- Слушай, ты, чмо, ты что на поле делаешь?!
Лотта, наша физручка, сразу поняла, в чем дело. Она молодец, никогда не разрешает издеваться над тем, у кого что-то не получается.
- Перестань, - прошептала Сабина, увидев приближающуюся Лотту.
- Фанни! Еще раз замечу что-нибудь подобное, и ты сядешь на скамейку до конца матча.
- Это ее надо сажать на скамейку, - упрямо проговорила Фанни. - Все испортила!
Но Лотта была непреклонна.
- Предупреждаю последний раз. Еще слово - и ты отсюда выходишь. Ясно?
Фанни передернула плечами.
Когда до конца игры оставалось всего несколько минут, мяч снова оказался у меня, до ворот было метра два, там стояли защитники. Но я увидела между ними "дырку" и пробила. Вратарь бросилась на мяч, но он пролетел мимо ее вытянутых рук.
- ГОЛ!
Вся команда кричала и обнимала меня. Наши болельщики сбежали с трибун на поле. Все хотели меня поздравить. Даже Тобиас, который обычно меня почти не замечал, подошел и хлопнул по спине.
- Классный гол, - похвалил он.
В глазах Сабины промелькнул нехороший огонек. Фанни взяла ее под руку и увела с поля. Я видела, как она что-то шепчет Сабине на ухо, но слов не слышала.
10. Ты когда-нибудь моешься?
Суматоха, поднявшаяся после забитого мной гола, задержала меня на поле, и в раздевалку я вошла последней. К этому времени остальные уже успели раздеться, а Сабина даже приняла душ и теперь вытиралась розовым полотенцем. С ее черных волос капало на пол. Фанни вышла из душа, замотавшись в полотенце.
Раздевалка была почти полной, мне досталось место у самого выхода.
Я тайком разглядывала их. Грудь у Сабины была маленькая и острая. В одежде она казалась больше - Сабина ходит в специальном лифчике, слегка приподнимающем грудь. На загорелом теле грудь была похожа на пару белых яичек. Еще белее была кожа там, где ее летом прикрывали плавки-бикини. На белом виднелась темная тень, и я поняла, что у Сабины начали расти волосы.
И у Фанни тоже. Я увидела это, когда она, сняв полотенце, стала мазать тело кремом. Но у нее волосы были не черные, а светло-каштановые.
У меня пока не было волос ни там, ни под мышками. И если при взгляде сбоку еще можно было заметить, что мои соски увеличились, то спереди это было совсем незаметно.
Сабина расчесывала волосы так, что брызги летели во все стороны.
- Можешь помазать мне спину? - попросила она Фанни. Сабина подняла волосы, чтобы Фанни было удобнее. Это было очень красиво, она казалась русалкой.
Я сняла одежду, взяла полотенце и пошла в душ. Карин переодевалась в углу. У нее был свой способ переодевания. Она никогда не раздевалась полностью и если снимала вещь, тут же надевала другую. Карин не хотела, чтобы ее видели даже в нижнем белье, так она стыдилась своего тела.
- Карин! - услышала я голос Фанни.
- Да?
- Ты когда-нибудь моешься?
Фанни, конечно, знала, что Карин никогда не моется в школе.
- Я? Да… Конечно… - тихо пробормотала Карин.
- Не слышу! Повтори! - не отставала от нее Фанни.
Зажав нос, она подошла к Карин.
- Моюсь… дома.
Я не хотела слушать дальше. Я вошла в душ и повесила полотенце на крюк. Из раздевалки доносился голос Фанни.
- Фу! Как только самой не противно! Не мыться после футбола! Наверняка ты в той же вонючей одежде завтра придешь в класс.
Это было несправедливо. Карин никогда ничем не воняла. От нее всегда пахло мылом и свежевыстиранной одеждой. А то, что она не моется после физры, так она, в отличие от нас, почти не бегает, и потому не потеет.
Я встала под душ, открутила кран и начала намыливаться. Шум воды на какое-то время заглушил голоса в раздевалке. Потом я краем глаза увидела, что в душевую вошли замотанные в полотенца Фанни и Сабина. Перешептываясь, они стали разворачивать шланг, из которого моют душевую комнату. Я не поняла, что они собираются делать, да и не хотела этого знать.
- Карин! - крикнула Фанни. - Пойди сюда на минутку!
- Зачем? - услышала я голос Карин из раздевалки.
- Хотим тебе кое-что показать, - ответила Фанни.
Я обернулась и увидела, что у двери, ведущей в раздевалку, стоит Майя. Она кивнула Фанни. Та стояла посреди душевой, держа в руках направленный на дверь шланг. Фанни кивнула в ответ.
Сабина была возле стены и держала руку на вентиле, открывающем воду.
- Карин! - снова позвала Фанни.
Карин появилась в дверях полностью одетая.
- Что такое? - спросила она.
Все произошло в мгновение ока. Майя выскочила из душевой и захлопнула за собой дверь. Фанни направила шланг. Сабина включила воду.
Ледяная вода хлынула на Карин.
Мне пришлось на это смотреть. Я не хотела, но мне пришлось.
Вода лилась по ее лицу и телу. Волосы липли к щекам, одежда сразу промокла насквозь. Карин дрожала и плакала, но даже не пыталась убежать.
- Прекратите! - услышала я чей-то слабый, тонкий голос и не сразу поняла, что это сказала я.
Но меня никто не услышал.
Не знаю, сколько времени это продолжалось. Мне казалось, целую вечность, а может быть, только полминуты. Наконец, Фанни скомандовала:
- Хватит с нее!
Сабина выключила воду, Майя открыла дверь в раздевалку. Карин выскочила из душевой, через секунду хлопнула входная дверь.
11. Меня все ненавидят. Кроме тебя
Я вышла из душа. Там, где переодевалась Карин, на полу осталось мокрое пятно. Раздевалка почти опустела, остались только Фанни и Сабина. Фанни складывала свою физкультурную форму, Сабина надевала наушники от плеера.
- Вы меня ждете? - спросила я.
Они переглянулись. Таким взглядом обмениваются сообщники.
- Нет, - ответила Фанни. - Мы сейчас не домой. Мы в магазин, посмотрим кое-что из одежды. Нам на метро.
- Завтра увидимся, - добавила Сабина. Пока!
С улицы потянуло холодом, когда они открыли входную дверь. Я осталась в раздевалке одна. Натянула поскорее одежду и тоже вышла.
Пятьдесят четвертый показался, когда я была еще только на полпути к остановке. Но пассажиров было много - пока все они будут заходить, я, если побежать, еще могла бы успеть на автобус.
Я ускорила шаг, но застряла на переходе через Рингвэген: был красный свет, и с Хорнсгатан без конца поворачивали машины. Автобус остановился, все пассажиры зашли. Последними поднялись на ступеньки Сабина и Фанни.
Они соврали, что пойдут к метро, а сами поехали домой. Они просто хотели отделаться от меня.
Водитель закрыл дверь. Он наверняка видел меня в зеркале, но, очевидно, решил, что в автобусе и без меня детей хватает.
Бежать дальше не имело смысла. Я медленно пошла к остановке. И тут увидела, что на остановке кто-то сидит - в самом дальнем углу.
Карин. Мокрые волосы прилипли к лицу, одежда насквозь промокла.
- Почему ты здесь? Почему не поехала на автобусе?
Она ничего не ответила, только посмотрела на свою мокрую одежду.
- Так езжай домой и переоденься! - воскликнула я, раздражаясь. Ну как можно быть такой клячей! - Скажи, что играла в душе. И случайно облилась.
Она замотала головой.
Я сняла с себя куртку и протянула ей.
- Надень.
Она не двигалась и только смотрела на меня. Казалось, она не понимает моих слов. Лицо ее было белым-белым, а голос таким тихим, что я с трудом расслышала сказанное.
- Меня все ненавидят. Кроме тебя.
Мне показалось, будто она повесила мне на плечи рюкзак такой тяжести, что я едва не упала под его весом. Как в тот раз, когда папа, Антон и я собрались в горы и папа решил, что я сама должна нести свои вещи.
Слишком тяжело. Это выше моих сил.
- Да брось ты. Лучше надень куртку. Поедем на следующем автобусе.
Хотя все пассажиры на нас пялились, в автобусе я сидела рядом с ней и предложила ей взять куртку до завтра. Но Карин отказалась. Выходить с ней я не стала, а поехала дальше.
Мама поставила в гостиной мольберт и рисовала. Она начала рисовать, когда потеряла работу. Сама она говорит, что рисовала и раньше. В молодости мама хотела стать художником. Но потом родился Антон, за ним я, и мама решила, что надежнее работать педагогом в досуговом центре.
"Надежнее", как бы не так! Уже год мама сидит без работы. А ее картины мне нравятся. Немного странные, но красивые.
- Мама, - позвала я от порога.
Мама обернулась и приложила палец к губам.
- Тише, Калле спит.
Калле опять заболел. На этот раз воспалением среднего уха.
- Входи и закрывай дверь, - сказала мама.
Я отодвинула газеты и села на диван. Куки встала на задние лапы и положила голову мне на колени. Мама продолжала писать картину. Никто ничего не говорил. Было приятно просто сидеть и молчать.
Через некоторое время мама отложила кисть в сторону и села рядом со мной.
- Ну что? Поговорим?
Я задумалась. Вообще-то я люблю рассказывать маме. Она не прерывает, выслушивает до конца. А потом задает вопрос, от которого все случившееся предстает совсем в новом свете.