И вот они встали друг против друга. Низкорослый узкоплечий Тимошка стоял босиком, с непокрытой головой, в залатанных стареньких брючонках. А Борька, высокий и статный, игриво подрыгивал ногами, поводил плечами, как заправский кулачный боец на разминке.
У Матюхи сжалось сердце. Ему стало жаль Тимошку. "Уж сдался бы, что ли! - тоскливо подумал он. - Куда лезет!.."
Бойскаут, пригнув подбородок, первый ринулся на противника. Тимошка увернулся от удара, но каблук Борьки с ошеломляющей болью опустился ему на ногу. Тимошка прижал отдавленный палец к другой ноге.
В шеренге бойскаутов засвистели.
- Гопник босоногий! - крикнул чей-то голос. - Дай ему, Граббэ! Всыпь!
Шеренга распалась, и бойскауты полукругом обступили дерущихся. Красные Пчелы образовали другой полукруг.
А Борька лихо молотил кулаками, стремясь почаще наступать ботинками на босые ноги противника. После одной из таких атак у Тимошки оборвалась и упала на землю красная повязка. Он оттолкнул бойскаута и нагнулся за ней. В этот момент Граббэ прыгнул вперед, снова наступил на босую ногу и одновременно ударил кулаком. Тимошка упал на спину, но тут же вскочил, успев схватить и запрятать в карман кумачовую повязку. Борька еще раз сшиб его с ног. И опять Тимошка поднялся.
- Держись! Держись! - неожиданно для себя завопил Матюха. - Держись! - кричал он, но голос его затерялся в общем шуме.
В третий раз Тимошка очутился на земле. В четвертый… В пятый… И всякий раз он упрямо вставал и пытался ответить ударом на удар. Бойскаут бесился от этого упорного сопротивления. У него устали руки. Он стал больше работать ботинками. Он прыгал на босые ноги, мелькавшие внизу, норовя наступить на них как можно больнее.
- Не по правилам! - взревел Матюха и, схватив двух бойскаутов, стоявших рядом с ним, ловкими подножками смахнул их на землю. Третьему бойскауту он влепил хороший удар в челюсть. Остальные отскочили. Вокруг Матюхи образовалось пустое пространство.
- Ур-ра командоту! - выкрикнул он, наступая на бойскаутов. - Пчелы, бей нэпманов!
- Бей их! - откликнулись полыновские мальчишки.
На полуострове разгорелась короткая, но жаркая схватка. Бойскаутов оттеснили к реке. Последним отступал Борька. Матюха прорвался к нему и не ударил, а просто ткнул раскрытой ладонью в подбородок. Граббэ полетел в воду, а потом, согнувшись, придерживаясь руками за выступавшие из воды камни, побежал на другую сторону реки.
* * *
Умывшись и приклеив листы подорожника к ссадинам и синякам, Тимошка надел кумачовую повязку и обошел поле битвы. Но напрасно искал он Матюху - его нигде не было.
- Кто видел Шпонкина? - спросил командот.
Все видели Матюху во время драки. Многие были очевидцами его расправы с "очкарем", но никто не знал, куда девался Матюха после схватки с бойскаутами.
Еще больше огорчились ребята, когда, обыскав весь полуостров, не нашли ни флага, ни мачты.
- Надо Семену сказать, пусть даст еще кумача! - предложил командир первой десятки. - Чтобы снова такое не получилось, установим у флага караул. А на ночь будем спускать флаг и уносить с собой.
Тимошка согласился. Красные Пчелы выстроились и пошли к заводу.
Семен очень неодобрительно выслушал отчет командота и переспросил:
- Значит, флаг украли?
Тимошка кивнул головой.
- Ну что ж… Флага нет - и отряда нет! - отрезал Семен. - Расходитесь по домам… Красных Пчел больше не существует! Остались одни полыновские сопляки, которые не сумели уберечь свою честь! Р-разойдись! Рассыпься!..
Мальчишки не тронулись с места - стояли в десятках, понурые, смущенные.
- А вы как думали? - с обидной иронией продолжал Семен. - Флаг - это так, баловство? Тогда возьмите тряпку зеленого или серо-буро-малинового цвета и балуйтесь сколько влезет! А с красным цветом не шутите! Это цвет нашего революционного знамени! И кто у вас украл его? Нэпмановские отпрыски!
Тимошка обиженно дотронулся рукой до рассеченной брови. Семен заметил это движение и обрушился на командота:
- Ты мне свои синяки не показывай! Флаг где? Грош цена твоему геройству! Где флаг, спрашиваю?
- Здесь флаг! - раздался громкий голос.
Все головы повернулись вправо. К отряду, стоявшему у проходной завода, бежал Матюха. В руках у него алело изорванное, мокрое полотнище.
- Здесь флаг! - повторил Матюха. - Выловил его… На целую версту течением унесло, еле догнал!
Семен взял флаг, расправил его, разгладил, потом крикнул отрывисто и торжественно:
- Отр-ряд! Смир-рно!.. Командоту - принять флаг!
Тимошка протянул руку и со всей силы сжал кумачовое полотнище с потускневшей от воды пчелой.
- Рекомендую выбрать знаменосца! - сказал Семен. - Да посильнее!
- Матю-ю-уху! - загорланили Красные Пчелы…
* * *
После драки Борька Граббэ затаил против Матюхи лютую ненависть. Командир бойскаутов думал, что вся эта история была заранее подстроена полыновскими мальчишками. Матюху стали подкарауливать. У его дома несколько раз устраивали засады. Опасаясь тяжелых кулаков Матюхи, бойскауты приходили с увесистыми камнями в карманах, а Борька носил с собой большой перочинный нож.
Но Матюхе везло. Не попадался он в расставленные сети.
После каждой неудачной попытки расправиться со знаменосцем Красных Пчел Борька приходил домой бледный от ярости. Он хлопал дверями, грубил матери, и только присутствие старшего брата заставляло его притихнуть.
Старший Граббэ торговал в своей лавчонке пуговицами, кнопками, брючными крючками. Раньше он хозяйничал в большом антикварном магазине, вел деловую переписку со многими титулованными особами. Одним он доставал экзотические безделушки Востока и Юга, другим - редкие картины, третьим - фарфор. Агенты Граббэ сновали повсюду и добывали нужные вещи из-под земли.
Так было. А сейчас - пуговицы, в лучшем случае - гребенки и подтяжки.
Сохраняя на лице холодность и надменность, внутри Граббэ весь клокотал. Но он был труслив. Встретив случайно милиционера, переходил на другую сторону улицы, а дома любил строить из себя грозного врага советской власти.
- Ну, скаут! Воробьев гоняешь? - спросил он как-то у Борьки.
Тот буркнул что-то нечленораздельное.
- Обмельчали люди! - вздохнул старший Граббэ. - Неужели тебя не тянет на что-нибудь большое, серьезное? Неужели ничем не горит твоя душа?
- Горит! - вспыхнул Борька. - Еще как горит!.. Попадись он мне…
- Кто же это вызвал у тебя такую горячую симпатию?
- Есть тут… один…
- Хм!.. Один… - Старший Граббэ сделал презрительный жест рукой. - И этот один, вероятно, подставил тебе ножку или показал фигу? И возгорелась твоя душа?.. Нет! Ты не будешь знать больших чувств, настоящего горения!
Старший Граббэ помолчал, пожевывая плоские, без всякого изгиба губы.
- Мне бы твои годы… Нашлось бы дело посолидней!..
Борька прищурился.
- Посолидней… За это и отвечать посолидней придется!
Старший Граббэ горько рассмеялся.
- 3-завидую большевикам!.. Помню, в пятом году… Отец еще жив был… У нашего магазина выставили городового - на всякий случай… Стоял он широченный - полвитрины загораживал… Среди бела дня проскочил мимо него оборвыш. Года на два младше тебя… Мазнул рукой и прилепил к витрине большевистскую прокламацию. Прямо за спиной городового… А сейчас удивляемся: "Как это, мол, могло совершиться? Почему революция? Нельзя ли ее побоку?" А позвольте спросить: какими силами, с кем? С тобой, что ли?..
Такие разговоры Борька слышал не раз. Они разжигали в нем глухую ненависть. Борька любил деньги и часто получал их от брата на карманные расходы. Выдавая деньги, старший Граббэ обязательно говорил:
- Ты бы уже мог иметь свой счет в банке, если бы…
Борька любил хорошо одеваться. Старший Граббэ, купив ему обновку, спрашивал:
- Сколько у тебя костюмов?
- Два.
- А у меня в твоем возрасте была дюжина, и не каких-нибудь, а парижских. И у тебя бы было, да…
Он не заканчивал фразу, но младший брат догадывался, что кроется за этой недомолвкой. И получалось так, что у Борьки все оказывалось в прошлом, хотя ему только-только исполнилось пятнадцать лет. Он мог бы иметь счет в банке, дюжину парижских костюмов, все, все, все!.. Мог бы, если бы не… Под этим "если бы не" старший Граббэ подразумевал революцию. И Борька с ранних лет научился смотреть на мир глазами брата.
Ненависть к окружающему проявилась сначала во вражде к полыновским ребятам. Став командиром бойскаутов, Борька травил полыновских мальчишек, как только мог. Но старший Граббэ толкал брата на большее и добился своего.