Ненавистник кошек неожиданно остановился, попятился, расставил ноги и развёл руками, как человек, увидевший нечто совершенно непонятное. Ему навстречу по палубе шёл Митрофан. Он двигался медленно, торжественно, выгнув шею, опустив голову и сердито урча. В зубах он держал громадную крысу с длинным хвостом.
Это была настоящая крыса - серая с ржавчиной старая крыса, одна из тех, без которых не обходится ни одна гавань и ни одно судно.
Митрофан положил добычу на палубу, сел и беззгучно открыл рот, как бы спрашивая: "Если это не крыса, то объясните, пожалуйста, что вы называете крысой?"
Теперь одноухий чёрный любимец Мити мог ничего не бояться на "Водолее".
НЕУДАЧНЫЙ РАЗГОВОР
Никогда в крохотной каюте боцмана Щербака не бывало так людно и весело. Мальчики за обе щеки уплетали борщ и жаркое. Костин-кок прислонился к двери, скрестил руки на груди и не спускал сияющих глаз с Виктора, а боцман курил у открытого иллюминатора, бесконечно довольный тем, что Митя попал под его опеку. Он уже нарисовал себе картину, как приведёт Митю к его родному дому, как выбежит навстречу Оксана Григорьевна, всплеснёт руками и, может быть, обрадуется боцману не меньше, чем своему братцу.
- Так-то, гроза морей Виктор! - сказал Иона Осипыч. - Задал ты беспокойства всему блокшиву! Недоглядели за тобой - и пожалуйста, в море удрал, режим сломал. Хорошо, что я тебя нашёл… Ешь с хлебом, тебе говорят!
- Как это вы, ребята, попали на "Змей"? - спросил Алексей Иванович, улыбаясь Мите.
- Нас арестовал командир Кравцов, - не без гордости сообщил Виктор. - За буйство на стенке. Мы с Митей на стенке кормили друг друга пылью…
Костин-кок обратил взгляд на Митю, и тот залился румянцем. Он легко краснел, этот вихрастый, веснушчатый мальчик со вздёрнутым носиком. Костин, как показалось Мите, смотрел на него недружелюбно, и мальчик был недалёк от истины. Простодушный Костин-кок возлагал всю ответственность за последние проступки своего любимца исключительно на Митю и, уж конечно, не на Виктора.
- Значит, подрались?.. А кто первый начал? - поинтересовался Алексей Иванович.
Лучше бы он не задавал этого вопроса! Но разве мог знать Алексей Иванович, что этот разговор будет неприятен Ионе Осипычу!
- Первым начал я, - признался Виктор с лёгким сердцем, так как ему уже пришлось однажды сделать такое же признание на палубе "Змея".
Костин поджал губы и нахмурился. Признание Виктора больно задело его чувствительное сердце. Поднять дебош, и где? - на стенке военной гавани! И с кем? - с береговым мальчишкой! Этого ещё не хватало…
- Ну, и кто кого? - спросил боцман, уверенный, что Мите пришлось солоно.
Костин бросил на Виктора гордый взгляд. Вот сидят два малыша - широкоплечий, крепкий юнга Лесков, за питанием которого изо дня в день следил лучший кок флота, а рядом с ним мальчик с тонкой шеей, жилистый, худенький. Кто кого? Ну-ка, Виктор, скажи, что ты из него сделал там, на стенке? Виктор поёжился. Тут уж было труднее соблюсти беспристрастие, тем более перед лицом Костина-кока, но что случилось, то случилось, и вовсе не надо Мите так смущаться. Неужели он думает, что Виктор не решится сказать правду?
- Он мне всыпал, - тихо проговорил Виктор.
- А ты мне тоже крепко задал, - поспешил вмешаться Митя, заметивший, как округлились глаза Костина-кока, как высоко поднялись его брови. - Ты хорошо дерёшься, очень хорошо! Ты не виноват, что о тротуар споткнулся…
Надо было говорить всю правду, и Виктор сказал её:
- Нет, это я только в первый раз о тротуар споткнулся. А во второй раз и ещё раз ты мне сделал нокаут, хоть ты и не знаешь бокса. Я бы тебе тоже сделал нокаут, только я не успел, потому что нас арестовали…
Алексей Иванович отодвинул кресло, на котором сидел Виктор, достал из нижнего ящика шкафа пёструю картонную коробку и положил её перед Виктором:
- Это тебе за правду-матку, юнга! Вижу, что ты честный паренёк.
- Спасибо, - сказал Виктор, подвигая коробку-Мите. - У нас уговор: всё пополам.
- Каковы малыши! - воскликнул боцман. - Вот, товарищ Костин, сказано: друга в море ищи! Жаль, Витя, что ты мало у нас погостишь. Не хотелось бы дружков разлучать. - И в ответ на вопросительный взгляд Виктора боцман пояснил: - Скоро мы к эскадре присоединимся, придётся вас с товарищем Костиным на линкор "Грозный" перебросить.
На линкор! Виктор ушам своим не поверил. Он вскочил, вцепился в Иону Осипыча, засыпал его нетерпеливыми вопросами:
- Правда, дядя Иона? На линкор, да? А зачем ты на линкор? Да говори же, дядя Иона!
Иона Осипыч с важным видом сообщил:
- По именному вызову командования "красных" направляюсь на линкор "Грозный" заменить Кузьму Кузьмича Островерхова, кормить весь линкор. Кузьма-то Кузьмич на берегу остался. Заболел он.
- О! Весь линкор кормить! - с восхищением произнёс Виктор. - И меня возьмёшь? Непременно возьмёшь?
- Ну что же, куда от тебя денешься, - милостиво согласился Костин-кок, который, конечно, и без просьб Виктора ни за что не расстался бы с ним. - Так и быть, возьму…
- И Митю! - сказал Виктор таким тоном, будто это подразумевалось само собой.
Костин-кок молча убирал со стола. Щербак взглянул на обеспокоенного и смущённого Митю.
- Нет, Митя на линкор не пойдёт, - сказал он спокойно и твёрдо. - Нечего ему делать на линкоре. Мы с ним до Кронштадта не расстанемся. А теперь, ребятки, поднимитесь на верхнюю палубу, воздухом подышать. Но с юта не уходить… Марш!
Мальчики оделись и вышли. Виктору было весело. Кончилось медлительное плавание на "Водолее", и сам "Водолей" скрылся за горизонтом. Перед Виктором лежал верный путь на линкор. Ещё немного - и юнга получит флажки, победителем вернётся в Кронштадт и сможет прямо взглянуть на Фёдора Степановича.
Митя был опечален. Только что он приобрёл друга, первого друга в Кронштадте, и вот уже должен с ним расстаться и, как видно, надолго, если не навсегда. Правда, в Кронштадте они могут встретиться, но ещё вопрос, разрешат ли взрослые их дружбу. Начало было неблагоприятным: толстый, важный Иона Осипыч во время обеда смотрел на Митю так неприязненно, так холодно, что Митя мог прийти лишь к одному выводу: кок был против дружбы мальчиков
"Очень надо, - думал огорчённый Митя, - я не набиваюсь. А только я не виноват, что нас в море забрали и что Виктор юнга, а я штатский. Я тоже моряком буду. Подумаешь'"
Мальчики остановились на юте. Бурун за кормой поднялся вровень с дрожавшей палубой, кипел, бурлил. Миноносец мчался вперёд. Сильный воздушный ток шёл над кораблём; пенный след терялся вдали. Мальчики почувствовали себя на настоящем корабле.
- А на линкоре ещё лучше! - похвалился Виктор таким тоном, будто уже давным-давно был знаком с этим кораблём. - Я там всё осмотрю, как только получу красные флажки, всюду полезу: и в кочегарку и даже в трюмы - всюду…
- А ты мне так и не рассказал про красные флажки, - напомнил Митя.
- В Кронштадте узнаешь, - уклончиво ответил Виктор. - Только там мы не сразу увидимся. Сначала мне нужно пять суток без берега отсидеть… Думаешь, легко?..
- О! - произнёс Митя, с благоговением и грустью глядя на товарища. - А ты мне не говорил…
- Мало ли чего не говорил! - Виктор пожал плечами. - Это ещё ничего - без берега отсидеть хоть и пять суток. А вот как зачислят на чёрные сухари да на забортную воду, как в старину делали, - тогда запищишь. Нам, морякам, всякое бывает. А думаешь, флажки легко достать?.. Попробуй!
Митя был подавлен величием своего друга. Он хотел помочь Виктору в его тяжёлом положении и робко предложил:
- Ты на линкоре непременно Остапа найди. Он строевой, он всё знает… И дядя Грач знает. Они дружки, как мы с тобой…
Корма миноносца дрожала под ногами так, что начинали чесаться пятки. Каждый оборот винтов приближал "Быстрый" к эскадре, приближал разлуку маленьких друзей.
КОРАБЛИ УЧАТСЯ
Ночь в море была богата событиями.
Миноносцы "красных" проявили лихость, которую так ценили моряки: расчётливо и в то же время смело они произвели две атаки. Заградители удачно поставили мины. Разведчик "синих", лёгкий крейсер, "получил повреждения". Но в ту же ночь тральщики "синих" начали свою работу сразу в нескольких местах. Они протралили "минные заграждения" - убрали "мины", встречавшиеся у них на пути, приготовили безопасную дорогу для своих боевых кораблей. Нельзя было сказать, откуда пожалуют главные силы противника, чувствовалось одно - противник силен.
Утро застало эскадры в свежем море. День пришёл неспокойный, точно природа приняла участие в суровой игре людей. Игра не прекращалась ни на минуту. Первый ход делали линкоры. Исходное положение игры было одним и тем же: кильватерной колонной, строго соблюдая расстояния, шли на запад линейные корабли. Каждый из них был самостоятельной грозной силой, могучей боевой единицей, но сейчас их будто связывала невидимая цепь.