Сначала рыбешка попадалась мелкая. Но вот в сети забился порядочный щуренок. А на пятом заходе, когда ребята обложили широкую канаву, языком вдававшуюся в берег, Савка увидел, что около его шеста под водой стоит большая щука. Она чуть поводила плавниками и будто всматривалась в сеть, выискивая лазейку.
- Сходитесь! Сходитесь! - завопил Савка.
Ничего не спрашивая, по голосу определив, что Савка видит большую рыбину, ребята стали сближать крылья. Вязкое дно мешало двигаться. Но они, пыхтя, продирались с сетью сквозь гущу кувшинок. А щука все стояла почти неподвижно. Она взыграла только тогда, когда Савка выдернул из воды шест и сеть прикоснулась к рыбьему брюху. Взбив хвостом фонтан воды, щука бросилась в сторону.
На берегу бесновался Минька. Он что-то орал охрипшим от волнения голосом. Но ребят не нужно было подгонять. Бросив крылья, они плашмя попадали на сеть, растопырив руки. А Савка сел на вязкое дно и лихорадочно перебирал под водой тугие перепутанные нити.
Несколько секунд слышалось прерывистое взволнованное дыхание трех открытых ртов. Над водой виднелись только раскрасневшиеся лица и выпученные глаза. Наконец Павлуха окутал сетью скользкую голову щуки. Схватив ее под жабры, он приподнялся. Из воды показалась хищная, широко разинутая пасть.
- Не упустите! Только не упустите! - молил с берега Минька. - С "курицей"! С "курицей" тащите ее!
Ребята подхватили сеть и все вместе, мокрые, грязные по уши, но счастливые вылезли на берег.
После такой удачи ловля пошла еще веселее. Намокшая тяжелая "курица" казалась совсем легкой, а вода - теплой, как в бане. Даже вязкое илистое дно будто перестало засасывать ноги. Часа четыре рыбачили ребята. И, наверно, они бы еще не скоро вылезли из воды, если бы не подошли к крутому изгибу реки. В этом месте она расширялась и обтекала высокий мрачный холм, поросший вереском и старыми соснами.
- Все! Вылазь! - скомандовал Минька.
- Почему? - спросил Кузька и оглянулся. Увидев холм, он добавил, пугливо перейдя на шепот: - Ишь куда принесло!..
Павлуха тоже притих и поспешно выволок сеть на берег. Один Савка ничего не понимал.
- Чего вы?
- Жальник! - тихо ответил Павлуха. - Нечисто тут! Тикать надо!
Кузька с Павлухой подхватили "курицу" и зашлепали босыми ногами по прибрежной тропинке. Минька с корзиной, полной рыбы, спокойно пошел сзади. Савка на скорую руку выжал брюки и рубашку, поморщился, увидев, в каком они состоянии, и стал догонять ребят. Только сейчас он почувствовал холод и с завистью посмотрел на сухую Минькину одежду.
Кузька с Павлухой были такие же мокрые и грязные, как Савка, даже, пожалуй, еще хуже, потому что с "курицы" текла на их плечи рыжеватая илистая жижа.
Савка сердито столкнул Миньку с тропинки, обогнал его и подхватил холодную мокрую сеть, чтобы помочь ребятам. Так они и дошли до того места, где первый раз влезли в воду. "Курицу" расправили на берегу, на солнцепеке. Кузька с Павлухой пошли к реке мыться, а Савка уселся рядом с корзиной, из которой Минька вынимал и раскладывал рыбу на две кучки.
Савке очень не хотелось начинать с ним разговор, но таинственный жальник не давал ему покоя.
- Чего испугались? - спросил он.
Минька ухмыльнулся и, похлопывая щучьим хвостом по голенищу сапога, ответил:
- Здесь омут! А в нем черти в колокола звонят! Кто услышит, - тому беда будет! А вчера, почитай, вся деревня слышала: гудят вовсю!
- Ты мне зубы не заговаривай! "Черти, колокола"… Так я и поверил!
- А ты приди сюда ночью - послушай, тогда поверишь! Гудят под водой, стонут! Быть беде! И известно - откуда она! От батьки твоего! Он ведь колхоз привез! Так? Ну, говори, так али нет?
- Дурак ты! - огрызнулся Савка. - Колхоз не привезешь - это тебе не чемодан! Его строить будут - тут у вас, в деревне, сами крестьяне!
- А если не захотят?
- Кто от добра откажется? Захотят!
- От добра? - ехидно переспросил Минька. - Колокола к добру не звонят! Не захотят люди вашего колхоза!
- Захотят! Не захотят одни кулаки! А мы их живо - к ногтю!
Минька замахнулся на Савку щукой, которую все еще держал в руке. Савка отскочил и приготовился к драке. Но тут подбежали ребята и встали между ними. Павлуха грубо схватил Савку за руку, а Кузька стал уговаривать Миньку:
- Ну что ты связался с ним! Отстань! Больно он тебе нужен! И рыбу еще не поделили!.. Вон ты ее как сжал! - Кузька указал на щуку, которой замахнулся Минька. - Да ты его одной рукой придушишь, как эту щуку!
- Меня? - возмущенно завопил Савка, но Павлуха еще раз схватил его за руку и подмигнул.
Мир был восстановлен. Минька разделил до конца рыбу на две кучки и сказал Кузьке:
- Выбирай любую!
Кузька подвинул к себе одну кучку и стал раскладывать рыбу на три части, а Минька преспокойно уложил половину улова в свою корзину.
- Это как же так? - опять вскипел Савка. - Это не по-честному! Почему ему больше всех? Он и в воде не был!
Минька насмешливо посмотрел на него, сказал лениво и веско:
- А "курица" чья? Мо-я-я!.. И за половину спасибо скажи!
Затем он подхватил корзину и пошагал прочь, но обернулся и добавил:
- Мы еще не в колхозе! И не будем там!.. Сеть притащить не забудьте!..
Савку от ярости бросило в жар. Он перестал ощущать холодную, прилипшую к спине рубашку и с негодованием смотрел на своих приятелей, а те недобрым взглядом, исподлобья провожали удаляющуюся фигуру Миньки.
- 3-загребало! - с ненавистью произнес Павлуха и погрозил кулаком. - Чтоб ты подавился рыбой!
Такой дележ происходил всегда. Минька брал себе половину улова, и ребята раньше мирились с этим. Но сегодня Кузька и Павлуха почему-то почувствовали себя обворованными.
- Так вам и надо! - выпалил Савка. - Трусы вы, больше ничего! Миньку боитесь, колоколов боитесь!.. А еще пионеры! В чертей верят!..
Выкрикнув это обвинение, Савка вспомнил, что Кузька с Павлухой не пионеры, и совсем разозлился.
- В том-то и беда, что не пионеры! А я пионер и никаких ваших кулаков и колоколов не боюсь! Хотите, пойду и нырну в этот ваш омут?
- Может, и нырнешь, потому что ничего не знаешь! - ответил Павлуха. - А я сам вчера ночью за околицу бегал - гудит колокол! Протяжно так, жалобно - к беде! И мамка тоже слышала!..
- Да разве колхоз - беда? - напустился на него Савка. - В нем только и заживете! Перво-наперво - никаких кулаков! И все общее: и земля, и урожай, и… и сети даже! Не к Миньке за "курицей" пойдете, а на колхозный склад!
Кузька наморщил лоб.
- Тогда и рыбу придется делить на всех, - сказал он. - Меньше, чем с Минькой, достанется!
- А ты подсчитай лучше! - горячился Савка. - Сколько у вас в деревне ребят?
- Десятка четыре наберется…
- Ну так вот! - продолжал Савка. - Все сорок будут ловить по очереди и делить на всех. Ты, например, один раз в месяц на рыбалку сходишь, а рыбку каждый день получать будешь! Понял? Что выгоднее?
Нехитрая Савкина арифметика дошла до ребят. Кузька довольно заулыбался. А Павлуха, который никак не мог забыть про страшный звон, доносившийся вчера из речной омутины, спросил:
- А колокола?
Этот вопрос подстегнул Савку. Он вскочил.
- Пошли!
- Куда? - удивился Павлуха.
- К омуту! - твердо ответил Савка и, опасаясь, что ребята не пойдут за ним, схватил их за руки и потащил за собой.
Омут, прозванный жальником, ничем не отличался от других глубоких речных ям. Черная гладь воды, разрисованная зелеными широкими листьями, среди которых белели лилии и желтели кувшинки, искрилась на солнце. Мирная тишина стояла над рекой. Ничего страшного. Но чем ближе подходили ребята к омуту, тем настороженнее делались их шаги. Даже Савка поддался непонятному тревожному чувству. Но отступать было поздно, и он решил про себя: как только подойдет к берегу - сразу, не раздумывая, нырнет в воду, чтобы разогнать страх.
Так бы Савка и сделал. Но в самый последний момент, когда он вобрал в себя воздух и напружинил ноги, в омуте у противоположного берега раздался громкий всплеск.
Все трое отпрянули назад. Ребят остановил веселый, чуть насмешливый голос:
- Чего испугались, мальчики? Это комок глины скатился из-под моих ног.
Савка увидел на холме среди зарослей вереска молодую женщину.
- Чего испугались? - повторила она и улыбнулась.
Сзади Савки послышалось смущенное сопение, и Кузькин голос прошептал:
- Это учителька наша!
А Павлуха сконфуженно ответил молодой женщине:
- Так ведь жальник тута, Анна Ивановна! Вот мы и того…
- Где жальник? - спросила учительница.
- Да тут, в омуте!
- Нет, Павлик! Жальник не в омуте, а здесь, где я стою. Жальником раньше называли кладбище. Вслушайтесь в слово: у него корень тот же самый, как и в словах "жалеть", "жалость". Умер человек - жалко его, потому кладбище и называли жальником. Старое кладбище было на холме. А потом люди забыли о нем и стали называть жальником омут. Идите-ка сюда - посмотрите, что я нашла здесь! Любопытный памятник!
Находка Анны Ивановны вначале не заинтересовала ребят. Это был большой замшелый камень, вросший в землю. На плоской стороне виднелись какие-то знаки, похожие на бороздки и трещинки.
- Надгробная плита! - взволнованно сказала Анна Ивановна.
Но ребята не поняли, что взволновало учительницу. Они стояли в трех шагах от камня и ждали удобного момента, чтобы уйти подальше от этого мрачного места. Даже Савка чувствовал себя неважно: одно дело - колокола и черти, в которых он не верил, а другое дело - кладбище. Ничего привлекательного в надгробной плите он не видел.