"Наверно, у меня язык слишком короткий", - думает Фридер и пробует полизать живот.
Получается плохо. По правде сказать, совсем не получается.
Фридер перестает умываться и размышляет.
У кошек, должно быть, язык подлиннее, или они умываются как-то по-другому. Но как?
И тут ему кое-что приходит в голову.
Фридер громко мяукает, сжимает ладони, как будто они кошачьи лапы и плюет на них, пока хватает слюны. Обслюнявленными руками-лапами он трет себе лицо, натирает кончик носа, а потом и шею. Смотри-ка, вот так получается. И Фридер решает, что этого хватит.
Он в последний раз красиво, долго и громко мяукает, встает и надевает пижаму. Потом отодвигает стул от дверной ручки, прыгает в кровать и зовет:
- Ба! Можешь приходить. Чтобы сказать "спокойной ночи". Я чистый!
Но все тихо. Никто не отвечает.
Фридер зовет еще раз. И еще раз. Ничего. Бабушка не отвечает, бабушка не приходит. Где же она? Фридер вылезает из кровати и выбегает из комнаты. Мчится на кухню. Бабушки нет. Теперь в гостиную. Бабушки нет.
- Бабушка… - зовет Фридер, и в нем медленно поднимается страх, - Бабушка!
Бабушка не отвечает, но он слышит, как что-то журчит… это журчит в ванной комнате. Фридер несется туда… Бабушка стоит на коленях перед совершенно полной ванной. Приятно пахнет лимоном - это его любимая пена для ванны. Но бабушка не смотрит на Фридера, она занята: она пускает между горами пены кораблики. Фридер сразу замечает - среди них есть новый. Это парусная лодка. С зеленым в полоску парусом! Он давно уже хотел такую!
- Ух ты, бабушка! - кричит Фридер.
С быстротой молнии он сбрасывает пижаму и одним прыжком оказывается в воде. Посреди лимонной пены. Перед ним качается новая парусная лодка. С зеленым в полоску парусом.
- Грязнуля, - говорит бабушка и делает руками большие волны, так что лодку выбрасывает Фридеру на живот. - Ты же мальчик, а не кошка, заруби это себе на носу!
- Ага, - говорит Фридер и улыбается, и ныряет, и выныривает снова, и хватает парусник, и чмокает бабушку в щеку. А потом бабушка и Фридер играют в "Большое морское путешествие" и в "Подводную лодку", а потом устраивают соревнования всех корабликов. И побеждает… новая лодка.
С зеленым в полоску парусом.
Хочу быть послушным
- Бабушка! - кричит Фридер и дергает бабушку за юбку. - Бабушка, когда же ты мне дашь что-нибудь поесть? Я голодный!
- Да отстань ты от меня ради бога, внук! - ворчит бабушка. - И вообще, как ты со мной разговариваешь? Так послушные дети не разговаривают, если хочешь знать!
И она энергично мешает ложкой в кастрюле. Там варится манная каша, но она еще не готова.
- Бэээ, бэээ, бэээ! Я голодный, голодный, голодный! - весело горланит Фридер, скачет вокруг бабушки и барабанит по столу кулаками.
- Ну, сейчас я тебе задам! - кричит бабушка и вся краснеет. - Сейчас же замолчи, а не то дом обрушится!
- Бэээ, бэээ, бэээ, а вот и нет, а вот и нет! - продолжает вопить Фридер и барабанит по столу так, что тот весь трясется.
Тут бабушка хватает его, выпихивает из кухни и тащит в детскую.
- Сиди тут, - говорит она и сердито смотрит на Фридера, - пока снова не станешь послушным и не успокоишься! И чтоб ни звука, ты меня понял?
С этими словами она плотно закрывает за собой дверь и снова идет на кухню.
Фридер стоит в детской и сердится.
Вот всегда нужно быть послушным! Никогда нельзя шуметь, ну просто совсем никогда. А ведь шуметь и быть плохим гораздо интереснее!
Фу, какое все противное! И бабушка тоже противная! Фридер сердито топает ногами, но не громко - так, чтобы бабушка не услышала.
Только если она не услышит, тогда и делать это незачем. Фридер перестает топать ногами и размышляет.
Быть плохим интересно, когда кто-нибудь все это видит, и слышит, и сердится.
Фридер вздыхает. И вдруг ему кое-что приходит в голову. Ну хорошо, если ему не разрешают быть плохим, тогда он будет хорошим и послушным! Да еще каким!
Вот бабушка удивится! Пусть узнает, каково это!
Фридер ухмыляется сам себе и выбегает из комнаты. Перед кухонной дверью он глубоко вздыхает, а потом стучится - тихо и осторожно.
Очень нежным и очень тонким голоском он говорит:
- Добрый день, дорогая бабушка, можно мне, пожалуйста, войти? Большое спасибо!
С этими словами он сам открывает дверь и на цыпочках подходит к бабушке.
Она стоит у стола, в руках у нее - миска с манной кашей и соусник со сладким малиновым соусом.
- Оооо, какая замечательная кашка, - говорит Фридер сладким голоском, сделав губки бантиком, и три раза хлопает в ладоши, но совсем-совсем тихо и нежно, как самый что ни на есть приличный мальчик.
- Можно мне, пожалуйста, спасибо, получить совсем-совсем немножечко этой кашки, о, большое спасибо!
И он отвешивает бабушке глубокий поклон, склонившись почти до пола.
Бабушка смотрит на него большими глазами, а потом говорит:
- Да ты что, с ума сошел?
Но Фридер уже семенит на цыпочках к раковине и там принимается долго и тщательно мыть руки, а по: том и шею, и при этом сюсюкает ласковым голоском:
- Ах ты, Фридер, ах ты, грязнуля. Давай-ка, умойся как следует! Вот так хорошо! Вот так правильно!
Потом он садится за стол, держась очень прямо, складывает ручки на коленках, хлопает глазами и невинно смотрит на бабушку.
- Какая муха тебя укусила, - говорит бабушка растерянно, ставит миску с кашей и соус на стол и садится, - Может, у тебя температура, внучек? - спрашивает она испуганно и тянется пощупать Фридеру лоб.
- Нет, большое спасибо, - отвечает Фридер, и голосок у него еще тоньше, чем раньше.
Он пищит на самой высокой ноте:
- Я просто очень послушный и хороший. Приятного аппетита.
- Ну надо же, - удивляется бабушка, и оба принимаются за еду. Точнее сказать, ест одна бабушка. Фридер кушает.
Он накладывает совсем по чуть-чуть каши ножом на вилку и отправляет ее в рот. От малинового соуса он отказывается. Потому что соус нельзя есть ножом и вилкой. Даже одну только кашу есть так довольно трудно…
И при этом он сладким голоском все время поет - к месту и не к месту - "пожалуйста", и "большое спасибо", и "любименькая бабулечка".
До тех пор, пока бабушке это не надоело совершенно.
- Черт побери! - кричит она и швыряет свою ложку. - Прекрати! Мы же не в сумасшедшем доме! Сейчас же веди себя снова так, как полагается!
Фридер смотрит на бабушку укоризненно, возмущенно качает головой, говорит "тц-тц-тц!" и указывает на ложку, которую бросила бабушка.
С ложки капает манная каша. Прямо на стол. На скатерть!
- Да что за черт! - снова кричит бабушка и принимается вытирать скатерть. - Это все из-за тебя! Ты виноват! Потому что ты такой отвратительно послушный!
Она с упреком смотрит на Фридера и на пятно на скатерти.
Фридер усмехается, потом вскакивает, идет к бабушке и шепчет ей в правое ухо:
- Ну ладно, тогда я больше не буду хорошим!
Потом чмокает бабушку в щеку и шепчет ей в левое ухо:
- Значит, теперь мне можно быть немножко плохим?
Бабушка глубоко вздыхает:
- Ладно, раз надо - значит, надо! Главное, что ты снова здоров. Ты же вел себя так, как будто заболел. Это было ненормально!
Фридер сияет, хихикает и громко объявляет:
- Тогда теперь я буду есть, как свинья!
И немедленно залезает пальцами в кашу, так что брызги летят в разные стороны, запихивает ее себе в рот, а соус лакает языком прямо из соусника.
- Ха! - вскрикивает бабушка. - Что, обязательно вот так себя вести?
Фридер яростно кивает. На рубашке у него пятно от соуса.
- А то я ведь снова могу стать послушным, бабушка, вот увидишь! - говорит он и с сияющей улыбкой смотрит на бабушку.
- Только не это, - вздыхает бабушка, - лучше уж так!
И усмехнувшись, она принимается выковыривать пальцами изюм из каши.
До самого конца ужина бабушка и Фридер ведут себя так, как, наверно, и свиньям не снилось. Свиньи ведут себя за едой обычно гораздо приличнее, чем бабушка и Фридер в этот вечер.