Портер Элинор Ходжман - Поллианна стр 10.

Тимоти мгновенно слез с лестницы и испарился. Старик Том почти столь же поспешно всучил свой фонарь Мисс Полли и тоже исчез. В ожидании их ухода тётя немилосердно кусала губы. Оставшись наедине с Поллианной, она сурово сказала:

– Поллианна, немедленно верните мне мои вещи и подите в дом!

– И что за странный ребёнок! – добавила она чуть позже, когда ей пришлось с фонарём в руке на глазах у Поллианны влезать через окно обратно на чердак.

Поллианне после освежающей прохлады летней ночи чердак показался ещё более душным, чем прежде. Но она не жаловалась. Она лишь трепетно и протяжно вздохнула.

На верхней ступеньке Мисс Полли решительно выпалила:

– Остаток ночи, Поллианна, вы будете спать со мной в моей кровати! Сетки привезут завтра, но до той поры я считаю своим долгом следить за вашим местонахождением!

У Поллианны дух перехватило.

– С вами – в вашей постели?! – восторженно воскликнула она. – Ах, тётя Полли, тётя Полли, как же замечательно, как же чудесно вы это придумали! Вы даже не представляете, как давно мне хотелось, чтобы рядом со мной спал кто-нибудь родной, а не какая-нибудь там чужая дама из комитета! Ведь они мне так надоели, эти дамы! Ах, боже мой, как же я рада теперь, что этих сеток ещё нет! А вы, наверное, тоже?

Ответа не последовало. Мисс Полли молча шагала впереди. По правде сказать, ею овладело странное чувство собственной беспомощности. "Ну вот, уже в третий раз я её наказываю – и в третий раз наказание оборачивается для неё удовольствием!" – подумала она.

Глава 8
Поллианна наносит визит

Прошло совсем немного времени, и жизнь в усадьбе Хэррингтон вошла в привычное русло. Впрочем, русло это было не совсем таково, как изначально представляла себе тётя Полли. Разумеется, Поллианна занималась шитьём, чтением, музыкой и училась на кухне готовить. Однако она не посвящала этим занятиям так много времени, как было запланировано. Именно поэтому у неё всё же были свободные часы, которые она посвящала тому, чтобы, как она выразилась, "просто жить". Каждый день после обеда примерно с двух до шести часов она была предоставлена самой себе – при условии, конечно, что она не станет нарушать суровых запретов тёти Полли.

Трудно, однако, однозначно сказать, были ли это часы отдыха Поллианны от занятий или часы отдыха тёти Полли от Поллианны. Ибо в те первые июльские дни Мисс Полли не раз и не два вынуждена была восклицать "Что за странный ребёнок!", а после уроков шитья и чтения она каждый раз чувствовала странное замешательство и невыносимую усталость.

У Нэнси на кухне дела продвигались получше. Ни усталости, ни замешательства она не ощущала. По сути дела, среда и суббота стали для неё праздниками.

Детей, с которыми Поллианна могла бы играть, в округе не было. Их дом стоял на окраине деревни, и, хотя другие дома располагались не так уж и далеко, ни в одном из них не нашлось мальчика или девочки её возраста. Но Поллианна ни капли не расстраивалась.

– Ах, нет, меня это не огорчает, – объяснила она Нэнси. – Мне так нравится просто гулять по улицам, смотреть на все эти дома и наблюдать за людьми… Я очень люблю людей. А ты?

– Ну… не всех, – немногословно ответила Нэнси.

Почти каждый погожий день после обеда Поллианна выпрашивала себе "поручение", лишь бы только куда-нибудь прогуляться. Во время этих прогулок ей нередко встречался "тот господин", как называла его про себя Поллианна.

Он был совершенно не похож на "всех остальных". В отличие от них, он всегда был одет в длинное чёрное пальто и шёлковый цилиндр – "все остальные" никогда так не одевались. Бледное лицо его всегда было чисто выбрито, а из-под цилиндра выбивались седоватые волосы. Держался он очень прямо, походка его была стремительна, и был он всегда один, отчего Поллианна чувствовала к нему смутную жалость. Наверное, именно поэтому она однажды и решилась с ним заговорить:

– Добрый день, сэр! Не правда ли, славная погодка? – без малейшего стеснения обратилась она к нему, подойдя поближе.

"Тот господин" поспешно оглянулся кругом, а затем неуверенно остановился.

– Это вы… мне? – резким голосом спросил он.

– Да, сэр, – просияла Поллианна. – Правда, славный денёк?

– Что? Ах! Хм… – крякнул он и пошёл дальше.

Поллианна засмеялась. "Какой забавный господин!" – подумала она.

На следующий день она увидела его снова.

– Ну, сегодня не такой славный денёк, как вчера, но всё равно неплохой, правда? – запросто сказала она.

– Что? Ах! Хм… – крякнул "господин" точь-в-точь как вчера, и снова Поллианна весело рассмеялась.

Когда Поллианна и в третий раз заговорила с ним в том же духе, "господин" вдруг резко остановился и спросил:

– Послушайте, дитя моё, кто вы такая и почему каждый день со мной заговариваете?

– Ах, меня зовут Поллианна Уиттиэр, и мне просто показалось, что вам одиноко… Я так рада, что вы остановились. Теперь мы с вами знакомы – вот только я пока не знаю, как вас зовут…

– Что за странный… – не договорив, "господин" быстрее прежнего зашагал прочь.

Поллианна посмотрела ему вслед. Обычная улыбка исчезла с её лица, а уголки губ разочарованно опустились.

"Может быть, он не понял… Но мы с ним только наполовину знакомы. Я пока что не знаю, как его зовут" – пробормотала она, продолжая свой путь.

В тот день поручение Поллианны состояло в том, чтобы отнести Миссис Сноу телячий студень. Мисс Полли Хэррингтон всегда раз в неделю передавала что-нибудь Миссис Сноу. Она говорила, что считает это своим долгом, поскольку Миссис Сноу была бедна и прикована к постели. До болезни она ходила в ту же церковь, что и Мисс Полли. Само собой разумеется, что теперь, когда она заболела, заботиться о ней стало долгом всех членов прихода. Мисс Полли обычно выполняла свой долг по отношению к Миссис Сноу по четвергам и предпочитала для этого послеобеденные часы. Но делала она это не лично, а посредством Нэнси. Сегодня, однако, Поллианна упросила тётю оказать эту честь ей. Нэнси, разумеется, возражать не стала.

– Да я и рада, что избавилась, – призналась она Поллианне, оставшись с ней наедине. – Хотя и не годится сваливать эдакий ужас на тебя, бедная детка, да-да, не годится!

– Но Нэнси, я с удовольствием всё выполню!

– Ну ладно, сходи разок, а там посмотрим, что останется от твоего удовольствия, – мрачно предрекла Нэнси.

– Но почему, Нэнси?

Нэнси пожала плечами.

– Ну, если сказать по-простому, то всё, что случается на этом свете, всегда случается не так, как хочет Миссис Сноу. Скажи ей, какой сегодня день – ей и это не понравится! Если сегодня, например, понедельник, то Миссис Сноу обязательно скажет, что лучше бы было воскресенье! Ну, а когда ты отнесёшь ей телячий студень, то она наверняка скажет, что лучше бы ты принесла курицу; но стоит принести ей курицу – и она тотчас же возжелает бараньей похлёбки! Вот увидишь!

– Ах, какая, должно быть, забавная тётя! – засмеялась Поллианна. – Я думаю, мне очень понравится к ней ходить. Она, наверное, совсем не похожа на всех остальных! А знаешь, Нэнси, ведь людей, которые не похожи на всех остальных, я особенно люблю!

– Хм! Пожалуй, Миссис Сноу и вправду ни на кого не похожа. И тем лучше для всех нас! – мрачно заключила Нэнси.

И вот теперь, стоя у покосившейся ограды, за которой виднелся крохотный убогий домишко, Поллианна перебирала в уме всё то, что услышала от Нэнси. И глаза её горели в предвкушении встречи с этой "не похожей на всех остальных" Миссис Сноу.

На её стук вышла бледная, измождённая девушка.

– Добрый день, Мисс! – вежливо обратилась к ней Поллианна. – Я от Мисс Полли Хэррингтон, и мне хотелось бы видеть Миссис Сноу.

– В таком случае, ты первая, кому "хотелось бы" её видеть, – вполголоса пробормотала девушка и повела её в дом.

Войдя в комнату больной, Поллианна, должно быть, минуты две мигала глазами, дожидаясь, чтобы они привыкли к царившему там полумраку. Затем ей удалось рассмотреть лежащую на кровати женщину. Поллианна тотчас же направилась к ней.

– Добрый день, Миссис Сноу! Тётя Полли надеется, что сегодня вам лучше и велит передать вам телячий студень.

– Боже мой! Студень! – послышался раздражённый голос. – Я, конечно, премного обязана, но всё же я надеялась, что в этот раз будет баранья похлёбка!

Поллианна слегка нахмурилась.

– Да? А Нэнси говорила, что когда вам приносят студень, то вы хотите не похлёбку, а курицу, – сказала она.

– Что? – вдруг резко обернулась больная.

– Ах, ничего, ничего, – поспешно замяла Поллианна, – право, это совсем не важно. Просто Нэнси рассказывала мне, что когда вам приносят студень, то вы хотите курицу, а когда приносят курицу, то вы хотите баранью похлёбку. Хотя, может быть, Нэнси перепутала, и на самом деле всё наоборот.

Опираясь руками на свою кровать, Мисс Сноу вдруг поднялась и села. Поллианна не знала, что больная совершила почти невозможное.

– А ну-ка, Мисс Невоспитанность, рассказывайте, кто вы такая? – строгим голосом спросила она.

Поллианна весело рассмеялась.

– Ах, нет, это не моё имя, Миссис Сноу, и я этому ужасно рада! Это было бы ещё хуже, чем "Гипзиба", не правда ли? Я Поллианна Уиттиэр, племянница Мисс Полли Хэррингтон, и я совсем недавно приехала к ней жить. Вот поэтому я и принесла вам сегодня студень.

Сперва больная слушала Поллианну сидя, и по лицу её было видно, что ей интересно, о чём идёт речь, но при слове "студень" она с выражением крайнего безразличия вновь откинулась на подушки.

– Очень хорошо; большое спасибо. Разумеется, ваша тётя – сама доброта, но сегодня с утра мой аппетит оставляет желать лучшего, и к тому же мне так хочется бараньей…