- Это я все уже знаю, - мрачно ворчит Фридер. - Это тоже не по-иностранному. А просто юла поет.
Фридер дожидается, пока юла остановится, и ногой пинает ее подальше. Под кровать. От юлы тоже никакого толку. Она умеет говорить только по-своему.
Никто не может сказать ему, как говорить по-иностранному! Совсем-совсем никто!
И музыкальная шкатулка тоже не может. Ее даже спрашивать не нужно. Фридер и так знает, что она скажет. Он тянет за маленький шнурок, и шкатулка начинает петь: "Братец Якоб, братец Якоб, спишь ли ты, спишь ли ты…". Это колыбельная песня, и поется она совсем не по-иностранному. Это любому младенцу ясно.
По-иностранному - значит так, чтобы было ничего не понятно. И это должно звучать красиво.
Фридер вздыхает. Как хочется сказать что-нибудь по-иностранному… Но в голову ничего не приходит. Ничего иностранного. Фридер чувствует только голод. Подошло время ужина. И уже давно.
Фридер распахивает дверь и кричит:
- Я голодный!
- Руммельдибумм! - раздается в ответ. Фридер прислушивается. Что это?
Но тут снова слышится:
- Руммельдибумм!
Фридер напряженно слушает. Это голос бабушки, он его всегда узнает. Только что это с ней такое?
- Бабушка? - зовет он испуганно, - бабушка, это ты?
- Кики! - слышится из кухни, и Фридер мчится туда. Может быть, бабушке плохо? Она так странно говорит… Она никогда еще так не говорила.
Бабушка стоит в кухне, стол накрыт для ужина. Всё как всегда.
- Что с тобой, ба? - спрашивает Фридер и испуганно смотрит на нее.
Бабушка ставит на стол миску, которую держала в руке, и говорит:
- Мампф-пампф!
Потом призывно похлопывает по стулу Фридера и говорит:
- Дадада!
И смотрит на Фридера. А Фридер смотрит на бабушку. Что с ней стряслось? Может, она сошла с ума?
- Дадада! - снова говорит бабушка, снова хлопает по стулу, а потом садится, кладет себе на тарелку хорошую порцию картофельного пюре и моркови и безмятежно принимается за еду.
- Мампф-пампф эббеле блууси! - говорит она и довольно гладит себя по животу.
И повернувшись к Фридеру, снова повторяет:
- Дадада! - и смотрит на его стул.
Фридер стоит, будто оцепенев. Такой он бабушку никогда еще не видел. Может, у нее чего-нибудь болит? Горло или еще что-то? Но на вид она совершенно здорова, она ест, она улыбается… и вдруг Фридер понимает. Бабушка говорит по-иностранному! С ним!
Одним прыжком он плюхается на свой стул, быстро накладывает себе пюре и ухмыляется бабушке:
- Мампф-дампф?
Бабушка усмехается в ответ, качает головой и говорит:
- Мампф-пампф! Маааампф-паааампф!
И Фридер повторяет:
- Мампф-пампф.
- Кики! - смеется бабушка и кивает.
Потом она говорит: "Блуууси!", и Фридер тоже говорит: "Блуууси" и начинает есть.
Он любит картофельное пюре. И морковку тоже.
- Кинкель-бринкель? - спрашивает он, показывая на морковь.
- Кики! - смеется бабушка.
- Блуууси, - смеется Фридер.
- Шнодд тирфраци-клатци бумм, - говорит бабушка и накладывает себе еще пюре.
- Тектектек, - говорит Фридер, наморщив лоб, и тянет миску с пюре к себе.
- Ха? - спрашивает бабушка, а Фридер, покачивая указательным пальцем, отвечает:
- Тектектек! Эле ибибиб!
- Кики! - говорит бабушка. - Улебумм ибибиб!
А потом хватает миску и вычерпывает из нее остатки пюре.
Фридер хихикает, водружает на гору пюре морковь, а потом запихивает все это себе в рот, огромными порциями.
Бабушка делает то же самое.
- Блуууси! - тянет она и улыбается Фридеру.
- Блуууси! - улыбается он в ответ.
Весь ужин Фридер и бабушка говорят только по-иностранному. Один лучше другого. До тех пор, пока бабушка не говорит:
- Все, внук, я устала!
Тут Фридер прыгает ей на колени, чмокает в щеку и шепчет в ухо:
- Милая, милая Бабалаламамалала!
- Ладно уж, ладно, - вздыхает бабушка и начинает убирать со стола. - Внучочоок!
- А завтра мы снова будем говорить по-иностранному, бабушка? - кричит Фридер и ставит миску из-под пюре в раковину.
- Ну, если я до завтра не разучусь, - говорит бабушка и кладет миску из-под моркови туда же.
Привидения
- Бабушка! - кричит Фридер и дергает бабушку за юбку. - Бабушка, я еще совсем не хочу спать. Расскажи мне что-нибудь страшное!
- Да отстань ты от меня ради бога, внук! - ворчит бабушка. - День был длинный, теперь пора отдохнуть. Закрывай глаза - и точка. И чтоб я больше ни звука не слышала!
- Ну, бабушка, - ноет Фридер и прыгает на кровати, - я же совсем не устал! Расскажи что-нибудь страшное, ба! - жалобно просит он. - Я очень люблю истории о привидениях!
- А я очень люблю детей, которые уже спят, - говорит бабушка, накрывает Фридера одеялом, чмокает его в щеку и выходит из детской.
Остановившись у двери, она добавляет:
- А теперь, сердце мое, давай уже спать и спокойной ночи, завтра ведь снова наступит новый день.
Бабушка выходит из полутемной комнаты, а Фридер лежит в кровати и сердится. Спать! Но он ведь совершенно не устал. Нисколечко. И глаза совсем не хотят закрываться. Вот всегда надо спать!
А если ему хочется не спать, а чего-нибудь страшного?
Чтобы было как на ярмарке в павильоне ужасов. Там тоже темно, слышится зловещее постукивание костей, отовсюду доносится "Ху-ху-хууу" и привидения ходят-бродят совершенно по-привиденчески. Посмотришь, послушаешь - и становится жутко до дрожи.
Но там не нужно по правде бояться, потому что на самом-то деле никаких настоящих привидений нет. Только выдуманные. Или такие, которые сделаны, они только на вид как настоящие.
"Вот если бы сейчас в мою комнату пришло привидение, - мечтает Фридер, - я бы ему двинул кулаком прямо в привиденческое брюхо - и точка. И пожалуйста - оно валяется на полу. Или натяну скатерть на голову - ту, которая лежит в кухне на столе, стану маленьким привидением и буду пугать большое привидение. Наступлю ему на ногу и еще завою, да погромче. У меня это здорово получается!"
И Фридер немедленно пробует повыть:
- Ху-ху-ху-ху-ху-ху-хууу!
Нет, это слишком тихо, нужно гораздо громче:
- ХУ-ХУ-ХУ-ХУ-ХУУУ!
- Внук, - кричит бабушка из гостиной, - что с тобой?
- Ничего, бабушка, - кричит Фридер в ответ, - я просто тренируюсь. Я ведь маленькое привидение!
- А я - большое привидение и сейчас отшлепаю тебя как следует! - вскрикивает бабушка. - А ну, немедленно спать. И чтоб я больше ни звука не слышала!
- Детей нельзя шлепать, - бормочет Фридер и заползает под одеяло. - Мне ведь нужно поупражняться. Если придет привидение, нужно же уметь говорить по-привиденчески.
Под одеялом, совсем тихо - так, чтобы бабушка не услышала, - Фридер тренируется в "Ху-ху-ху-хуу". Потом еще раз: "Ху-ху-ху-хууу".
У него уже получается совсем неплохо. "Ху-ху-хуу" действительно звучит очень страшно и глухо. Фридер радуется и упражняется дальше.
Но вдруг посреди самого удачного "Ху-ху-ху-хуу" он замолкает. Он что-то услышал. Какой-то звук. Вот скрипит дверь. Очень тихо.
И вот… вот раздается "Ху-ху-ху-ху-у" - очень тихо.
А теперь снова "Ху-ху-ху-хууу", уже погромче, потом еще громче, и вот оно уже воет на самой высокой ноте "ХУ-ХУ-ХУ-ХУ-ХУ-УУУУУУУ"!
От страха Фридер цепенеет под одеялом. Привидение! К нему пришло настоящее привидение! Фридер чувствует, как руки и ноги становятся ледяными, его начинает бить дрожь.
А привидение все воет и воет, оно уже подошло совсем близко к кровати, Фридеру все прекрасно слышно!