Микки-Маус
- Бабушка! - кричит Фридер и дергает бабушку за юбку, - бабушка, я хочу новую рубашку. И чтоб на ней был нарисован Микки-Маус!
- Да отстань ты от меня ради бога, внук! - ворчит бабушка и снимает фартук. - У тебя уже есть хорошие рубашки. Красная, синяя и зеленая. Тебе что, их не хватает?
- Они такие скучные, - кривится Фридер, - на них нет никаких картинок.
- Зато грязь на них есть, грязнуля несчастный, - говорит бабушка. Она берет свою сумку (черного цвета) и кошелек (коричневый) и надевает шляпу (серую).
Бабушка не выходит на улицу, не надев шляпу. Никогда.
- Я иду за покупками, - говорит она. - А ты веди себя хорошо, ладно? И чтоб было тихо!
И с этими словами она выходит из квартиры.
А Фридер идет в детскую. Там он вынимает из шкафа все свои рубашки, кладет их на пол и долго рассматривает. Красная рубашка, синяя и зеленая. Ну и скучища. Только красный цвет, синий и зеленый - и больше ничего.
Фридер вздыхает. Ведь рубашки, на которых есть какой-нибудь рисунок, гораздо веселее. Это каждый знает.
И вдруг у него возникает идея! Если на рубашке ничего нет, то на ней можно что-нибудь нарисовать. И он сможет что-нибудь нарисовать! Микки-Мауса! Отличная мысль! Фридер уже знает, чем надо рисовать - акварельными красками. Их у него много. Фридер достает коробку с красками и толстые кисти, приносит стакан воды, садится на пол и принимается за дело. Сначала он начинает рисовать на синей рубашке. Правда, Фридер не помнит, как в точности выглядит Микки-Маус. Фридер долго размышляет. Микки-Маус веселый, это понятно. У него большие круглые уши и желтые ботинки из толстой кожи, это он тоже знает.
"Начну с ботинок", - решает Фридер, окунает кисть в желтую краску, размешивает ее в густое пюре и рисует на синей рубашке две жирные желтые кляксы. В самой середине.
Так. А что теперь? Теперь нужно нарисовать ноги. Фридер выбирает для ног красную краску. Красный цвет он любит. Он пририсовывает к желтым кляксам две длинные красные полосы, и - раз уж на кисточке еще осталась красная краска - рисует жирную красную кляксу. Она обозначает живот. Получилось хорошо.
А голова будет черного цвета, решает Фридер. Он смешивает краски, а потом долго полощет кисточку, пока вода не становится серой. Вообще-то кисточка слишком тонкая. Остальные кисточки - тоже. Тогда Фридер просто окунает в краску пальцы и рисует ими. На лбу у него выступает пот. Честно сказать - то, что он намалевал на синей рубашке, не слишком похоже на Микки-Мауса.
Ну ладно, может быть, на красной рубашке получится лучше.
Фридер снова начинает с желтых ботинок. На этот раз он сразу начинает рисовать пальцами, но очень торопится, от этого краска расплывается, и вместо желтых ботинок получается только большое водянистое пятно. Нужно еще поупражняться в рисовании ботинок. Отложив красную рубашку в сторону, Фридер берет зеленую. На ней дело идет гораздо лучше. Фридер рад.
Все бы и дальше шло хорошо, если бы Фридер по рассеянности не опрокинул стакан с водой. Грязно-серая вода разлилась на рубашки, краски расплылись, и теперь все выглядит совсем не так красиво, как раньше. И совершенно непохоже на Микки-Мауса. Да что ж это такое!
Тут в дверях появляется бабушка и вскрикивает:
- Внук, ты что там делаешь?
- Я рисую Микки-Мауса, бабушка, - говорит Фридер и печально смотрит на бабушку. - Сначала у меня получалось красиво, правда!
- Ох… - стонет бабушка, хватаясь за голову. Она не может отвести взгляд от мокрых, грязных рубашек. Потом берет рубашки одной рукой, Фридера - другой и тащит все это - рубашки и Фридера - в ванную.
- Ну что за грязнуля, что за озорник, - сокрушается она, а Фридер всхлипывает, всхлипывает и наконец пускается в рев.
- Я просто хотел нарисовать что-нибудь красивое, - рыдает он, прижимаясь головой к бабушкиному животу.
- Я хоть и старая, но не слепая, - говорит бабушка и с размаху бросает рубашки в ванну. - Кто-то испортил свои красивые вещи. Ну надо же такое придумать!
Она откручивает кран, и толстая струя воды с брызгами льется на рубашки.
- Хорошо еще, что я принесла новую рубашку, очень хорошо! - говорит бабушка и командует:
- Подними руки!
И через голову стягивает с Фридера свитер. На свитер краска тоже попала, и довольно много.
Фридер, весь в слезах, поднимает руки вверх, закрывает глаза, а бабушка надевает на него свежую рубашку. Потом она говорит:
- А теперь пойдем на кухню, грязнуля. Пора ужинать!
И уходит.
Фридер плетется за ней. Но проходя мимо зеркала в прихожей, останавливается. Как вкопанный. И смотрит большими глазами на свое отражение. Что это на нем? Что за рубашку ему надела бабушка? Такую белую… а на ней - Микки-Маус. Огромный! От живота до самой шеи - Микки-Маус с желтыми ботинками, красными штанишками и большими круглыми ушами. Совершенно как настоящий. Фридер сияет и чуть не плачет от счастья.
- Смотри, бабушка! - ликует он и мчится на кухню, где бабушка, стоя у плиты, повязывает фартук.
- Бабушка! - кричит Фридер, - бабушка, теперь у меня все-таки есть Микки-Маус!
- У меня тоже, - говорит бабушка и поворачивается к нему, широко улыбаясь. Тут Фридер замечает, что на бабушкином фартуке тоже нарисован Микки-Маус. Огромный, от бабушкиной груди до бабушкиного живота.
- В магазине было такое специальное предложение, - говорит бабушка и подмигивает Фридеру. - А теперь давай есть, грязная твоя рожица…
И вот бабушка и Фридер сидят за ужином, едят макароны и любуются своими Микки-Маусами!
А потом Фридер помогает бабушке в ванной. Они вместе стирают красную, синюю и зеленую рубашку. Рубашки снова будут как новенькие. Ну, или хотя бы почти.
Как умываются кошки
- Бабушка! - кричит Фридер и дергает бабушку за юбку. - Бабушка, я сегодня не буду мыться, вот!
- Да отстань ты от меня ради бога, внук! - ворчит бабушка. Она стоит на кухне и моет посуду. И грозит Фридеру щеткой.
- Не смей говорить мне таких вещей, - говорит она. - Вечером все люди умываются, если хочешь знать. И точка!
- Но я же совсем не грязный, - ноет Фридер и протягивает бабушке руки. Они черного цвета, особенно большие пальцы.
- Я, конечно, старая, но не слепая, - говорит бабушка и снова шурует щеткой в раковине. - А теперь марш в ванную. И будь добр, умывайся как человек, а не как кошка!
- Так я же только совсем немножко грязный, - бормочет Фридер и плетется по направлению к ванной. Ему совершенно не хочется умываться, ну просто вообще.
Всегда нужно умываться. Утром и вечером. Это уж слишком. Но у двери в ванную ему кое-что приходит в голову. Он поворачивается и кричит:
- Бабушка, а как кошки умываются?
- Так, как ты не должен умываться, - отзывается бабушка, и Фридеру становится интересно. Это звучит неплохо.
Фридер снова бежит на кухню и подскакивает к бабушке, которая все еще моет посуду.
- Расскажи мне про это, - просит он, - милая, милая бабушка!
- Ну ладно, - говорит бабушка и трет щеткой сковородку. - В общем, кошка, когда она умывается, себя лижет. Так она себя чистит.
И бабушка гремит посудой.
- А чем она себя лижет? - осведомляется Фридер.
- Глупый, - говорит бабушка. - Языком, конечно. Чем же еще.
И начинает вытирать тарелки.
- Ты еще не в ванной, озорник?
- Неее, - кричит довольный Фридер, одной ногой уже выйдя из кухни. - Мне сегодня не нужно в ванную, я буду умываться, как кошка!
И прежде чем бабушка успевает что-то сказать, он уже мчится в детскую и со всей силы захлопывает за собой дверь. Быстро-быстро подтаскивает к двери свой детский стульчик и подпирает его спинкой дверную ручку. Так! Теперь бабушка не войдет.
А бабушка уже стоит в коридоре и трясет ручку двери.
- Внук, - громко кричит она, - внучек, какая муха тебя укусила? Сейчас же открой!
- Неее, - отзывается Фридер и хихикает. - Я же моюсь!
Он прислушивается к тому, что происходит за дверью.
Бабушка что-то бормочет, а потом замолкает и уходит.
Фридер ухмыляется. Получилось! Он снимает с себя всю одежду и начинает мыться. Как кошка. Сначала садится на пол и мяукает - громко и долго. Потом начинает лизать левую руку. Сверху вниз. Язык добирается до ладони.
Это совсем не вкусно… Похоже на грязь…
Фридер пробует полизать правую руку. Опять сверху вниз. На вкус ничуть не лучше левой. А ладонь лучше совсем не трогать.
Интересно, кошкам тоже невкусно умываться?
Может быть, кошки не такие грязные… или им все равно, вкусно или невкусно.
Фридер решает, что ему тоже все равно, и принимается за ноги. Лижет их от бедра до колена. Сначала правую, потом левую ногу.
Ступни Фридер на всякий случай решает не трогать, потому что от них явно пахнет грязью. Даже и пробовать не надо.
Спину тоже приходится оставить в покое. До нее ведь не дотянуться, как ни выкручивайся.