Всего за 129 руб. Купить полную версию
Песня кончилась. Петров, Васечкин и Маша вмес те с Гусем, Филиппом и Инной Андреевной сели в машину. На прощание французы подарили Васечкину открытку с изображением собора Парижской Богоматери.
– На память, – сказали они. – О сюрпризе! Оревуар, камарад!
– Оревуар, – сказал Васечкин, принимая подарок. – Мерси боку!
– Если что не камильфо, – добавил Петров, – то просим пардону!
Машина тронулась.
Петров взял у Васечкина открытку и прочёл:
– Нотр дам дэ Пари… Что бы это значило?
Васечкин на секунду задумался.
– Наша дама из Парижа! – перевёл он.
Петров перевернул открытку и недоуменно уставился на знаменитый собор.
– А где же тут дама? – спросил он.
– Там, внутри, наверное, в доме… – решил Васечкин. – Не вышла ещё на улицу…
– А, – согласился Петров, – тогда понятно.
Старенький "виллис" мчался всё дальше по извилистым горным дорогам, унося наших героев назад в лагерь, к новым приключениям, обыкновенным и невероятным…
Марсианин
Моей жене Тамаре
Маша Старцева
Ну разве с Петровым и Васечкиным отдохнёшь? Не одно, так другое. У них ведь одни приключения на уме. Вот они и валятся им на головы. То, что с ними случается, скажем, за неделю, нормальному человеку на всю жизнь бы хватило. А им всё мало. Не успели в лагерь приехать, как их за хулиганов приняли. Ну а они, конечно, рады стараться. Весь лагерь запугали. Меня ещё не было, я позже приехала. Но мне всё подробно рассказали. И как Васечкин о своём хулиганском образе жизни врал, и как всякие подношения принимал, и как их перевоспитывать старались. Потом они себя, правда, геройски проявили, когда с Гусем сражались…
Короче, когда я приехала, они как раз все втроём в изоляторе лежали, в себя приходили. Я-то думала, что они ещё долго после этой страшной битвы очухиваться будут. Ничуть не бывало, буквально на следующее утро после моего приезда они уже из лагеря убежали. Подвиги совершать! Между прочим, в мою честь! Тоже выдумали. Можно подумать, что я их об этом просила. Мы их с Инной Андреевной, Филиппом и Гусем целые сутки искали. Чего они за это время успели натворить, за день не расскажешь. Впрочем, вы об этом уже читали…
А когда мы их привезли назад в лагерь, что тут началось! Окружили их со всех сторон, не подступиться. Как будто они и впрямь герои! Ну, Васечкин конечно же, как всегда, расхвастался. Как начал рассказывать, как начал, не остановишь! И как он с мельницей сражался, и как отару овец от волка спас, и как дорогу от страшного обвала расчистил, и как с диким быком сражался, и про скалолазов…
А Петров тут же рядом стоит, рот раскрыл и глазами хлопает. Заслушался. Можно подумать, что всё это не с ним происходило. Мне даже за него обидно стало. Ведь, если честно, так это он самый настоящий рыцарь. А Васечкин так, трепач, хотя, конечно, если бы не он, то никаких бы вообще подвигов не было. Он эти все приключения к себе просто как магнитом притягивает. А Петров всегда потом за него отдувается.
Чего, спрашиваю у него, ты, Петров, застыл как памятник, что с тобой? А Васечкин услышал и говорит: "Это? А… это мы в "замри!" играем. – И приказал: – Отомри, Петров!" Петров тут же покраснел, рот закрыл. А все вокруг засмеялись, потому что подумали, что Васечкин так пошутил. Но я-то хорошо знаю, чем его шуточки кончаются. Одно время в школе с этим "замри!" от него житья не было. Пока не проучили его как следует. Но это же Васечкин. Его учи, не учи! Вижу, опять он за своё решил взяться. А эта игра в "замри!" всё равно как эпидемия гриппа, стоит одному заболеть, как уж точно все переболеют, если только прививку не сделать.
Идёмте, говорю, хоть лагерь осмотрим, а то из-за ваших подвигов я ещё ничего не видела. Ну, Петров тут же за мной пошёл, как привязанный, а Васечкин только ногу поднял, как вдруг я ему и говорю: "Замри!" Ну он и замер с поднятой ногой. И стоит как аист. А я Петрову говорю: "Пошли, Петров!"
Вот так и начались наши новые приключения.
Глава 1. Потомок Галилея
Дело было так.
Маша и Петров дружно рассмеялись и пошли по аллее. А Васечкин, жертва собственной злосчастной выдумки, провожал их отчаянным взглядом, стоя на одной ноге.
Отойдя шагов двадцать, Маша оглянулась и крикнула:
– Отомри!
Васечкин с облегчением поставил ногу и рванулся с места вдогонку друзьям.
Ребята шли, с интересом глядя по сторонам. Вдруг Маша остановилась возле стенда, на котором был изображён пионер с кинокамерой в руках.
– Запишемся?! – предложила Маша.
Петров собрался было согласиться, но Васечкин, незаметно ткнув его в бок, равнодушно пожал плечами и сказал:
– А чего мы там не видели?
Петров кивнул.
– Ну как хотите, – сказала Маша, – а я запишусь.
Надо заметить, что жизнь в лагере кипела во всю. Ребята играли в волейбол, в футбол, в настольный теннис. Антон дирижировал только вчера созданным оркестром. Бобкина с Добкиной с огромным энтузиазмом собирали гербарий.
Впрочем, наших героев вся эта кипучая деятельность нисколько не привлекала. Они сидели на заборе, болтали ногами и с некоторой тоской поглядывали по сторонам.
– А вот скажи, – начал Васечкин, обращаясь к Петрову, – допустим, у меня граната, у тебя граната, у меня маузер, у тебя маузер, у меня пулемёт, у тебя пулемёт. Кто победит?
– Чего? – не понял Петров.
– Ну, поровну у нас оружия, кто победит? – пояснил Васечкин.
– Я или ты? – переспросил Петров.
– Ну да, – подбодрил его Васечкин.
Петров задумался.
– Сдаёшься? – спросил Васечкин.
– Нет! – неожиданно решил Петров.
– Так кто победит?
– Ну я победю! – сказал Петров.
– Почему? – опешил Васечкин.
– А я сильнее! Я тебя поборю!
– Так мы же стрелять будем, я к тебе близко не подойду! – насмешливо сказал Васечкин. – Сдаёшься?
– Нет! – стоял на своём Петров.
– Так кто победит? – настаивал Васечкин.
– Дружба! – сказала усердно болтающая ногами Маша.
– Нет, неправильно. Сдаёшься?! – требовал неумолимый Васечкин.
– Ну, сдаюсь! – устало согласился Петров.
– Значит, я победил! – нахально заявил Васечкин.
– Почему? – опешил Петров.
– Ну, ты же сдался! Сам только что сказал: "Сдаюсь!" Вот и Маша слышала. Значит, я победил… – И довольный Васечкин весело спрыгнул с забора. – Ну что, пошли дальше лагерь осматривать? – предложил он, но тут же застыл на месте.
– Внимание! Внимание! – раздался вдруг мальчишеский голос с неба. – Говорит лагерный радиоузел! Завтра в 11.00 "Клуб интересных встреч" приглашает всех на встречу с героями-пограничниками… "Методы борьбы со шпионажем. Случаи из практики задержания шпионов".
– Вот это да! – восторженно сказал Васечкин.
– Да! – согласился Петров.
– Па-па-па-пам! – пропела Маша знаменитую музыкальную фразу из Первого концерта композитора Петра Ильича Чайковского.
– Это да! – повторил Васечкин с горящими глазами. – Это класс! Вот тут есть чему поучиться! Ну что же, сходим, обменяемся опытом!
Васечкин, прыгая на одной ноге, пытался преодолеть длиннющую лестницу, ведущую как будто в самое небо. Такой способ передвижения несколько затруднил подъём, так что он в результате отстал от Петрова и Маши, которые ушли далеко вперёд.
– Чего это ещё такое? – недоумевал Петров, глядя вверх.
Лестница заканчивалась круглым зданием с полусферой серебристого купола, который, пожалуй, больше всего напоминал летающую тарелку, случайно залетевшую сюда из неведомых миров.
– Это солярий… – предположила Маша.
– Чего? – переспросил подскакавший Васечкин.
– Там, где загорают… – пояснила Маша. – Чем выше, тем больше ультрафиолетовых лучей…
– А я думаю, что это баня! – почему-то сказал Васечкин.
– Финская? – насмешливо спросила Маша.
– Или даже римская, – согласился Васечкин. – У римлян тоже ведь бани были, с бассейнами, я в книжке читал.
– Правильно! – обрадовался Петров. – Это, наверное, бассейн…
Пока длилась эта дискуссия, все трое одолели лестницу и остановились у входа в непонятное здание.
Маша открыла дверь, и они вошли внутрь…
Как только наши герои оказались внутри здания, всякие сомнения у них сразу пропали. На стенах висели портреты Коперника, Галилея, Циолковского…
На длинных столах размещались различные приборы, всевозможные приспособления. В центре зала возвышался телескоп.
– "Солярий, солярий"… – передразнил Васечкин. – "Ультрафиолетовые лучи! Для загорающих отдыхающих!" Это же обсерватория!
– Какой ты умный, Васечкин! – ехидно сказала Маша. – Как это ты догадался?
Но Васечкин, не обращая никакого внимания на Машину иронию, подбежал к лестнице, ведущей к телескопу, и начал быстро карабкаться вверх.
– Васечкин, ты куда?! – окликнула его Маша. – Может, туда нельзя?
– А слыхала, – махнул рукой Васечкин, – что Инна Андреевна говорила, – мы не гости, а хозяева лагеря, значит, мы и тут хозяева! – И он приник глазом к окуляру.
– Ну, что там? – взволнованно спросил Петров.