Нехожеными тропами
С каждым годом крепла и богатела Советская Россия. Росла индустриальная мощь страны. Пионеры не остались в стороне от общенародного дела. В годы первых пятилеток красный галстук алел в заводских цехах и на стройках - везде, где помощь пионеров была необходимой и полезной.
На село пришел первый трактор. Железный конь не хотел признавать узкие полоски на полях. Подавай ему простор колхозных нив! Кулаки пытались помешать новой жизни, но основная масса крестьян одобрила коллективизацию.
В классовой битве, разгоревшейся на селе, участвовали и пионеры.
На старом жальнике
Новость облетела всю деревню. Бабы собирались у колодцев и судачили, прикрыв рты углами головных платков, кивали головой в сторону стоявшей на отшибе избенки.
Старая изба принадлежала Ефимихе. Жила старуха одиноко; часто, на зависть односельчанам, получала денежные переводы от сына, ждала его в гости каждую весну и наконец дождалась. Он приехал вечером. И не один - привез старухе внука. Сразу же объявил, что прибыл не в гости, а навсегда останется в деревне.
Ефимиха вытерла счастливые слезы.
- Как знаешь, сынок. Я тебе завсегда рада! А только не прогадай - плохо у нас. У вас там в городе одно - Советы, а у нас другое - будто и не двинулись мы к новой-то жизни! Соловей и Троицын поедом едят…
- Это кто? Кулаки? - с наивной прямотой спросил Савка и посмотрел по очереди на отца и бабку.
- Как хошь зови, внучек! - ответила старуха. - А только все в долгах у них ходят.
- Ну, мы с батей их быстро!.. - крикнул Савка и, не ожидая, когда растроганная бабка пригласит их в избу, юркнул в темные сени.
И полетел по Атитеву слух, что сын Ефимихи приехал недаром, что прислан он из города с особыми документами и будет "делать" в деревне колхоз.
Другой слух пошел по Атитеву чуть позже. Болтали, что минувшей ночью из речной омутины, прозванной жальником, доносился протяжный колокольный звон. Омут пользовался дурной славой. Старики рассказывали, что в далекие времена окрестные села были захвачены Литвой. Пришельцы сняли с церквей колокола и утопили их в омуте. Будто бы с тех пор перед бедой гудят колокола из-под воды, предупреждая об опасности. Нашлись люди, которые уверяли, что слышали колокольный звон совсем недавно - лет десять назад, как раз накануне большого пожара, целиком спалившего соседнюю деревню.
- Ждите и сейчас горя! - говорили в Атитеве и многозначительно поглядывали на избу Ефимихи. - Колокола зря не загудят!
Слух этот дошел и до Петра Ефимова, который действительно был прислан в родную деревню, чтобы организовать колхоз. О страшных колоколах рассказала сыну старая Ефимиха. Рассказала и всплакнула, увидев, как он нахмурил брови.
- Накличут они беду на твою головушку! - всхлипывала она.
- Кто они? Колокола? - с улыбкой спросил Петр.
- Соловей да Троицын! - ответила мать. - Это они слух пустили… А колокола что - они спокон веков народные. Их пужаться нечего!
Заметив, что отец с бабкой о чем-то шепчутся, Савка сунулся было к ним, но старуха ловко повернула его назад.
- Иди, иди! Любопытный больно! Вот привешу легонькую! - с напускной строгостью сказала она и погрозила ухватом.
- Ничего себе легонькая! - усмехнулся Савка и убежал из избы.
У него был удивительно компанейский характер. Стоило ему в совершенно незнакомом месте покрутиться хотя бы полчаса, как он успевал обзавестись дружками и приятелями. В деревне Савка никогда не жил. Но и здесь он не растерялся. Ефимиха еще не закончила свой разговор с сыном, а Савка уже впопыхах влетел в избу и сообщил, что идет с ребятами ловить "курицей" рыбу.
Новые Савкины знакомые поджидали его у дикой яблони, приносившей такие кисло-горькие плоды, что даже среди прожорливых мальчишек не было желающих полакомиться ими.
- Ну, я готов! - крикнул Савка, подбегая к двум паренькам лет по тринадцати, в одинаковых, неопределенного цвета рубахах, в коротких потрепанных брючонках, из-под которых торчали замурзанные, в трещинах и царапинах, босые ноги.
- Пошли за "курицей"! - сказал один из них, скептически оглядывая синюю Савкину рубашку и новые ботинки.
Занятый мыслями о таинственной "курице", Савка не заметил их взглядов и спросил:
- А где она, "курица"?
Что это за "курица" и как с ее помощью можно ловить рыбу, он не представлял, но и виду не подал.
- Известно где - у Миньки Троицына! Даст ли еще… Он знаешь какой? Весь в отца - жила! Не даст - и все!
- А разве у других нет "куриц"?
Ребята посмотрели на Савку, как на чудака. Тот, которого звали Павлухой, сплюнул и нехотя пояснил:
- "Курицу" и за десять червонцев не купишь… Всего на деревне их две штуки - у Миньки Троицына да у Ваньки Соловья!
- Ну и пусть две! - возразил Савка. - Разве мало? Вон у нас в пионерском отряде всего один баян был - и то хватало! Мы очередь установили - одну неделю в первом звене играли, а вторую - в другом. Так и с "курицами" можно! Созвать отряд и постановить! А этому Миньке всыпать, чтобы не жадничал!
Выслушав Савку, Павлуха фыркнул и подтолкнул локтем приятеля.
- Кузь, что это он городит?
Ребята переглянулись.
- Ты откуда свалился? - презрительно спросил Кузька. - У нас никаких пионеров нету. Мы о них только от учительки слыхали… А Миньке попробуй всыпь! Потом с голодухи сдохнешь! Зимой-то хлеб кончится - к кому пойдешь? К Минькиному батьке - Троицыну! Он кукиш тебе даст да еще облает!
- Эх, деревня, деревня! - сокрушенно отозвался Савка и по-отцовски нахмурил брови. - Значит, и пионеров у вас нет?.. А про колхоз знаете что-нибудь?
- Хватит болтать-то! - одернул его Павлуха. - Пришли уже! Хочешь рыбку есть - прикуси язык!
Они остановились у большого, обшитого тесом дома с игривыми завитушками на заборе. Смазанные петли калитки не скрипнули, когда ребята вошли во двор. Павлуха осторожно стукнул косточкой пальца в окошко и негромко крикнул:
- Минь! Выдь на минутку!
Минька высунулся из окна. Не обращая внимания на Павлуху с Кузькой, он уставился на Савку. С минуту они смотрели друг на друга. Потом Минька перевел взгляд на Павлуху.
- Чего тебе?
- Дай "курицу" на часок! Мы не изорвем…
- Втроем бродить будете? - спросил Минька. - С этим? - Он вновь посмотрел на Савку. - Чей это?
- Так это ж Ефимихин! - ответил Павлуха.
- А-а-а! - насмешливо протянул Минька и вдруг отрезал: - Не дам!
Дальше произошло что-то непонятное. За стеклом в избе скользнула тень, голова Миньки дернулась вниз, точно ему шлепнули по затылку. Его лицо скривилось и пропало. Показалась широкая и какая-то плоская физиономия Минькиного отца - Троицына. Он елейно улыбнулся и скороговоркой высоким голоском заговорил:
- Сейчас, ребятушки, пойдете! Рыбка - она хороша! И Минька пойдет…
Окно захлопнулось.
- Что это с ним? - удивленно спросил Кузька. - Подобрел больно. Сам "курицу" дал!
- Это он из-за него! - догадался Павлуха и посмотрел на Савку. - Знаю, чего хочет: подошлет Миньку, чтобы про колхоз все выведать!
Савка усмехнулся.
- А что выведывать? Отец собрание соберет - всем сам расскажет. Никаких секретов в этом деле нет!
С крыльца сбежал Минька. Он распахнул дверь сарая и небрежно бросил:
- Подымайте!
Кузька с Павлухой поспешно вошли в сарай и вынесли во двор "курицу". Савка разочарованно заморгал глазами. Это была сеть. Правда, она отличалась от других сетей своим устройством. Прикрепленная посередине к центральному шесту, она свободно расходилась в обе стороны, образуя крылья, привязанные к двум боковым шестам. Из-за этих крыльев ее и называли в деревне "курицей".
- Айда! - скомандовал Минька.
Кузька с Павлухой взвалили сеть на плечи. Минька прихватил пустую корзинку и пошел рядом с Савкой.
- С "курицей"-то бродил? - спросил Минька.
- Нет, допустим! А что? Не дашь, может быть? - резко ответил Савка.
Кузька оглянулся и скорчил Савке страшную гримасу - молчи, мол!
Павлуха прибавил ходу. Ребята боялись, что Минька разозлится и прикажет возвращаться.
- И не дал бы… - недружелюбно проворчал Минька.
Разговор не клеился. Молча дошли до реки. Молча залезли в воду. И только, когда первый небольшой окушек попался в "курицу", ребята оживились и забыли о чуть не разгоревшейся ссоре.
- Ты крепче ко дну прижимай! - покрикивал Минька, и Савка послушно исполнял приказ, не чувствуя ни холодной воды, ни острых палок, сучьев и камней, попадавшихся под ноги.
Савка брел по реке с центральным шестом. Кузька и Павлуха были на крыльях. Они перегораживали сетью маленькие речные заливчики, а затем сходились, толкая перед собой крылья. В этот момент Савка должен был со всей силой нажимать на шест, чтобы сеть не отрывалась от дна. Крылья соединялись, образуя большой черпак. Савка поднимал шест и вместе с ним всю сеть. Рыба оказывалась в ловушке. Со смехом и радостными возгласами ее выбрасывали на берег. Минька хищно кидался на добычу, ловко - с хрустом - ломал рыбинам головы и укладывал в корзину. В воду он не лез.