Лёлька, прежде чем сесть за стол, вытерла руки белоснежным платком. Не своим, конечно. Платком Вовки Зюликова, который Вовка забыл на подоконнике. Искра всё видела и проделала то же самое.
Мама, её сестра и соседка Вера Филипповна обслуживали гостей, следили, чтобы у каждого были вилка, ложка, стакан с чаем, тарелка, куда можно накладывать закуски и есть. И пироги можно накладывать. И пирожные.
Гости ели и смеялись. Некоторые, правда, соблюдали осторожность, готовые к любым неожиданностям со стороны именинников: ведь Стаська не отомщён.
Надо быть начеку.
Они знают, как это между братьями происходит: идёт человек к Екатерине Сергеевне с альбомом, всё тихо и мирно, - и вдруг другой человек, который никуда не шёл, а сидел на месте, оказывается в мгновение ока зелёным. А бывало, что под ним выскакивал стул или даже выскакивала скамейка под многими людьми сразу. Похожая на садовую, которая стоит сейчас в комнате.
А сколько раз близнецов вызывал к себе Алексей Петрович, и они стояли перед его столом и давали слово, что будут вести себя хорошо, будут уважать друг друга. На педагогическом совете стояли: это уже перед большим столом в присутствии всех учителей. И тоже давали слово. И на бумаге писали обещание, что переродятся в корне (в корне, потому что обещание писали на уроке ботаники).
Но… до сих пор не переродились. Ни в корне и никак.
Алексей Петрович напоминал им об истории братьев Гракхов, которые были достойны друг друга. Один брат Гракх всегда поддерживал другого брата Гракха. Они боролись за республику и помогали друг другу.
Вот так всегда должно быть у нормальных братьев.
Стаська и Славка были далеки от единства братьев Гракхов.
Но сегодня осторожность постепенно сменялась доверием. Даже скептики прониклись духом взаимопонимания.
Будущее казалось чистым и ясным. Похожим на республику.
Ребята были заняты угощением. Лёлька ела пироги и пирожные безостановочно. Забыла даже, за какого она, собственно, брата. Маруся тоже потеряла голову из-за пирогов и пирожных и тоже, очевидно, лишилась кое-каких педагогических принципов.
Вовка Зюликов ублажал себя чаем, громко причмокивал. От него не отставали Дима и Таня. Ковылкин положил Лёльке на очередное пирожное кусок колбасы. Она не заметила и съела пирожное. Вадька объяснял что-то Джаваду и одновременно грыз яблоко.
Вовка вдруг перестал ублажать себя чаем и спохватился, где его белоснежный платок. Заволновался, закричал.
Платок нашли и вернули Вовке. Он успокоился, но потом снова заволновался и закричал, когда обнаружил, что платок грязный. Но теперь на Вовку уже никто не обратил внимания.
Становилось всё интереснее, шумнее.
Мама включила радиоприёмник. Вот и музыка!
Искра заявила, что, если бы не было так много столов и стульев, она бы показала новый танец "Ватуси".
Хитрая Искра, подумала Таня. Ничего не умеет танцевать, никаких "Ватуси", а прикидывается, что умеет.
Женя Евдокимова вытащила из кармана фартука две конфетные бумажки. Молча удивилась и снова положила бумажки в карман.
Старшеклассники Лиза с Игорем сказали, что они покажут такой танец, для которого столы и стулья вовсе не помеха.
Вера Филипповна посмотрела на дочь с сыном и покачала головой, как бы извиняясь перед столами и стульями.
Во двор дома, где жили близнецы, въехали пожарные машины.
Из первой выскочил лейтенант, спросил у дворника, где здесь празднуют день рождения братья Шустиковы.
Дворник от удивления не мог сказать ни слова. Метлой показал на окна квартиры с музыкой. А потом, когда он смог уже сказать слово, чтобы выяснить, зачем приехали пожарники, было поздно: некому было его слушать.
- Все стволы - на очаг! - крикнул лейтенант и поглядел на часы.
Покатились по земле брезентовые рукава. Двинулась вверх механическая лестница.
Дворник опять онемел. Кто горит? Где горит? Зачем горит?
А пожарные делают своё дело. Подключают рукава к водопроводному колодцу, отстёгивают от поясов специальные каски и надевают их. Быстро раздают друг другу топорики и крючья, защитные козырьки и рукавицы.
Лейтенант сказал:
- Развернулись!
Пожарные с рукавом, крючьями и топориками кинулись в подъезд, где жили близнецы. Механическая лестница доехала до окон с музыкой. Лейтенант начал подниматься по лестнице.
Сбежался народ. Тоже интересуются: кто горит? Где горит?
Пожарники в дверях и в окне квартиры появились одновременно. Ребята увидели их и… онемели. Ещё бы! И другие гости онемели. Даже приёмник поперхнулся и онемел. Все… как дворник!
Лейтенант в окне спрашивает: здесь братья Шустиковы, которые изводят родных и весь микрорайон? Здесь ученики, которые тоже изводят родных и микрорайон? Дерутся. Нарушают порядок…
В комнате тишина. Ребята, объятые страхом, молчат. На них направлены шланги.
И близнецы молчат. Шланг - не кувшин. Он как даст - забудешь имя и фамилию.
А лейтенант извинился перед мамой и ещё сказал, что всё это относится к пятому классу "Ю". И что хотя сегодня и день рождения, но опять может быть драка. В любой момент, как пожар. И вот жители микрорайона обеспокоены и обратились в пожарную команду, чтобы пожарная команда присмотрела за братьями Шустиковыми и лично их гостями. Так что день рождения пускай продолжается, а пожарные будут присматривать.
Все стволы - на очаг!
И тут в комнате, при полной тишине и смятении, появился Трамвайчик. Он вошёл и застенчиво остановился посреди - маленький длинный пёс на коротких лапах.
А потом вошёл папа, взглянул на пожарных и удивился.
7
В школе идут уроки. Слышны голоса преподавателей.
В одном из коридоров прячется опоздавший: в школе везде опасно. Везде обнаружат.
В учительской тикают электропервичные часы, поворачивают диск с секундами. Каждая секунда на учёте, потому что учащиеся каждую секунду получают новые и новые знания. Идёт учебный процесс. А потом начинается тоже процесс… выветривания. Это когда учащиеся каждую секунду теряют приобретённые знания. В подобном случае выветривание нужно рассматривать как стихийное бедствие. Даже Марта Николаевна согласится с этим.
В пятом классе "Ю" - урок арифметики.
На доске написан пример с десятичной дробью, которую надо обратить в обыкновенную. Ребята пишут в тетрадях, обращают одну дробь в другую.
Стаська, как всегда, сидит во втором ряду на первой парте, а Славка - в третьем ряду на четвёртой парте.
Славка и Стаська тоже пишут в тетрадях, обращают дробь, но при этом поглядывают друг на друга.
Клавдия Васильевна в конце урока всегда берёт в руки журнал - это для выяснения степени выветривания знаний. А потом ещё отмечает, кто отсутствовал.
Близнецы ёрзают на партах, нервничают. Ну почему они не переродились в корне? В своё время. Ну почему?
Стаська даже не обращает внимания, что он лысый и что на это обратила внимание вся школа. И что его стучали по голове, как Славку.
Скрипнула дверь - это бродит опоздавший. Не рискует войти в класс. Урок ведёт сама Клавдия Васильевна, и мигом схлопочешь не только в журнал "О" (опоздал), но и замечание в дневник.
Клавдия Васильевна пишет на доске другой пример, когда наоборот - обыкновенную дробь надо обратить в десятичную.
- Стася, ты почему невнимательный?
- Я… ничего. - И Стаська поглядел на брата.
Они всё утро думали, что можно предпринять, чтобы исчез журнал. Так и не придумали.
В школу даже пораньше пришли, и со своим слесарным инструментом. Но вытащить журнал - дело невыполнимое. Никакой труд не поможет: шкаф - из толстых досок, каждая доска - из чистого дуба. А срез коры показывает, как устроен дуб и другие крепкие породы.
И вот ещё что… учительская не бывает пустой. Если учителя и директор уходят в классы давать уроки - совершать учебный процесс, - Дарья Ивановна всё равно сидит в учительской. Она завхоз. Учебным процессом не занимается.
Опять скрипнула дверь.
- Батурин, - сказала Клавдия Васильевна, - проверь, кто там.
Вадя пошёл проверить.
Опоздавший спрятался за угол. Но увидел Батурина и показал ему знаками - меня нет. Меня ты не видел. Опоздавший надеялся как-нибудь проникнуть в класс до тех пор, пока Клавдия Васильевна отметит опоздавших и отсутствующих.
Подобные случаи бывали. Удавалось.
Вадя вернулся на место и сказал:
- Там никого.
Слышно, как приехала машина. Это Шустиков-папа. Он поговорил с дедом Валерием и тётей Асей и уехал.
Стаська напряжён. И Славка напряжён. Но - никаких драк и столкновений.
Ребята не понимают, в чём дело. Обычно братья на первом же уроке начинали драться. А сегодня только поглядывают друг на друга и молчат.
Клавдия Васильевна подходит к партам, смотрит, как ребята обращают дроби.
У Димки Токарева с дробями не ладится и с ногами тоже: утром опять прыгал и не выяснил, какая нога толчковая.
- Токарев, - Клавдия Васильевна заглядывает к Диме в тетрадь, - потерял единицу. А я говорила: когда обращаете обыкновенную дробь в десятичную, не пренебрегайте единицей.
При слове "единица" Стаська и Славка вздрогнули.
Дверь опять скрипнула. Приоткрылась. Клавдия Васильевна была в глубине класса и не слышала. Дверь осталась приоткрытой. В щель наблюдал опоздавший.