* * *
Отец раскладывал на три стопки пятерки, трешницы и рублевки. Крупнее денег не было.
Климка присел рядом и терпеливо ждал, когда отец закончит считать.
- Двадцать семь! - произнес отец и отодвинул в сторону пачку рублевых бумажек.
- Двадцать восемь! - торжественно возразил Климка и положил на пачку серебряный рубль.
- Откуда? - удивился отец.
Климка рассказал про генерала и неожиданно спросил:
- Папка, а ты пошел бы в тайный кружок?
- Куда?
- В тайный рабочий кружок.
Отец слышал о заводском кружке. Изредка о нем толковали среди рабочих. Говорили, что там читают запрещенные книги про царя и министров. Но откуда приносят эти книги, где собирается кружок и кто в него входит, было никому не известно. Климкин отец всегда держался подальше от таких разговоров. Он не боялся, а просто считал, что каждый человек сам выбирает свою дорогу в жизни. Здоровый и сильный, он надеялся только на себя и твердо верил, что проживет с семьей не хуже, а лучше других.
Климка думал, что вместо ответа отец начнет спрашивать, кто рассказал ему про кружок. Но получилось не так. Настроение у отца было праздничное, благодушное. Ему захотелось поговорить с сыном откровенно. Он накрыл ладонью деньги.
- Ты в кружок меня приглашаешь, а я за Зорькой собрался. Приведу ее - мамка молока нацедит в кружку парного… А что я из кружка принесу? Горечь одну! Плохо, мол, все вокруг… А оно лучше-то не станет. Ну, поохаем лишний раз. А я люблю не охать, а делать, чтоб лучше было… Выходит, что от кружки толку больше, чем от кружка!
- А чего ж он тайный? - разочарованно спросил Климка.
- Часто ты слушал, чтобы правду громко говорили?
- Значит, там правда?
- Не был, не знаю, - уклончиво ответил отец. - Думаю, что правда. Только она при силе хороша.
- Ты же сильный!
- Не ахти как! - улыбнулся отец. - Моей силы как раз на нас троих хватает, а больше не потяну.
Потом отец добавил:
- Ты про кружок-то помалкивай, а то вреда людям наделаешь. Дослышится кто-нибудь - и пойдет: откуда, кто сказал?.. Я и то у тебя про это не спрашиваю - знать не хочу. Лишний человек - тайне помеха!..
Из всего этого разговора Климка понял, что отец хоть и не хочет идти в кружок, но очень уважительно относится к нему. "Что же это за кружок такой?" - думал Климка, но так ничего и не придумал.
* * *
Праздничную ярмарку всегда устраивали на большом пустыре за заводом.
Когда Климка пришел туда, вся площадь, огороженная рядами ларьков и стоек, была забита народом. В центре высилась елка, увешанная дешевыми игрушками из разноцветного картона. Под елкой стояла "избушка на курьих ножках" - разрисованная фанерная будка для актеров, которые обычно приезжали на ярмарку.
Климка нашел Шурку у ларька. Чего там только не было! Шурка с каким-то восторженным изумлением пялил глаза на сладкое изобилие. Особенно поразили его елочные конфеты, нанизанные на медную проволоку. В ярких обертках, подобранные по размеру, они висели над прилавком: посередке - малюсенькие, с ноготок, а к краям - все больше и больше. Замыкали этот ряд две конфетины длиной с Шуркину руку.
Продавец в надвинутой на самые брови шапке зябко похлопывал рукавицами, поджидая очередного покупателя, кланялся, когда кто-нибудь подходил к ларьку, и бубнил заученно:
- Медовые, медовые! В копейку и рублевые! Одну попробуешь - вторую в бумажке проглотишь!
Климка постоял рядом с Шуркой, распахнул полушубок, блеснув лакированным ремешком, порылся в кармане, достал конфету.
- На!.. Идем отсюда! Большие - они невкусные!
Мальчишки пошли по кругу вдоль стоек и ларьков с пирожками, платками, игрушками. Больше всего людей толпилось у стоек с водкой. Пили прямо из бутылок, закусывали мерзлыми снетками и квашеной капустой, смешанной с кристалликами льда. У одной из стоек было особенно много рабочих. Оттуда, заглушая ярмарочный гомон, долетали дружные взрывы смеха. Климка увидел там Шуркиного отца. Он говорил что-то, и люди вокруг него покатывались со смеху. Климка подтолкнул Шурку.
- Вон он - твой рубль!
- Не-е… Мамка ему только сорок копеек дала - на опохмелку. Он, когда опохмелится, добрый и веселый. Любого рассмешит!
Ребята пошли дальше. Побывали около елки, заглянули в пустую "избушку на курьих ножках", еще раз прошлись вдоль ларьков и встретили ватагу соседских мальчишек. Они еще не виделись сегодня, и Климка похвастался ремешком и кузнецами. Игрушка пошла по рукам. Чтобы увидеть искры, мальчишки прикрывались полами курток и полушубков и по очереди нажимали на пружинки. Кузнецы работали безотказно.
Климка хотел рассказать ребятам, что батя пошел покупать корову, но в это время у елки ударили во что-то железное. Гомон на ярмарке сначала поутих, потом усилился, и толпа повалила к центру площадки.
- Представление начинается! - крикнул Шурка.
Мальчишки побежали к елке.
Из избушки вышли Дед Мороз, весь в вате, с огромным красным носом, с большущим мешком за плечами, и Снегурочка в марлевой накидке с серебристыми звездочками, в шапочке с густой вуалью, закрывавшей лицо. Дед Мороз поставил на снег мешок, оглядел толпу из-под густых ватных бровей.
- А что у тебя в мешке, дедушка? - спросила Снегурочка каким-то фальшивым, совсем не женским голосом.
- Прошлое, настоящее и будущее! - глухо, как из-под земли, пробасил Дед Мороз.
- Покажи, дедушка! - попросила Снегурочка.
Дед Мороз стал развязывать мешок. Климка, вытянув шею, с любопытством ждал, что появится из мешка. Дед Мороз вытащил оттуда надутый шар, и все увидели на прозрачной пленке портрет Александра III. По толпе пронесся шумок разочарования. Кого удивишь портретом умершего царя?
Вдруг пронзительно заверещала свистулька:
- Уйди-уйди-уйди!
Это Снегурочка надула "чертика", и теперь он заливался на всю ярмарку:
- Уйди-уйди-уйди!..
Шар с портретом царя неожиданно лопнул и разлетелся на мелкие лоскутки. Кто-то рассмеялся, но еще никто не понял, что происходит. А Дед Мороз вытащил из мешка шар с портретом Николая II.
- Уйди-уйди-уйди! - опять заверещала свистулька.
Толпа зрителей замерла. Теперь даже Климка почувствовал, что представление какое-то необычное, со скрытым смыслом. Все ждали, что и этот шар разлетится на кусочки.
- Уйди-уйди-уйди! - заливался "чертик", но шар не лопнул.
- Уйди! - требовал "чертик" и вдруг лопнул сам.
- Силенок не хватило! - сочувственно произнес кто-то в толпе, и Климка узнал голос Шуркиного отца.
- Есть на него сила! - басовито сказал Дед Мороз и выхватил из мешка третий шар.
На нем виднелся рабочий с занесенным над головой тяжелым молотом.
Два шара - царь и рабочий - стали сближаться. Не шелохнувшись, стояла толпа, скованная напряженным ожиданием. Климка приоткрыл рот. Позади сгрудившихся у елки людей раздался свисток городового. А шары все сближались под этот тревожный свист. С треском разлетелся портрет царя. Шар с рабочим взмыл кверху и торжественно поплыл над толпой, провожаемый взглядами все еще молчавших людей и сердитыми трелями полицейских свистков.
- Ишь ты, как обернулось! - сказал кто-то рядом с Климкой.
- Это они! - услышал Климка Шуркин шепот.
- Кто? - спросил он, не спуская глаз с шара.
- Я же говорил тебе! - отозвался Шурка. - Помнишь - в сарае?
Климка наконец понял, на кого намекает Шурка, и посмотрел под елку. Деда Мороза и Снегурочки уже не было. У избушки валялись куски ваты, мешок, марлевая накидка. Сзади нарастал шум. Городовые старались пробиться к елке. Это им никак не удавалось. Люди вроде и не мешали им, но получалось так, что как раз там, где были городовые, толпа становилась особенно густой - не протолкнуться.
А шар все плыл, постепенно удаляясь от ярмарки. Он летел невысоко: газа, наверно, в нем было мало. Ветерок нес его на заснеженные деревья кладбища.
- Айда за ним! - прошептал Климка. - Далеко не улетит - поймаем!
Мальчишки сорвались с места и стали пробираться сквозь толпу, которая начала понемножку редеть. Люди расходились, вновь собирались небольшими группами, загадочно переглядывались, крякали задумчиво и многозначительно. Отовсюду слышались восклицанья:
- Эт-то да-а!
- А Снегурочка-то - мужик, видать!
- Ловко ввернули, шельмецы!
- И не побоялись!
- Средь бела дня!