Портер Элинор Ходжман - Поллианна стр 11.

Она вдруг остановилась, а затем продолжила, резко сменив тему:

– Я сегодня всю ночь не спала – всю ночь!

– Ах, боже мой, как я вам завидую! – вздохнула Поллианна, поставив студень на маленький столик и удобно усаживаясь на стуле. – Мы так много теряем, когда спим! А вы так не думаете?

– Теряем – когда спим! – воскликнула больная.

– Да, когда можно было бы просто жить! Мне так жаль, что нельзя жить ещё и ночью…

Услышав это, больная вновь села на кровати.

– Да вы просто уму непостижимый ребёнок! – воскликнула она. – Послушайте! Подите-ка сейчас к окну и отдёрните шторы! – приказала она вдруг. – Мне охота на вас посмотреть!

Поллианна встала смеясь, но в смехе её послышались грустные нотки:

– Ах, боже мой, но ведь тогда вы увидите и мои веснушки! – вздохнула она, подойдя к окну. – А я только-только успела обрадоваться, что в вашей комнате темно и их не видно! Ну, вот! Теперь вы можете… Ах! – запнулась вдруг она, обернувшись к кровати. – Я была так рада, что вы пожелали меня видеть, но теперь я радуюсь ещё больше, потому что увидела вас! Никто дома не говорил мне, что вы… так красивы!

– Я – красива! – с горькой усмешкой повторила больная.

– Да, очень! Разве вы этого не знали?

– Нет, не знала, – сухо ответила Миссис Сноу.

Миссис Сноу прожила на свете сорок лет, последние пятнадцать из которых были истрачены попусту, ибо вместо того, чтобы радоваться тому, что у неё было, она все эти годы лишь сожалела о том, чего у неё не было.

– Ах, но ведь у вас такие большие карие глаза и такие красивые волнистые чёрные волосы, – проворковала Поллианна. – А я так люблю чёрные локоны! Знаете, как только я попаду на небо, то сразу же пойду к Боженьке и попрошу такие себе! А ещё у вас такие крохотные родинки на щёчках! Ах, Миссис Сноу, вы и в самом деле очень красивы! А если не верите, то посмотритесь в зеркало!

– Зеркало! – с горечью повторила больная, вновь откидываясь на подушки. – Да я теперь вообще забыла, что такое зеркало! И вы бы забыли, если бы лежали, как я, не двигаясь, целыми сутками!

– Конечно забыла бы, – согласилась исполненная сострадания Поллианна, – однако позвольте мне лишь показать вам вашу красоту! – воскликнула она и, подбежав к комоду, взяла лежавшее на нём маленькое ручное зеркальце.

Однако на полпути к кровати она остановилась и смерила Миссис Сноу оценивающим взглядом.

– Я думаю, что сперва ваши волосы надо привести в порядок, – предложила она. – Можно, я сделаю вам причёску?

– Да делайте что хотите, – нехотя согласилась Миссис Сноу. – Но будьте уверены, она долго не продержится.

– Ах, благодарю вас! Мне так нравится делать причёски! – восторженно воскликнула Поллианна и, осторожно положив зеркальце на место, взяла вместо него гребень. – Конечно, сегодня я постараюсь сделать всё по-быстрому – мне ведь так не терпится увидеть вас красивой! Но когда-нибудь непременно надо будет взять и полностью распустить все ваши чудесные волосы, чтобы сделать из них нечто потрясающее! – воскликнула она, убирая своими ласковыми пальчиками падавшие на глаза больной локоны.

Затем Поллианна принялась за дело. Трудилась она ловко и расторопно, то расчёсывая гребнем непокорные локоны, то поправляя выбившиеся на затылке пряди, то взбивая ради удобства Миссис Сноу подушки. А тем временем изрядно насупившаяся и в открытую издевавшаяся над стараниями Поллианны больная вдруг помимо собственной воли почувствовала, как радостно затрепетало её сердце!

– Всё, готово! – выдохнула запыхавшаяся Поллианна и, схватив из вазы гвоздику, украсила ею свою работу. – Вот теперь можно и посмотреть! – И она победоносно подняла зеркало.

– Хм! – крякнула больная, придирчиво разглядывая своё отражение. – По правде говоря, я не люблю розовые гвоздики. Мне больше по вкусу красные. Но какая разница?! Она ведь всё равно до вечера увянет!

– Да, но мне кажется, что вы должны этому радоваться, – рассмеялась Поллианна, – потому что ведь тогда вы сможете выбрать себе другую! Ах, как же вам красиво с такими пышными волосами! – удовлетворённо заключила она, любуясь собственным творением. – А вам нравится?

– Хм… Немного. Но всё это долго не продержится, ведь я день и ночь всё ворочаюсь и ворочаюсь с боку на бок…

– Да, конечно, – весело кивнула Поллианна. – Но и этому вы должны радоваться: ведь когда всё растреплется, я опять приду и сделаю вам новую причёску! А ещё вы должны радоваться тому, что у вас чёрные волосы. Ведь они так красиво выделяются на подушке – не то что мои, как солома!

– Да, возможно. Но я никогда особо не обольщалась по их поводу. На них так рано заметна седина! – возразила Миссис Сноу. Говорила она своим обычным недовольным тоном, но при этом всё ещё продолжала смотреться в зеркало.

– Ах, а я их просто обожаю! Вот бы мне такие! Вы даже не представляете, как бы я радовалась! – вздохнула Поллианна.

Миссис Сноу бросила зеркало и раздражённо отвернулась.

– Нет, детка, будь ты на моём месте – ты бы вообще ничему не радовалась! Ни чёрным волосам, ни мешкам с деньгами – если бы ты была прикована к постели, как я!

Поллианна нахмурила брови и не на шутку задумалась.

– Да, тогда, конечно, это было бы трудновато, – подумала она вслух.

– Что – трудновато?

– Ну, радоваться…

– Радоваться – когда ты прикован к постели много дней!? Да, ничего не скажешь, "трудновато"! – процедила сквозь зубы Миссис Сноу. – А ну-ка давай, попробуй, найди, раз ты со мной не согласна, – чему на моём месте можно радоваться?

К безграничному изумлению Миссис Сноу, Поллианна вскочила и захлопала в ладоши.

– Ах, вот это и есть, наконец, то, что надо! – воскликнула она. – То, над чем можно будет как следует поломать голову! Я теперь должна идти, но я обещаю вам, что буду всё время думать и думать над этим, пока не придумаю. А когда придумаю, приду к вам снова и скажу. До свиданья, Миссис Сноу! Большое спасибо вам за всё! До свиданья! – крикнула она уже из коридора и вприпрыжку выбежала на улицу.

– С ума можно сойти! – воскликнула Миссис Сноу. – Вот только… что же в конце концов она хочет всем этим сказать? – задумчиво произнесла она, глядя вслед своей гостье.

Поллианна ушла, а Миссис Сноу опять и опять вынимала из-под подушки зеркало и придирчиво рассматривала своё отражение.

– Похоже, что у этой малявки и впрямь золотые руки, – бормотала она вполголоса. – А ведь я и вправду в жизни не думала, что я красива! Да только что толку? – вздохнула Миссис Сноу и, уронив крошечное зеркальце прямо в постель, сердито заёрзала головой по подушке.

Однако всего лишь несколько минут спустя, когда Милли, её дочь, вошла в комнату, зеркальце уже не валялось на виду, а было тщательно припрятано от посторонних взоров.

– Ах, мама! У вас шторы отдёрнуты! – воскликнула Милли, не зная, чему больше удивляться – свету в комнате или гвоздике в волосах матери.

– Ну и что? – нагрубила ей Миссис Сноу. – Или раз я болею, то мне и солнца не видеть?

– Ах нет, что вы, мама! – стараясь как можно быстрее её успокоить, возразила Милли и протянула руку за лекарством. – Просто… Просто вы и сами знаете, как давно я вас уговариваю впустить в комнату хоть немного света, но вы всё не хотели…

Миссис Сноу не удостоила её ответа. Некоторое время она молча теребила пальцами пожелтевшее кружево на своей рубашке. Наконец она раздражённо сказала:

– Может быть, кто-нибудь соизволит подать мне новую рубашку – раз уж с бараньей похлёбкой у нас так туго?

– О чём речь, мама!

Неудивительно, что Милли рот открыла от изумления. Ведь прямо у неё за спиной стоял комод, в ящике которого лежали две новёхонькие рубашки, которые мать несмотря на все её уговоры вот уже несколько месяцев упорно отказывалась носить!

Глава 9
В которой говорится о "том господине"

Когда Поллианна в следующий раз встретила "того господина", на улице было пасмурно и сыро. Однако она приветствовала его своей обычной радостной улыбкой.

– Сегодня не очень-то погодка, – как ни в чём ни бывало сказала она. – Хорошо, что дождь не всё время идёт, правда?

Однако в этот раз господин не обернулся и даже не крякнул. Поллианна решила, что он её, конечно же, не слышал. Поэтому в другой раз (который случился буквально на следующий день) она стала говорить громче. В тот день при взгляде на него ей показалось, что он особенно нуждается в дружеской беседе. Её "господин" шагал по дороге, заложив руки за спину и устремив взгляд в землю, что таким солнечным, омытым дождём утром выглядело по меньшей мере странно. В отличие от него, Поллианна была в отменном расположении духа, потому что тётя дала ей утреннее поручение.

– Добрый день, сэр! – прощебетала она. – Как я рада, что погодка наладилась! Вы, должно быть, тоже рады?

"Господин" резко остановился. На лице его было написано раздражение.

– Послушай, детка, давай мы с тобой сегодня раз и навсегда всё уладим, – сердито начал он. – Тебе следует знать, что у меня есть дела и поважнее твоей "погодки"! Сказать по правде, я её даже не замечаю.

Поллианна просияла.

– Я так и думала, сэр. Я потому и решила вам сообщить…

– Да, хорошо… А? Что? – прервал он вдруг свою речь, поняв смысл её слов.

– Я говорю, что потому и решила вам сообщить… Ну, чтобы вы замечали, что светит солнце и всё такое. Я знала, что стоит лишь вам взять и подумать, что оно светит – и вы ему обрадуетесь! А по вас было непохоже, что вы о нём думаете!

– Ну что за странный… – воскликнул "господин", бессильно опустив руки. Он снова тронулся в путь, но, сделав два шага, обернулся.