Майя читала новую книгу Николая Козлова и балдела от каждой фразы. Стиль ей, собственно, нравился только местами. А вот идеи - почти всегда и все. Муж Козлова не любил, называл его козлом (Майя ужасно обижалась) и говорил, что он, то есть Козлов, дешевый авантюрист, а никакой не психолог. Но Майя все равно часто зачитывала вслух отдельные места. Володя сердито отмахивался, но иногда невольно втягивался в навязанную Майей дискуссию. Вот и сегодня завязался спор о любви, долге, семье.
- Когда любят и уходят к другому - это понятно. А когда… - сказал Володя.
Он сказал это после энергичного выступления жены, которое она перемежала Козловскими цитатами. Сказал и запнулся, подбирая выражение поприличнее.
- А когда увлекаются и никуда не уходят - это тоже нормально, - продолжила за него Майя.
- Для тебя - да. А для большинства людей - нет. Это ты можешь себе позволить, пользуясь тем, что я закрываю глаза на твое… В русском языке этому давно есть одно слово. Я думаю, ты знаешь какое.
- Ну, про слово не будем. Я не обиделась нисколько. А что касается того, что ты закрываешь глаза… то для тебя, Вовусик миленький, в этом есть огромный смысл.
- Какой же, позволь тебя спросить?
- Пока ты не встретил ту, с кем хотел и мог бы жить, тебе лучше со мной, чем одному. Уйти из принципа и маяться - глупо. Нам хорошо вместе. Тебе иногда больно (наверное, очень больно) оттого, что я… Но мне нужна подпитка, ты это понимаешь. Именно она дает мне возможность любить тебя. И ты это прекрасно знаешь.
- Брось, о какой любви ты говоришь? - Володя презрительно скривил губы.
- О моей. О моей любви к тебе. - Майя как-то неожиданно заплакала, подошла к дивану, где сидел муж, опустилась на пол, обняла его колени и разрыдалась уже громко, в голос. - Ну неужели ты не понимаешь, что ты - родной, близкий, единственный… И никто не нужен мне на твоем месте…
- Если бы ты меня любила…
- То не изменяла бы! Да? Ну кто придумал, что это должно быть именно так? Кто?! Ты ведь лучше других знаешь, что если я против своей воли буду вести тот образ жизни, которого ты от меня требуешь…
- Ничего я не требую. - Володя хотел отбросить Майины руки и встать.
Но она не пустила его и продолжала уже спокойно и тихо:
- Ты умный, ты все понимаешь. И догадываешься, каким (она выделила это слово) должен быть мужчина, чтобы его любила такая ненормальная, как я. Меня надо каждый день завоевывать. Словами, поступками, большими и красивыми. Тебе это не под силу. Да и никому не под силу.
- Тебе лучше было бы жить одной.
- Да, да! Я знаю это. Знаю, что мучаю тебя. Но ведь ты свободен. Брось меня. Уходи! Тебе будет легче?
- Нет. Я хочу, чтобы была семья, чтобы Вероника не рвалась между нами. Чтобы у нее был дом. Понимаешь ты это или нет?! - взорвался наконец Володя.
- Так и я этого же хочу, бестолочь несчастная! - тоже закричала Майя.
Потом она сникла, снова положив голову мужу на колени, и в колени же, глухо, спросила:
- Но разве только это? Разве ты меня не любишь?
- Люблю, - сказал Володя.
Сказал просто, без вздоха, без каких-либо особых интонаций. И все равно (Майя точно знала) это была правда.
- И я тебя. Только не по-твоему. Ты мне очень-очень нужен. Но я не могу стать другой. Понимаешь?
Володя отвернулся. Всегда считалось, что он это понимал. А вот выясняется, что нет. Не понимает. Осознание этого вернулось к Майе новым приступом отчаяния.
- Ну не могу! - зарыдала она и, отняв руки и голову от колен мужа, уткнулась лицом в пол.
Володя оставался сидеть на диване. Майя вытянулась на полу во весь рост и перевернулась на спину. Она перестала плакать, только вытирала обеими руками мокрое лицо и хлюпала носом. Ждала. Очень ждала, что муж подойдет и пожалеет.
- Бедная ты моя, - Володя присел рядом, положил руку ей на лоб, - по-моему, ты уже наревела себе температуру. Майя, ну давай ты меня простишь за этот разговор? Ладно?
Майя схватила его руку и начала исступленно целовать:
- Миленький мой, родненький, это ты, ты меня за все прости.
Потом, остановившись, помолчала и с трудом произнесла:
- После этих слов нужно сказать: я так больше не буду. А я не смогу тебе этого сказать…
- Ну и не надо. Успокойся. Хорошо?
Володя поднял Майю с пола. Она прижалась к нему, обессиленная, благодарная и покорная. Они стояли так долго. Майя боялась, что Володя оторвется первым и скажет какую-нибудь будничную фразу. А он хотел бы это сделать, потому что не любил подобных сантиментов, но знал, что жене это будет неприятно. И терпеливо ждал, когда она это сделает сама.
Был обычный день. Отчитав свой "современный русский" на инфаке, Майя Сергеевна должна была через полтора часа появиться в другом корпусе, на своем факультете. У нее сегодня была всего одна пара, хотелось домой. Но назначили заседание кафедры: полтора часа где-то болтайся, а потом будь добра явиться на это самое заседание.
Майя решила немного погулять, а по пути зайти в магазин, точнее, в торговый комплекс, который недавно открыли и назвали громко, с претензией - "Новый посад". Майя шла не спеша, наслаждаясь весенним воздухом, капелью, покоем и гармонией в душе. Вот она, такая молодая и симпатичная, идет себе по улице и всему радуется. Радуется тому, что у нее хорошая работа, где все ладится, что у нее замечательный муж, умный, тонкий, все понимающий, и красавица дочь, подающая большие надежды. И наконец, у нее есть Сережа. Молодой и сильный мужчина, которого она боготворит. Майю пронизало острое желание видеть, трогать, целовать его плечи, руки - всего, стройного и красивого, как молодой олень (когда и где Майя видела молодых оленей, она не помнила, но была уверена, что они выглядят именно так: настороженно-нежные глаза, гладкое и мускулистое тело, гармоничная подогнанность всех членов). Господи, за что ей такое счастье? И как скоро придется расплачиваться за то, что ей досталось так много хорошего в этой жизни?
Майя бродила по "Посаду", глазея на множество красивых и дорогих вещей, понимая, что ей никогда ничего из них не купить, и все-таки прикидывая, как бы она в них выглядела. Пожалуй, хорошо бы выглядела. Даже очень хорошо. Но она и без них - любима. С Сережей они виделись вчера. И пока он не пропал на неделю, она еще действительно чувствовала себя любимой.
Думая о своем, Майя как-то не очень хорошо различала вокруг себя людей. Их было, кажется, много. Кто-то вместе с ней двигался вдоль прилавков, кто-то спешил навстречу. Именно в спешащих навстречу вдруг ясно и очень близко обрисовались два знакомых лица. Первое - более знакомое, точнее, слишком знакомое, самое знакомое на свете - Сережино. И второе, знакомое меньше, по фотографии, - его жены Лены.
Наверное, нужно было сделать вид, что это люди из толпы - и не более того. И идти себе дальше. Нужно было. Но не получилось. Майины глаза остановились на Сережиных, и она никак не могла отвести их в сторону. С ним приключилось то же самое. И не заметить это было невозможно. Лена все и сразу поняла, попятилась назад. Майя в конце концов оторвала взгляд от Сергея и отвела его - но не в сторону (в сторону опять-таки не получилось). Она попала в другие глаза - глаза его жены. Там были боль, обида, смятение. И растерянность. И детская беспомощность. Но не было ненависти. Это Майя увидела и поняла сразу же. И ее захлестнуло чувство вины и благодарности к этой удивительной женщине. Которая, несмотря на свою молодость, была великодушна и мудра - так же, как Майин Володя.
Майя наконец смогла опустить глаза. Но что было делать дальше? Что?
- Здравствуй, Майя. Познакомься. Это моя жена - Лена, - сказал Сергей.
- Здравствуйте, - выдохнула Майя. - Здравствуйте, Лена.
Лена молчала, глаза у нее были на мокром месте, но держалась она с достоинством. Майя очень испугалась быть жалкой на ее фоне и заговорила. Кажется, слишком быстро.
- Вы здесь в первый раз? Нравится? Мне - не очень. Цены слишком высокие. Не подступишься. Но красиво. Продавцы вежливые.
Лена молчала. Майя остановилась и вопросительно посмотрела на Сергея.
- Майя, ты куда сейчас? Мы тебя подвезем, - ответил он на ее взгляд.
- Нет, нет… Что вы, ребята… Не надо… Мне недалеко… Не надо.
- Конечно, подвезем, - сказала Лена. Голос у нее был низкий и все-таки очень детский.
- Знаете что, девочки, вы посидите немного в баре, я сейчас железки кое-какие посмотрю, и поедем. Хорошо?
- Хорошо, - сказала Майя, снова слабо понимая, что происходит.
Сергей отвел жену и любовницу в бар, заказал им мороженое и кофе и ушел.
- Да-а, - задумчиво протянула Майя. - Как в страшном сне.
- Почему в страшном сне, - возразила без вопросительной интонации Лена. И серьезно заключила: - Это жизнь.
- Милая моя девочка, прости меня, если можешь…
Майя накрыла ладонью руку своей… Соперницы? Да нет, подумала, не подходит это слово. Жена Сережи доверчиво посмотрела ей в глаза.
- Леночка, солнышко, пойми, я - лучший вариант. Потому что не хищница, не истосковавшаяся от одиночества женщина, которая всеми силами стремится отобрать чужого мужа. У меня есть свой. Я для тебя не опасна, поверь мне. Пожалуйста. Сергей очень любит тебя. Обожает детей. Ваша семья крепка. А то, что есть я, - это не помеха. Скорее, наоборот.
Майе было тяжело все это говорить, она с трудом подбирала слова.
- Я знаю, - ответила Лена. - Я понимаю. Майя Сергеевна (да, она знала, как зовут любовницу мужа), вы не переживайте так.
- Господи, Леночка, разве так бывает? Наверное, только в кино. Да и в кино я что-то такого не видела.