Всего за 129 руб. Купить полную версию
И действительно, около самой большой палатки стояли двое молодых мужчин самого что ни на есть заграничного вида, если судить по их яркой, красочной одежде.
– Под скалолазов оделись! – неодобрительно заметил Васечкин. – Ишь, шпионы! Всё равно сразу видно, что не наши! Плохо их там готовят, на Западе!
Французы тем временем, видимо, решили перей ти к действиям. Один из них стал пробираться к входу в палатку.
– Ну вот что, – прошептал Васечкин, – обходи их сзади, с тыла, а как я начну нападать, так ты выскакивай! И шуми там побольше! Пусть думают, что нас много! Мы их окружим! Давай попрощаемся! Если что, скажешь Маше… впрочем, ты сам всё знаешь!
И Васечкин крепко обнял ошеломлённого Петрова.
– А может, разбудим кого? – с тоской спросил Петров.
Но Васечкина уже не было. Петров вздохнул и направился обходить французов с тыла.
И, надо заметить, вовремя. Обнаглевший француз уже просовывал голову в палатку. Второй, ухмыляясь, стоял рядом.
– Руки вверх! – раздался вдруг за его спиной мужественный мальчишеский голос. – Вит! Ле мэн!
Французы вздрогнули и оглянулись.
В двух метрах от них стоял Васечкин, потрясая над головой зонтиком как копьём.
– Бонжур! – зловеще сказал он и внезапно заорал что было мочи: – Эй, ребята, заходи слева! Эскадрон, шашки наголо! Петров, наступай! Я прикрою! Огня не открывать!!! Это приказ!
– Ура-а-а!!! – Выскочил откуда-то Петров, заставив ошеломлённых французов ещё раз вздрогнуть от неожиданности.
– Чао, бамбино, сори!!! – сказал Петров, сжимавший в руках сучковатую палку и угрожающе размахивая ею.
– Мэ, пардон, месье, – начал было один из французов, – ну сом…
Но Васечкин не дал ему договорить.
– Ничего, месье, – сказал он, – всё расскажете! Се ля ви! Тьфу, это кажется, не то… – Васечкин выкладывал весь свой словарный запас. – Шерше ля фам! Опять не то… Мерси боку!..
– Аривидерчи, Рома! – почему-то опять по-итальянски сказал Петров.
Надо сказать, что изо всех палаток тем временем выскакивали на этот поднятый нашими героями шум скалолазы и скалолазки. Плотным кольцом окружили они участников этих драматических событий.
– Всё! – торжествующе сказал Васечкин. – Ля же э фет! Игра окончена! Если что не комильфо, – он любезно улыбнулся пойманным врагам, – то прошу пардону!
– А ля гер, как а ля гер! – развёл руками Петров. – Наполеон – капут!
– Мишель! – раздался вдруг восторженный голос за их спинами. – Анри!!! – И скалолаз Слава, а вслед за ним Гена, раздвинув толпу, бросились в объятия французам.
– Гена! – сказал один француз.
– Слава! – сказал другой.
Чувства, переполнявшие всех четверых, были, очевидно, настолько велики, что, не в силах выразить их прозой, французы, а вслед за ними скалолазы… запели.
МИШЕЛЬ. Геннадий!
АНРИ. Вячеслав!
МИШЕЛЬ. Салю!
АНРИ. Бонжур!
ГЕНА. Мишель!
СЛАВА. Анри!
ГЕНА И СЛАВА. Когда вы появились?
ФРАНЦУЗЫ. Ну сом контант де ву вуар тужур!
ГЕНА. Мы тоже рады!
СЛАВА (Петрову и Васечкину).
Что вы в них вцепились?
ГЕНА. В чём дело?
СЛАВА. Что случилось тут, Анри?
АНРИ. Са нэ фэ рьен! МИШЕЛЬ. Тут недоразуменье!
ВАСЕЧКИН (включаясь в песню).
Ах так, а ночью кто шептал "сюрпри!"?
Скажи, Петров!
ПЕТРОВ. Они, тут нет сомненья!
ВАСЕЧКИН. А ведь "сюрпри" перевести,
Значит, "всех застать врасплох"!
Мы решили свой приём оказать шпиону!
МИШЕЛЬ. О-ля-ля, шарман, мерси…
АНРИ. Ваш приём была неплох!
ПЕТРОВ. Если что не комильфо,
То прошу пардону!
МИШЕЛЬ. Мы так скучать за нашим шерз ами .АНРИ. Решили вас шерше мы до рассвета.
МИШЕЛЬ. Хотели утром сделать вам сюрпри.
АНРИ. А получиль в ответ сюрпри за это!
СЛАВА. Ну, не беда!
ГЕНА. Ведь, что ни говори,
Ребята проявили героизм!
ВАСЕЧКИН. Но как же это так?
МИШЕЛЬ. Эксплик , Анри!
АНРИ. "Сюрпри" по-русски называется сюрпризом,
ГЕНА. И второе лишь значенье у "сюрпри" -
застать врасплох"!
СЛАВА. Во французском языке есть
свои законы!
МИШЕЛЬ. Оля-ля! Шарман!
АНРИ. Мерси!
Ваш сюрпри была неплох!
ПЕТРОВ. Если что не комильфо,
То прошу пардона!
Неизвестно, как бы дальше развивались события, но тут вдруг раздались автомобильные гудки, и в лагерь, раздвигая толпу, въехал хорошо знакомый нам старенький "виллис".
– Инна Андреевна! – испуганно прошептал Васечкин.
– Маша! – радостно прошептал Петров.
– Ну, что я говорил?! – заорал с заднего сиденья Гусь. – Вот они, голубчики! Что, разбудить не могли? – возмутился он, вылезая из машины. – Гусь свинье не товарищ?
– Это кто это свинья?! – поинтересовался Васечкин.
– Это я в переносном смысле… – начал оправдываться Гусь.
– Ну, как подвиги?! – деловито спросил Филипп. – Продвигаются? Сколько уже?
– Эх, Васечкин, Васечкин… – вздохнула Инна Андреевна.
– Бонжур… – по привычке сказал Васечкин.
– Бонжур… – машинально ответила Инна Андреевна. – Ну, зачем же вы, Васечкин, убежали? Ведь в лагере всегда есть место для подвига! Не правда ли, Петров! Нёс па?
– Пуркуа па, Инна Андреевна… – не отрывая глаз от Маши, отреагировал Петров. – Почему бы и нет?
– О, мадемуазель, парль франсэ? – обрадовались французы, подходя ближе.
– Сэ манифик!
– О, ву зет франсэ?! – в свою очередь обрадовалась Инна Андреевна. – Кэль сюрпри!
Услышав знакомое слово, Петров выразительно посмотрел на Васечкина. Тот потупился. Петрову стало жаль друга…
Поколебавшись какое-то мгновение, он бросился в палатку. Выскочив оттуда, он подбежал к Васечкину и незаметно сунул ему в руку эдельвейс.
– На… – сказал он. – Отдай ей!
Васечкин поднял глаза на Петрова и сразу всё понял.
– Нет! – сказал он. – Сам сорвал, сам и дари!
И он вернул эдельвейс Петрову.
– Да ладно тебе… ты у нас рыцарь, ты и дари! – Петров вновь сунул цветок Васечкину.
– Какой я рыцарь! – вздохнул Васечкин, отведя руку Петрова.
Тут к ним подошла Маша.
– Что это у вас? – спросила она.
– Вот… – сказал Петров. – Эдельвейс… Мы тут с Васечкиным для тебя сорвали… Есть древний обычай… самой красивой…
И он смущённо сунул Маше эдельвейс.
Польщённая Маша взяла цветок.
– В человеке главное не внешность, – сказал откуда-то возникший Филипп, – а внутренности…
Все рассмеялись.
– А чего… – вступился за Филиппа Васечкин, – он прав!
Больше ему, однако, сказать было нечего.
Все замолчали. Наступила несколько неловкая пауза, которую бесцеремонно прервал подошедший Гусь.
– Слышь, Васечкин, – сказал он. – Отойдёмка в сторонку.
– Чего тебе? – без энтузиазма поинтересовался Васечкин.
– Дело есть.
Они отошли.
– Вот что, Васечкин, – сказал Гусь, понизив голос, – вы, когда в следующий раз побежите, возьмите меня с собой, ясно? Я тоже буду… это… в общем, подвиги совершать, ну, в честь этой вашей… Машки, понятно? – И Гусь кивнул в сторону, где всё ещё стояли Маша, Петров и Филипп. – Ну так что, замётано?
Васечкин грустно усмехнулся, затем, ничего не отвечая, повернулся и пошёл прочь.
– Куда же ты, Васечкин? – крикнул ему вслед удивлённый Гусь.
Глава 20. Прощание
Васечкин шёл сквозь оживлённую толпу, и все, видя его хмурое лицо, расступались перед ним.
И как-то получилось, что Васечкин, сам того не ожидая, вдруг запел:
ВАСЕЧКИН. Что может быть печальней,
Чем комнатный уют,
Коль ветры странствий дальних
На подвиги зовут!
Как трудно удержаться
И не попасть впросак -
Так хочется сражаться,
Сжимая меч в руках!
ИННА АНДРЕЕВНА. Кто за славой
мчится вскачь,
Не избегает неудач
И не извлечёт из них урока…
Кто не ставит
славу в грош…
АНРИ И МИШЕЛЬ. Ле шевалье сан пер э сан репрош.
ВСЕ. Рыцари без страха и упрёка!
ВАСЕЧКИН. Но если к приключеньям
Опять тебя влечёт?
ПЕТРОВ. Такое увлеченье
К добру не приведёт!
ПЕТРОВ И ВАСЕЧКИН
ВМЕСТЕ. Легко прослыть героем,
Трудней героем быть,
И звание такое
Делами заслужить!
МАША. Я не верила, что есть
В мире рыцарство и честь,
И была наказана жестоко.
ПЕТРОВ И ВАСЕЧКИН. Посмотри вокруг – найдёшь…
АНРИ И МИШЕЛЬ. Ле шевалье сан пер э сан репрош.
ВСЕ. Рыцарей без страха и упрёка!