздувался черный полярный шар. Он рос дулей - с одного боку! Разбух на все водородохранилище! Он вытолкнул меня в дверь. И уже сквозь шар я видела, как Маргарита сняла его со шланга и сказала:

- Бери веревку! Завязывай "аппендикс".

Голос Маргариты был как из трубы.

- Держи, - сказала Маргарита и отдала мне шар.

Ух, как он рванул вверх! Я еле успела зажать в кулаке веревку. А как он пах! Это же с ума сойти, как он прекрасно пах резиной!

Я снова очутилась на холме. Выглянуло солнце. И я увидела, что шар не только черный и прозрачный. В нем отражалось все, как в самоваре! В нем отразился аэродром! Желтые планеры с крыльями в красную полоску, ангар, прожекторы, пожарная машина, зеленые хвосты вертолетов!..

По взлетной полосе мчался грузовик с кузовом в черно-белую клетку. Отраженный шаром, он взлетел над полосой и пропал среди птиц.

Шар стукался об меня, в голове звенело! Он крутился, как облитый чернилами глобус! Из верхнего полюса расходились и сходились в "аппендиксе" черные меридианы.

Был час пик. Шар-пилот я везла домой в метро. Он уткнулся в потолок битком набитого вагона. Под землей шар вел себя тихо. Он отражал поднятые к нему лица.

- Чегой-то?..

- На нем можно улететь?