Я села перед зеркалом, и она принялась задело. Совсем как раньше. Только раньше мы так играли и потом, выходя из комнаты, стирали с лица косметику. Мне было приятно сидеть рядом с Сабиной, чувствовать ее волосы на своей щеке.
- У тебя глаза красивые, - сказала Сабина, подрисовывая мне линию века.
Я немножко боялась, что она попадет карандашом мне в глаз, но жмуриться было нельзя, и я наоборот раскрыла глаза как можно шире - мне даже стало больно.
Когда с глазами было покончено, Сабина нарисовала мне контур губ красно-коричневым карандашом. Было щекотно. Потом наступила очередь светло-коричневой помады, и напоследок - крем-пудра на щеки. Руки Сабины легко касались моего лица. Я зажмурилась.
- Готово! - объявила Сабина и оглядела меня.
Я посмотрела на себя в зеркало. Это была я и в то же время не я. Взрослая девочка с моим лицом. Это было очень странно.
- Пойдешь с нами вечером? - спросила Сабина.
Мне показалось, что я ослышалась. За весь месяц они ни разу меня не позвали. А сейчас Сабина спрашивает об этом, словно о чем-то само собой разумеющемся. Я кивнула.
- Ты часто с ними гуляешь? - сказала я первое, что пришло в голову, стараясь, чтобы Сабина не заметила моей радости и смущения.
- Дома все равно находиться невозможно. Ты же видишь. Мама и Надя ругаются, да еще…
Она замолчала.
- Обещаешь никому не говорить? - спросила она.
Я поняла, что речь пойдет о чем-то серьезном. Я кивнула.
- Честное слово?
- Да.
Набрав побольше воздуха, Сабина сказала:
- У Нади будет ребенок.
- Ребенок? - глупо повторила я.
- Да, а она не хочет говорить, кто отец. Мать на нее орет, Надя кричит: "Сама заткнись", потому что мать сама залетела в пятнадцать лет, мама отвечает, что у ее ребенка, по крайней мере, был отец, а Надя ей: "Да, отец у нас что надо!"
Сабина замолчала.
- Ты только никому не говори, ладно? - снова попросила она. - Я никому кроме тебя не рассказывала.
Никому. Фанни тоже не знает. Только я. Меня переполняла радость и гордость. Значит, мы с Сабиной опять вместе, как раньше.
17. Ты можешь на меня рассчитывать
Так прошел день. С последних уроков Сабина отпросилась - ей было нужно к зубному.
- До вечера, - сказала она. - Я за тобой зайду. Возвращаясь после уроков домой, я увидела возле калитки Карин. Она кого-то ждала. Я сделала вид, что не замечаю ее.
- Нора, - сказала Карин. - Пойдем вместе?
Ничего не ответив, я прошла мимо. Карин за мной.
Я ускорила шаг. Она уже почти бежала, едва успевая переводить дыхание. Да, она действительно не очень в форме.
- Что тебе надо? - наконец спросила я.
- Можно, я зайду к тебе? Я могу помочь тебе сделать математику.
"Ты спятила? Отстань, иди домой!" - уже собиралась сказать я, когда Карин вдруг, вплотную приблизившись ко мне, прошептала:
- Ты можешь на меня рассчитывать. Я не проболтаюсь. Никому не скажу.
Она стояла совсем близко, я чувствовала ее дыхание и запах мыла. Так же близко стояла Сабина всего несколько часов назад. Карин, наверно, тоже чувствует, что от меня пахнет духами.
- Ты про что? - спросила я.
- Плеер Сабины, - ответила Карин. - Я видела тебя вчера.
Тут я вспомнила флейту, игравшую в зале, когда я поднималась по лестнице. На обратном пути музыки уже слышно не было. Наверно, Карин вышла следом за мной со своей флейтой. Но я была в наушниках и ничего не слышала.
Мысли бешено крутились в голове. Сабина ей не поверит, думала я. Почему она должна верить Карин, а не мне?
Но ведь плеер исчез, и ходила за ним я. Странно, что Сабина меня не заподозрила. К тому же зачем Карин лгать?
Если Карин пойдет к Сабине и расскажет то, что видела, нашим отношениям придет конец. А ведь они только-только начали возрождаться.
Я побоялась рисковать.
18. Майка с серебряным рисунком и красное платье
Мы с Карин делали на кухне математику, когда туда зашел Антон, открыл холодильник и попил молока прямо из пакета. Карин посмотрела на Антона так, будто он плюнул в еду или сделал что-нибудь и того хуже. Антон, конечно, этого не заметил, проворчал что-то и ушел к себе.
Для меня в математике нет ничего сложнее процентов. Я их понимаю плохо, а когда мама объясняет, запутываюсь еще больше. Но Карин здорово умела объяснять, и к маминому приходу я успела правильно сделать несколько примеров.
Мама была в пальто, несла Калле, два пакета с продуктами и еще один с одеждой. Я не понимаю, как она столько всего носит. Калле она посадила мне на руки, пакеты поставила на кухонный стол.
- Можешь снять с него комбинезон? - спросила мама и повернулась к Карин: - Привет, я мама Норы, меня зовут Лена.
Карин встала, протянула маме руку и слегка поклонилась:
- Карин Эрикссон.
Мама удивленно пожала протянутую руку. Потом увидела наши учебники и сказала:
- Вы уроки вместе делаете! Вот молодцы!
Калле извивался как червяк, но я все же раздела его. Он сполз на пол и начал играть под столом в кубики. Мама налила воды в большую кастрюлю и поставила ее на плиту, потом стала распаковывать сумки. Пальто она так и не сняла.
Я покосилась на пакет с одеждой.
- Что ты купила? - спросила я.
- Макароны, - ответила мама, стоя ко мне спиной.
- А в другом пакете?
- Ах, ты про это! - мама повернулась к нам лицом.
Она открыла пакет и достала платье. Красное, с длинным рукавом и глубоким вырезом, оно было сшито из тонкой и блестящей ткани.
Держа платье перед собой, мама позировала перед нами, как фотомодель. Сразу было видно, что платье ей очень идет.
- Правда, красивое? - спросила мама. - Только нужно следить, чтобы, когда наклоняешься, сиськи не вывалились.
Карин покраснела как рак.
- Платье красивое, - подтвердила я. - Дорогое?
- Не особенно, - сказала мама, однако тут же оторвала и выбросила ценник в помойку.
Потом она снова заглянула в пакет и вытащила сверток поменьше.
- А это вам, - она протянула мне сверток. - В честь школьного вечера.
Это была майка, та самая, с серебряным рисунком!
Я примерила майку перед зеркалом у себя в комнате. Да, на витрине она смотрелась совсем по-другому. На манекене она была натянута и приподнята на груди. А у меня пока никакой груди не было.
Карин стояла сзади и смотрела. Я так и не поняла, понравилась ли ей майка.
- Мне не разрешили идти на вечер, - вдруг сказала Карин.
- Почему?
- Они боятся, как бы со мной что-нибудь не случилось.
- Кто - "они"?
- Мои родители.
Я ничего не поняла. В каком смысле "случилось"? Что может случиться на школьном вечере?
- Что они имеют в виду?
- Ну что какой-нибудь мальчик…
Я чуть не расхохоталась.
- Что ты… и кто-то из мальчишек…? - проговорила я, стараясь не рассмеяться.
Она серьезно кивнула.
- А ты?.. - спросила она. - Ты ведь Юнасу нравишься, да?
Всем так и хочется свести меня с Юнасом!
- Я его терпеть не могу! - воскликнула я. - Никогда больше мне про него не говори!
Она снова кивнула и уставилась в пол.
19. Ты бы хоть раз спросила меня!
Новую майку я решила приберечь до праздника и опять переоделась в старую. Когда мы вышли на кухню, там уже вкусно пахло едой.
- Мы скоро будем есть? - спросила я, рассчитывая на то, что уж теперь Карин точно отправится домой.
Я не знала, во сколько Сабина за мной зайдет, но знала наверняка, что хочу до этого избавиться от Карин.
- Через десять минут, - ответила мама, потом, повернувшись к Карин, предложила: - Если хочешь, можешь остаться у нас. На ужин спагетти с мясным фаршем.
- Спасибо, - ответила Карин, - мне, наверно, не разрешат.
Я с облегчением перевела дух, но, как оказалось, зря, потому что мама на этом не успокоилась:
- Ты можешь позвонить и спросить. Телефон в прихожей.
Карин вышла из кухни. Я слышала, как она набирает номер.
- Нора, накрой, пожалуйста, на стол, - сказала мама.
- Ты бы хоть раз спросила меня! - прошипела я сквозь зубы, одним махом скидывая со стола учебники, тетради и ручки.
- Но я подумала… - начала мама, - …ведь у тебя совсем никто не бывает. Что у вас с Сабиной?
Нашла время спрашивать!
Из прихожей доносился голос Карин:
- Я у Норы… Это девочка из класса… Я ей помогала с уроками… Можно мне у нее поужинать?
Она замолчала и через мгновение заглянула в кухню.
- Извините… Она хочет поговорить…
- Со мной? - спросила мама.
Карин кивнула. Мама вышла, взяла трубку, и я услышала, как она отвечает:
- Нет, это совсем не в тягость. Ужин готов, и для Карин тоже еды хватит. Я всегда готовлю с запасом, на тот случай, если к кому-то из детей придут друзья. Да, хорошо. Я прослежу, чтобы она не позднее семи часов была дома.