И в этот момент Тронный зал вздрогнул, его потолок и стены начали медленно оседать, огненным дождём посыпались факелы, гости заметались и в отчаянье стали драться друг с другом. Ожившие белые скульптуры набросились на чаны с непроданными лягушками… Впрочем, картина была столь неприятной, что не станем переводить на описание бумагу.
Как и следовало ожидать, Тронный зал не выдержал скопления тёмных сил и загорелся. Земля, растревоженная злобным и диким криком, сотряслась от ужаса, разверзлась и поглотила очаг боли. Но до того, как всё низверглось в бездну, какая-то неведомая сила крепко встряхнула Лиходеича, куда-то понесла, кувыркая, и, сложив вдвое, шмякнула в печную трубу его родной избушки.
Глава шестая, в которой наконец-то появляется четвертая глава
Несколько часов Тим пытался привести Лиходеича в чувство. Чего он только ни делал! Надевал ему на голову хомут, снятый с потной лошади, спрыскивал водой, взятой из девяти колодцев, обсыпал золой, наметённой из семи печек, потом еле-еле отмыл серые щеки дедушки мёртвой и живой водой, заготовленной на самый чёрный день. Ничего не помогало бедному Лиходеичу, он лежал на печи и даже пить не просил. "Это не Лиходеич так сильно болен, - пытался успокоить себя Тим. - Это я виноват. Это я не могу найти Общий Язык ни с золой, ни с водой, поэтому они не помогают мне вылечить дедушку Лиха".
Скоро Тим выбился из сил. Не столько от усилий - для мальчишки, привыкшего к разной работе в лесу, то был не изнурительный труд, да и минута была такая, в которую родные люди не устают. Причиной усталости явилась странная пронзительная боль в его плече. Пошатываясь от красных кругов, плывущих перед глазами, и не зная, чем ещё помочь Лиходеичу, Тим прижался к дедушке потеснее и забылся сном.
А проснулся - сидит сумрачный Лиходеич, камуфляжная форма на все пуговицы застёгнута, за плечами сумка, теребит птичье гнездо в руках. Плохо у него на душе, понял Тим.
- Дедушка Лих, - позвал Тим, спрыгивая на пол. - Лучше ли тебе стало?
Лиходеич покачал лохматой головой и сказал голосом безнадежным и тихим, словно осока болотная прошуршала:
- Мне уже лучше никогда не будет.
- Что-то с Даном случилось? - Догадался Тим. - Где Даня?!! Куда ты его увёл?
- Ох, плохо дело, плохо дело, - заскулил раненым псом Лиходеич, - Ох-хо-хо, топи лесные, хляби небесные! Нет мне прощения, совсем я, старый дурак, из ума выжил.
- Подожди причитать раньше времени, дедушка Лих, - обнял его большую голову Тим. - Расскажи всё по порядку. Вместе думать будем.
Лиходеич робко взглянул на мальчика и спросил:
- Проклянёшь?
Тим только головой покачал, тревожно вглядываясь в исслезившиеся глаза Лиходеича.
- Нету Данечки, у Ния он. Вместо тебя я отвёл его к злодею… - И старый леший впервые всё честно рассказал Тиму, откуда он появился в Разбитой коленке. Рассказывая, Лиходеич с нарастающей тревогой поглядывал на Тима, который вёл себя странно. Тёр левое плечо, ойкал, осторожно отводил рубашку, болезненно налипавшую, видимо, на какую-то рану.
- Что там у тебя?
- Продолжай, - попросил Тим.
- Я подумал: кто он мне, этот Даня? Никто. Я его знаю-то один день. А тебя люблю больше Разбитой коленки, больше жизни своей. Ну и я, чтобы спасти тебя… взял Даню и отвел… к Нию, ничего никому не сказав, - произнеся все это, Лиходеич втянул голову в плечи и закрыл глаза.
- Как же ты мог? - Тихо прошептал Тим.
И, схватившись за плечо, болезненно скорчился. Лиходеич подскочил к мальчику и расстегнул на нем рубашку. На белой коже отчетливо выделялась кровавая рана в виде контура цветка чертополоха, будто выжженного железом. Лиходеич аж вскрикнул.
* * *
- Подмена! Карающий и справедливейший Ний, это подмена! - Орал Ворон, взбираясь и соскальзывая по скользкой железной фигуре главного злодея. - Нас провели! А еще благородные! Чистые воры! Читайте! Я украл из повести главу! Осмелюсь вам прочитать её, вы поймете всё! Я ни в чём не виноват!
Ворон, захлебываясь от ужаса перед наказанием, которое может последовать от Ния, начал читать срывающимся, подобострастным голосом.
Глава четвертая (украденная), в которой Тим начинает верить, что нашёл счастье, а Лиходеич решается на второе преступление
- Эй, Тимочка, - позвал Лиходеич на улицу мальчика. - Глянь сюда, что покажу.
Тим присел на завалинку, притулился худым плечом к круглому боку дедушки. После того, как побывал в их доме Ворон, дедушка Лих еще добрее стал, не отвертишься от него, пока за обедом молоком не упьешься и мёдом не объешься, но сам он какой-то не такой, бормочет себе в усы что-то, ругается, а по ночам, как медведь, вздыхает.
- Мой прадедушка, который в этой избушке жил - польза, прочность, красота - вот его девиз был! - оставил мне завещание, - не без гордости сообщил Лиходеич, раскладывая на пятнистых камуфляжных коленях кусок бересты. - Вот про то тут и написано. Специально для меня грамоте научился, и всё честь по чести расписал. Видишь, буковки Аз, Буки, Веди…
- Что он тебе завещал?
- Не суетись, малёк, - с улыбкой, неторопливо пережёвывая каждое слово, говорил Лиходеич, наслаждаясь осознанием того, что о нём близкий родственник в бог знает какие времена беспокоился.
- А завещал он мне клад.
- Клад? Какой клад? Где он зарыт? Чего ж ты раньше молчал? Мы же его раньше откопать могли! - Обрадовался Тим, подхватывая бересту и стараясь разобраться в почти стершихся закорючках.
- Да не торопись ты, малёк, - повторил Лиходеич, мягко отбирая заветный кусочек. - Как же ты не понимаешь, что каждый клад - он вызреть, как картошка, должен. Чтобы клад получить, зарок, с которым он положен, знать нужно.
- Ну да, да, да, - закивал золотой головой Тим, отчего вихры меж бровей, как гривка у коня, замотались. - Помню, помню. На большой дороге, между просекой почтовой и казённой, зарыт клад. Чтобы найти его, надо сорвать себе горло.
- Гы-гыыы, - засмеялся Лиходеич, - что ты мне здесь пули льёшь?
- Ну как же не сорвать, если надо спеть двенадцать песен, чтобы ни в одной не было сказано ни про друга, ни про недруга, ни про милого, ни про немилого.
- Да-а, - мечтательно запрокинул Лиходеич голову, ловя лицом ветерок. Подержал его на губах, поцеловал, вкусного, хвойного, и бережно сдунул малыша. - Трудно среди русских песен такую найти, чтобы про друга или про милого в ней не пелось, не плакалось, или чтобы благо своему сердечному-закадычному не воссылалось. Ну, ладноть, а ещё что про клады помнишь?
- Дедушка, - укоризненно подтолкнул его плечом Тим, которому не терпелось про настоящий клад узнать, своими цепкими зелёными глазами на него посмотреть. - Что-что! Под сосной ещё может клад быть зарыт. Чтобы получить его, нужно голову сломать.
- Ну уж ты загнул!
- А разве нет? Нужно влезть на сосну вверх ногами и спуститься вниз таким же макаром. То есть вниз головой. Ну, где твоя сосна? Сейчас полезу. Говори-говори, я полез! Где сосна-то заветная? - Тим вскочил.
- Этот клад отписал мне дедушка, такой же леший, как я, но только знаниями дремучими владел - по нынешним временам в академиках бы Российской Академии Наук числился. Но этот клад нельзя ни из земли вырыть, ни из-под воды достать.
Тим скорчил недовольную гримасу, чувствуя какой-то подвох. А Лиходеич продолжал:
- И как он выглядит, я даже не предполагаю. В завещании сказано, чтобы я именно в этот день вышел на завалинку и ждал. Сегодня всё само должно случиться, - как-то туманно выразился Лиходеич. - А вот потом, сказано…
- Ага, ну ты жди, - кивнул ему Тим, поняв, что пока не предвидится подержать в руках фамильные сокровища лешего рода. - Я до Водяного добегу, он обещал мне показать, как в щуку превращается.
Лиходеич усмехнулся, сказал вслед:
- Учись, малёк, - и засмотрелся вверх на солнышко и, может быть, даже приснул на тепле.
Когда он открыл глаза, рядом с ним снова сидел Тим.
- Пришёл, внучок? - улыбнулся Лиходеич.
- Пришёл, - улыбнулся в ответ мальчик.
- Водяной рыбки не передал с тобой?
Тим только плечами недоуменно пожал.
- Дедушка, есть что попить?
- Сходи в дом, молочка-то хлебни.
Через минуту перед вновь задремавшим Лиходеичем стоял Тим, держа в руках связку краснопёрых пескарей.
- Дедушка Лих, это тебе Водяной передал.
- Да ну-у-у-у, - удивился Лиходеич. - Ты, что ли, запамятовал сначала?!
- Да не забывал я ничего, - пожал плечами мальчик. - Водяной сказал, что вечером придет чай пить. Говорит, очень устал сегодня. Оказывается, утром рыбаки вытащили в сетях его младшенького, ну ты знаешь, он всегда куда ни попадя лезет. Принесли в дом, он плачет. А потом сам нашёл колодец, запрыгнул в него - хохочет. Тут и поняли, чей это сын. Отнесли на речку в лес - там уж супруга Водяного хвост избила - ищет малыша. В общем, договорились, что теперь Водяной будет им в сети по пятьдесят килограммов рыбы каждое утро загонять.
- Прикроет это дело рыбнадзор, - посомневался Лиходеич.
- А клад-то еще не свалился с неба? - Лукаво поинтересовался Тим и пошёл по своим делам. Но тут же вернулся.
- Спасибо, дедушка, - говорит. - Только я молочко не попробовал - в кувшине лягушка плавает.
- Ну так что? - Удивился Лиходеич. - Аграфена завсегда молочко остужает. Не узнал? Она ж аккуратная, сам знаешь, иди.
Тим ушел, неуверенно сказав:
- Пить уж очень хочется.
- Хм, - пожал плечами Лиходеич, - ох, избаловал я парня.