Но сейчас я не знала, с чего начать. С футбола? Или с того, что случилось в душевой? Или с того, что Сабина и Фанни меня обманули и сбежали?
Про то, что произошло в душевой, рассказывать было трудно. Даже стыдно, хотя вроде ничего плохого я не сделала.
Я задумалась, а было ли кому-нибудь еще стыдно? Кроме меня и Карин?
Я не успела ничего сказать, как зазвонил телефон. Мама посмотрела на меня вопросительно. Это означало: "Ты ждешь звонка? Хочешь сама ответить?"
Я покачала головой, мама встала и взяла трубку.
- Лена Берглунд слушает.
Она говорила деловито, как всегда, когда ее спрашивали, не может ли она на пару дней выйти на замену в детский сад, или когда предлагали по телефону купить стиральный порошок.
Но в следующую секунду голос ее изменился, стал ниже, глубже, в нем появились бархатные нотки.
- Это ты? Ты где? Когда? А раньше ты не можешь приехать? Я соскучилась!
Я пошла в кухню и сделала себе какао. Дверь в кухню я прикрыла. Я не могла это слушать.
12. Парк развлечений "Грёна Лунд"
После футбольного матча недели две прошли спокойно. В последнюю субботу перед закрытием сезона Фанни, Сабина и я ходили в "Грёна Лунд". Правда, они собирались идти в парк с мальчишками, но те не смогли, и Сабина пригласила меня.
Мы с Сабиной много раз вместе ходили в "Грёна Лунд". И всегда делали одно и то же. Три круга на американских горках, мороженое, поезд с привидениями, а потом уже все остальное.
У Фанни на американских горках закружилась голова, и мы поехали с Сабиной вдвоем. Когда мы вернулись, Фанни с кислым видом сидела на скамейке. Поезд с привидениями ей тоже не понравился.
- Ерунда, - говорила она, когда на нас из темноты выскакивали привидения.
Мы с Сабиной кричали как сумасшедшие. Ну и пусть привидения не настоящие, зато как весело!
Фанни больше нравятся всякие розыгрыши и лотереи. Она выиграла шоколадку и диск, шоколадку мы съели, а диск она подарила Сабине.
В кои-то веки Сабина не думает о том, что скажет Фанни. Не следит за прической и не поправляет тушь на ресницах. Она стала прежней Сабиной, такой она была до дружбы с Фанни.
Мы уже возвращались на катер, когда Сабина, вдруг резко остановившись, изменилась в лице. Я не сразу поняла, в чем дело, но потом проследила за ее взглядом, и мне все стало ясно.
В воротах стояла Надя. Она нетвердо держалась на ногах, в руках у нее была банка с пивом. Рядом стоял какой-то парень из их компании - поддерживал Надю, чтобы она не упала. Потом он отобрал у нее банку, допил пиво и поцеловал Надю. Они целовались прямо посреди дороги, парень прижимал Надю к себе, его рука лежала на ее попе.
- Поедем на следующем катере, - сказала Сабина. Мы зашли в ближайший скверик и сели на лавочку.
Я обещала маме приехать не позже половины девятого, теперь я наверняка опоздаю, но сказать это Сабине у меня язык не поворачивался. Темные глаза Сабины стали совсем черными и подозрительно блестели, хотя она болтала без умолку и громко хохотала, делая вид, что ничего не произошло.
13. Классный час
Последний урок в четверг был, как обычно, классный час, Гунилла рассказывала нам про родительское собрание. Родители считают, что в классе нужно улучшить климат, сказала Гунилла. Поэтому они решили устроить для нас вечер отдыха.
- Как вы на это смотрите? - спросила Гунилла.
- Здорово, - сказал кто-то, а Фанни прошептала:
- Отстой!
Тобиас спросил:
- Спиртное будет?
Гунилла притворилась, что не слышит вопроса.
- Можно устроить дискотеку? - спросила Майя. - У кого есть хорошая музыка, могут принести диски.
Тут руку поднял Кнопка. Кнопка ниже меня и выглядит как третьеклассник. А то и младше.
- А танцевать обязательно? - спросил Кнопка, как будто речь шла о тяжелой повинности.
- Детки, которые не танцуют, могут вообще не приходить, - заявила Фанни.
Сердиться на свою любимицу Гунилла не стала и с улыбкой продолжила:
- Приходят все. Для того и праздник устраивается. Все придут, и все будут участвовать. Ты что хочешь делать, Калле?
Кнопка растерялся и не знал, что ответить. Эмма подняла руку. Ее хлебом не корми, дай о ком-нибудь позаботиться.
- Можно во что-нибудь поиграть, - сказала она. - Чтобы всем было интересно.
- Поиграть, - фыркнула Фанни. - Ты что, думаешь, здесь детский сад?
Тобиас и Эмиль стали, кривляясь, напевать детскую песенку.
- Можно поиграть в "Правду или последствия"! - сказала Сабина.
Гунилла взглянула на нее и увидела у Сабины наушники. Точнее сказать, один наушник, потому что вторым ухом Сабина слушала, что происходит в классе.
- Сабина, что я тебе говорила про плеер? - возмутилась Гунилла. - Сию же секунду сними наушники!
Отбирать у Сабины плеер она не стала - наверно, решила, что классный час это все-таки не урок.
Сабина сняла наушники и положила их в парту. Тобиас и Эмиль все еще распевали детские песенки, и Гунилла велела им замолчать. Петь они перестали, но продолжали кривляться молча.
Я подумала, что должна что-то сказать. Показать, что я не "детка". Я подняла руку.
- Да, Нора?
- Конечно, нужно устроить дискотеку. Мы ведь уже в шестом классе.
Я хотела поддержать предложение Фанни, но сделала это явно невпопад.
- Нужно выслушать мнение всех, - произнесла Фанни сладким голосом. - Вот ты, Карин, например, что думаешь?
Карин опустила глаза и ничего не ответила.
Юнас обычно помалкивает, потому что он заикается, и мальчишки над ним смеются. Но тут он сказал.
- Я с-с-согласен с Норой. К-к-конечно нужно устроить д-д-дискотеку. Мы же в шестом к-к-классе.
Мальчишки, естественно, начали смеяться, кто-то съязвил насчет меня и Юнаса.
Решив, что про дискотеку было сказано достаточно, Гунилла велела нам поговорить с родителями и узнать, кто из них может помочь на вечере. Как минимум трое родителей должны быть с нами весь вечер.
На этом урок закончился.
14. Плеер Сабины
На лестнице Сабина и Фанни продолжали обсуждать классный вечер. Фанни решила, что не будет ничего спрашивать у родителей. Лучше умереть, чем привести их туда. К тому же у них нет времени. Сабина промолчала. Все знают, что ее мама не из тех, кто помогает школе. Она даже на родительские собрания не ходит.
Я решила, что все-таки спрошу у мамы. Она у меня молодец. С нравоучениями к ребятам не лезет, краснеть мне за нее тоже не приходится. Моя мама нравится Сабине, и даже Фанни однажды весной сказала, что у меня мама суперская.
Потом Фанни начала ко мне приставать с разговорами про Юнаса. Она сказала, что Юнас в меня влюбился, и стала его передразнивать:
- Я т-т-тебя л-л-люблю, Н-н-нора!
Мы уже вышли во двор и были почти у калитки, когда Сабина вдруг резко остановилась.
- Блин! А мой плеер?
- Да ладно, пусть до завтра полежит! - сказала Фанни.
- Ты что! Вдруг его кто-нибудь возьмет!
- Тогда вернись сейчас, - предложила я. - Мы тебя подождем.
Сабина посмотрела на третий этаж, на окна нашего класса. Вид у нее был такой, словно забираться предстояло по меньшей мере на Эверест. Я знаю это выражение ее лица. И в первом классе, когда я таскала за нее портфель, и в четвертом, когда шила вместо нее мешок для физкультурной формы, на ее лице было именно такое выражение.
- Неохота! - простонала Сабина.
- Тогда пусть лежит, - сказала Фанни и направилась к калитке.
- Я схожу, - предложила я. - Подождете?
- Конечно, - сказала Сабина.
Я побежала по лестнице наверх. Мои шаги эхом отдавались в тишине. Пробегая мимо второго этажа, я услышала музыку. В зале кто-то играл на флейте.
Гунилла ушла, но, на мое счастье, не заперла класс. Я открыла парту Сабины. Там кучей лежали книжки, листочки, сломанные карандаши и мелки. Старый номер журнала "Роман моей жизни" без обложки, пустой мятый пакет из-под сладостей, маленькое зеркальце. А вот и плеер.
Я пролистала "Роман моей жизни", взяла плеер и закрыла парту.
Сабина сидит в классе сзади меня, возле самого окна. Из окна я увидела, что Сабина и Фанни разговаривают с Тобиасом и Эмилем, стоя у калитки, ведущей на Новую площадь.
Через две минуты я уже была внизу. Но их на месте не оказалось. Их вообще нигде не было.
Я стояла с плеером Сабины и не могла понять, куда они делись.
Обещали ждать, а сами ушли.
Забыли про меня. Как будто я никто. Как будто меня нет.
Я надела наушники и включила музыку. Музыка была все та же, все тот же итальянский певец.
Почему я никак не могу запомнить его фамилию?
Врубив музыку на полную мощность, я отправилась домой.
Вечером в кровати я снова и снова слушала песни, которые так нравятся Сабине. Вдруг в комнату ворвался Антон. Он никогда не стучится, хотя я специально для него повесила на двери табличку.
- Ты не знаешь, когда мама придет? - заорал он.