Подумав, освоившись с этим новым, живым светом, жеребёнок затопал вслед за спокойно шагавшей к леваде матерью. И тут же снова остановился в страхе - увидел воробья. И скорей опять за матерью!
Федотыч открыл ворота левады. Пропустил Ладу. Лучик прошёл тоже. Обнюхал землю. Замер. И вдруг, скакнув всеми четырьмя ножками, от радости пробежался рысцой. Однако тотчас вернулся, смирно прижался к брюху Лады и стал учиться делать, что и она: щипать редкую, но уже сочную траву. Лада щипала да ела; Лучик щипал, но не жевал - не умел ещё. Просто брал в губы и выпускал.
А Женя стоял у левады и дивился…
3
В одну из ближних суббот к Сергею Сергеевичу Короткову приехала на выходной день вся его семья.
С утра Илья Ильич вывел из гаража "Волгу", и Женя с отцом покатили на станцию.
Когда из вагона вывалились Лёня и Катя, когда спустилась и Евгения Андреевна, у тихой платформы Воронки поднялся такой гвалт, что скворцы и дрозды, недавно выведшие птенцов, заметались над лесом в воздушной тревоге.
Сергей Сергеевич торопился сразу обнять жену, сына, дочь. Евгения Андреевна спешила проверить, не исхудал ли Женя от вольной жизни с отцом. Женя радостно пищал:
- Мамочка!..
Катя кричала что-то про Лёню, Лёня про неё. А Илья Ильич, вытаскивая из колдобины застрявшую "Волгу", то включал, то выключал мотор.
Полчаса спустя все были на заводе.
Евгения Андреевна пришла в ужас от кастрюль, в которых Женя с отцом варили себе еду.
- Катя, живо принимаемся за уборку! - распорядилась она.
Потом Евгения Андреевна с Катей взялись мыть полы, а мужчин всех повыгоняли. Им того и надо было! Сергей Сергеевич ушёл в контору, Лёня, смилостивившись над Женькой, - "смотреть этот несчастный завод".
Братья стояли на высоком пригорке. Завод лежал перед ними, как в гигантском блюдце, окружённый лесом. И весь двигался.
Тёмными живыми пятнами бродили в левадах лошади. По беговой дорожке ипподрома бежали в упряжках рысаки - чёткие, лёгкие, быстрые. От леса дул пахнущий хвоей ветер. В низине синела река, за ней чернел бор.
Женя, дёргая Лёню за рукав, говорил счастливо:
- Нет, ты смотри, ты не отворачивайся. Это называется "ле-ва-да"! Там они гуляют. По часам.
- Кто - они? - пренебрежительно спрашивал Лёня.
- Лошади! Кобылки молоденькие - в той, жеребчики - в этой.
- "Жеребчики, кобылки"… Ты, Прыщик, выражаешься, как извозчик!
- А что это - извозчик? - Увлечённый, Женя даже не обиделся на "Прыщика". - Вон там у нас шорная мастерская, чинят сбруи, сёдла, уздечки. Там - механическая. А там - видишь, вроде будки? - титаны.
- Кто, кто? - вытаращил глаза Лёня.
- Да титаны же с кипятком! Лошадей зимой надо мыть? Летом они в речке купаются, а зимой поставят в коридор и чистят, ну, хвосты, ноги моют. Вон те длинные дома - конюшни. В одних - рысаки. Племенные. В других - матки с сосунками. - Женя подскакивал, поворачивая к брату разрумянившееся лицо. - А знаешь, как называются, которые уже больше не сосунки?
- Сам ты сосунок! - съязвил Лёня.
- А ты отъёмыш, вот кто! - обрадовался Женя. - Лошади бывают вороные, гнедые, караковые, серые…
- Ещё скажешь - зелёные, серо-буро-малиновые, - поддразнил Лёня-скептик. - Хватит. Я сыт…
- Нет-нет! Бежим скорее! - Женя тянул упиравшегося брата.
- Куда, зачем? Пусти, рукав оторвёшь…
- Скорее, видишь?
В ближнюю леваду как раз в это время входили лошади. Женя дотащил-таки Лёню до ограды.
- Этих раньше стригунками называли. Уже в манеже тренируются!
Молодые жеребчики то сбивались в тёмный движущийся табунок, то вдруг начинали носиться по леваде с коротким весёлым ржанием, взбрыкивая задними ногами, покусывая друг дружку за ухо, за плечо.
Женя прилип к ограде. А Лёня, когда табунок пронёсся почти вплотную к ней и чей-то хвост сильно стеганул по слегам, с опаской отскочил в сторону.
- Испугался? Не бойся! - обернулся Женя.
- С чего ты взял? Просто костюм заляпали, - смущённо отряхивался Лёня.
- Мы еще с тобой к Лучику сходим, - заторопился Женя. - Он уже траву выучился есть. И свист мой скоро знать будет!
- Вряд ли ты и свистеть-то умеешь.
- Умею. У меня зуб выпал. Вот! - Женя проворно сунул в рот два пальца и свистнул так пронзительно, что Лёня шарахнулся.
- Видела бы это мама, - проворчал он. - Кто тебя только выучил?..
- Сам. И мальчишки деревенские как свистят видел… А там у нас ипподром!
- Ты называешь ипподромом вон то зелёное поле, где твои драгоценные лошади мчатся в каких-то детских колясочках? - снисходительно процедил Лёня.
- Это не колясочки! Это качалки! - завопил Женя.
- Не понимаю. - Лёня пожал плечами. - Масса строений. Манеж, титаны. Тратятся деньги, занята рабочая сила. А для чего? Чтобы растить животных, функции которых отлично заменяет в нашей жизни техника!
Женя не ответил. Стало свежеть. От реки полз голубой туман.
- Пошли домой, Прыщик, - строго сказал Лёня. - Да ты не расстраивайся! Кстати, я привёз тебе письмо.
- Мне? - удивился Женя. - От кого?
- От этой… как её? Иринки Лузгиной. Пренахальная, между прочим, особа. Явилась к нам с невероятно озабоченной физиономией и торжественно потребовала, чтобы я "вручил тебе пакет". Да ещё имела дерзость с ног до головы осматривать меня… Пошли!
Братья бодро зашагали к дому, в окнах которого уже зажглись приветливые огни.
Иринкино письмо - нарочно или ненарочно - оказалось абсолютно непонятным. Женя пялил на него глаза. Щурился, жмурился, отходил и подходил к столу. Но так и не разгадал ничего, кроме двух написанных печатными кривыми буквами, конечно, в насмешку над ним, слов: "Здравствуй, Женя!"
Дальше же были нарисованы: несколько домов с острыми крышами, кукла с чёлкой, забавный человечек с хохолком и собачонка, похожая на гусеницу. Потом шёл пропуск - точки, точки, точки…
И новое: две винтообразные загогулины со стрелками. Колесо с делениями. Тюбик вроде зубной пасты. Какая-то лесенка, электрическая лампочка, не то паук, не то лягушка и второй человечек - в круглом шлеме.
А в конце этого загадочного письма, в нижнем правом его углу, красовались алая пятиконечная звезда и четыре большие красные буквы - "СССР".
Глава пятая
1
Женя ошибся.
Иринка послала ему это своё письмо вовсе не в насмешку. Ей тоже захотелось рассказать обо всём, что с ней случилось. Но писать письма даже школьнице третьего класса не так-то просто! Вот и пришлось рисовать…
После возвращения из командировки в одно прекрасное летнее утро Иван Васильевич позвал к себе в комнату Александру Петровну и Иринку.
- Ириша, - сказал он, - мы решили, тебе неплохо будет в этом году поехать в пионерский лагерь.
- Но я же ещё не пионерка! - удивилась девочка.
- Подожди, не спеши. У нас в лагере есть… как это называется?.. малышовая группа…
- Малышовая? - закричала Иринка в негодовании. - Меня? В малышовую?..
- Младшая, - поправила Александра Петровна. - Для тех, кто в этом году станут пионерами.
Иринка посмотрела на старушку недоверчиво, но всё же успокоилась.
- Одним словом, лагерь хороший, поедешь туда с двадцатого числа, - решительно сказал Иван Васильевич.
- Папа, папа, но ты же обещал отпустить меня к Женьке на его лошадиный завод! - снова всполошилась Иринка.
- Обещал. И отпущу. Позже, когда вернёшься. А теперь готовьтесь. Сроку вам с Александрой Петровной хватит с лихвой. Разные там панамы, метки, мешочки надо шить - шейте.
Иринка была и заинтересована и расстроена.
Дело в том, что с первого дня возвращения домой она твёрдо решила начать ту самую космическую тренировку, для которой уже приготовила расписание. Тренировку, вроде как у Валентины Терешковой в фильме "Звёздный рейс". И вот тебе на́ - лагерь! Ну что же, тем более терять времени нельзя.
Иринка рассуждала трезво: наука и техника, как говорит папа, развиваются в наши дни с космической скоростью. Значит, полёты на другие планеты буквально на носу?
Совсем недавно вокруг Земли летали в спутниках разные микробы, лягушки, кролики. Потом собаки - Лайка, Белка, Стрелка… И, наконец, люди! Первыми полетели мужчины - Гагарин, Титов, небесные братья Николаев и Попович. Потом Валерий Быковский. И - вот оно! Знаменитая героиня, бесстрашная Валентина Терешкова…
Совершенно ясно: следующим полетит уже мальчик или девочка. Почему? Да очень просто. Ведь если осваивать и населять людьми Венеру или Марс, лететь туда надо семьями! Не полетят же, например, Сергей Сергеевич Коротков с Евгенией Андреевной одни, без детей, особенно без своего любимчика Женьки?
А её папа, Иван Васильевич, разве полетел бы без неё? Да ни за что на свете! В командировки и то с собой берёт…
Но для полётов надо сначала испытать, как их переносят дети. И вот, когда объявят набор желающих лететь, Ирина Лузгина будет одной из самых подготовленных!
Может, удастся подтянуть и Женьку, когда он приедет со своего завода, - вдвоём тренироваться и лететь куда веселее. Жаль, конечно, что он с трудом поддаётся закалке, часто болеет и чихает от каждого сквозняка. Иринка вспомнила, как однажды, разозлясь, сказала:
- Знаешь, Женька, спартанцы тебя давным-давно со скалы бы сбросили. В море! Они со слабенькими, никудышными не церемонились. Мне папа рассказывал.