Иванов Альберт Анатольевич - Деревянный хлеб стр 19.

Рыба-лоцман высунулся за дверь и махнул рукой. На цыпочках рысью - по пустому коридору, вниз - по ступенькам, тс-с… влево! Складками висит бархатная портьера - вход в зал, под ней - неподвижные боты стоящей билетерши, волнами выплескивает восточная музыка, доносится рык зверей и шелест джунглей: вправо - другой вход, никого… Юркнули в зал, за последний ряд, и притихли как мышки. Слева кто-то взволнованно дышит, стоя на коленях, и шевелится, вытягивая шею. Затем быстренько перебрались на ступеньки у запасного выхода - здесь никто не застил экран впереди. Ниже сидел какой-то дядька и курил, пряча огонек в кулаке.

"Лунный свет померк в устье пещеры: большая квадратная голова и плечи Шер-Хана загородили вход. Табаки визжал позади него: "Господин, господин, он вошел сюда!" - так было написано в книжке "Маугли", которую он читал год назад. А теперь Санька все это видит. Замирает сердце уже не от страха за себя, а за голого маленького Маугли.

- С вас обоих шесть рублей, - прошептал Рыба-лоцман. Вот почему он их провел!

Сошлись на трояке: билетов-то нет. Вдруг шухер начнется и их выставят?!

"Шер-Хан делает нам большую честь, - сказал Отец Волк, но глаза его злобно сверкнули. - Что нужно Шер-Хану?"

- Директор. Он мужик хороший. Никогда не гоняет, - прошептал Рыба-лоцман так, чтобы дядька с папиросой слышал.

Дядька снова уставился на экран.

- А ты у него билеты тыришь, - шепотом поддел его Юрка.

- Я не тырю, - отозвался Рыба. - Не было их. - И в сердцах громко пообещал: - Проведу я вас в следующий раз!

Директор встал, шагнул к ним и, взяв запищавшего Рыбу-лоцмана за ухо, повел к запасному выходу.

Юрку и Саньку он почему-то не тронул, и они благополучно досмотрели фильм. Повезло!

С разобиженным Рыбой они столкнулись на улице.

- А я вашу тетрадочку на колокольне нашел, - вдруг злорадно прошипел он. - С вами Пожарин еще потолкует.

Ужас!

Очевидно, Пожарин приказал ему помалкивать, но он не мог сдержаться. Как же - провел их в кино, а его выставили за дверь.

Драка

- Что теперь будет?.. - протянул Юрка по дороге домой.

- Ничего, - бодрился Санька. - У нас все записи засекречены. Я больше боюсь, что ЛТ ночью хлеб надумает печь.

- Да… - остановился Юрка у ворот своего монастыря. И заспешил: - Ну, пока.

Пожарин подкараулил Саньку в подъезде, когда он, не увидев никого возле дома, надеялся свободно проскочить к себе.

- Приветик, - цепко взял за локоть Пожарин.

- Сейчас заору! Своих позову!

- Я тебя тогда так успею чухнуть - свои не узнают! А поговорим, может, и обойдется.

Санька не стал орать. Пожарин повел его под ручку черным ходом во двор.

- В тетрадочке вашей на колокольне: НП - наблюдательный пункт? ЛТ - Лысая Тетка? - грозно выспрашивал он. - Три П - Три Поросенка? А одно П - это я, Пожарин? Вы что, следите за мной! Зачем? - процедил он. - Кто вам разрешил за мною следить! Что такое ДХ, а?

Вот тебе и "пшепрашем пана"! Лучше бы Витька зашифровал свои записи по-польски. Любой же знает, что НП - наблюдательный пункт, да и дальше можно, при желании, свободно догадаться!..

Пожарин вытолкнул Саньку во двор, где, болтая и посмеиваясь, стояли Рыба-лоцман и несколько пацанов.

- Руки сам марать не буду, потом потолкуем. А сейчас… - Пожарин показал на Рыбу-лоцмана, - стукнешься с ним один на один, до первой крови? Или слабо?

Пацаны возбужденно загалдели, становясь в круг. Такие драки не были редкостью и велись честно.

- Да я его подметкой разотру, - хорохорился Рыба-лоцман, он был покрупнее Саньки.

- Ну, тронь! - стиснул Санька кулаки.

- Ты тронь!

Обычная свара…

Когда Рыба-лоцман заехал ему по голове, Санька убедился, что кулак у него костистый, тяжелый.

И тоже замахал кулаками. Раз, раз, раз!.. Удары!.. Как больно! Лицо Рыбы-лоцмана мельтешило перед глазами. Уже и не так жутко было. Страшно только перед началом драки! И еще когда выдыхаешься и чувствуешь: драке нету конца…

Внезапно кулак у Саньки стал мокрым. А затем: "аа-а!.." - завопил Рыба-лоцман, зажимая рукой нос.

При свете лампочки над подъездом Санька вдруг отчетливо увидел, как между пальцами у противника сочится кровь. Стали хлопать окна, раздались крики:

- Черти! Хулиганье! Опять дерутся!

Пожарин тут же смылся.

Санька, покачиваясь и ощущая избитое тело, вошел в парадное. Лампочка там была давно разбита, и свет той, что висела снаружи, падал нечетким прямоугольником сквозь стекло двери на стену. Саньке отчего-то показалось, что это приклеен какой-то газетный лист, он даже машинально дотронулся пальцем.

Примчались его мать, бабушка, родители Рыбы. Крик, шум, подзатыльники!

- Выкормили бугая! - орали на Санькиных родичи Рыбы. - Вон у него руки по локоть в крови!..

Но все страсти улеглись - не первый, не последний раз, - драчунов развели по комнатам.

Находя следы побоев на своих сыновьях, вновь распахивали двери, вновь кричали в коридор, грозясь вызвать милицию и даже медицинскую экспертизу.

Санька был горд своей победой и упорно молчал на вопрос: "Что вы не поделили?", зная, что так мать и бабушка сами скорее умолкнут, подумав: "Ну, что там могут не поделить мальчишки?"

Наслышанный о его подвиге, заглянул Витька Коршун. Санька уединился с ним за шкафом, где стоял столик для занятий и куда выходила половина широкого окна, и рассказал ему обо всем. Его даже обидело, что Коршун небрежно похвалил за победу в драке: "Силен!" Больше Витьку озаботила тетрадка, попавшая в руки Пожарина, который так быстро расшифровал в ней почти все, кроме ДХ - деревянного хлеба - и наверняка БУСПИНа. Он боялся, что Пожарин вытрясет из тщедушного Юрки тайну.

- Хотя бы завтра утром рвануло, - размечтался он, - пока Юрка спит! Если рванет, он потом молчать будет, на за что не признается!

И словно накаркал…

Взрыв

Утром дежурить у "поместья" Лысой Тетки выпадало Коршуну, но Санька увязался за ним: дома неохота сидеть, а выйдешь - обязательно нарвешься на Пожарина. Они же недотолковали. Вероятно, тогда Пожарин надеялся, что Рыба-лоцман накостыляет Саньке и тот станет покладистей.

Пожарина они по пути не встретили; впрочем, Витьке с его саперной лопаткой он не страшен.

Дверь в сарай у ЛТ была заперта.

Они окунулись в реке и разлеглись на песочке, поглядывая искоса во двор.

Из дома вышла ЛТ. На них она не обратила особого внимания - привыкла, что тут какие-то пацаны загорают! Тем паче ее огород теперь пуст, хоть трактором паши, да и вишни она совсем оголила. Никаких причин для беспокойства.

Загремев засовами, она открыла сарай и вскоре вышла с чурками в переднике.

Ребята быстро оделись.

- Ну, брат, начинается… - проговорил Витька. - Наша верхняя чурочка ей обязательно попалась!

- А как же мы ЛТ выманим? - опомнился Санька. - За чем же мы к ней полезем, если в саду и огороде нет ничего!

- Сделаю вид, что вон те грабли у крыльца собираюсь увести.

Ребята еще выждали… Из трубы пошел дым. Сквозь открытое окно кухни видна хозяйка: кажется, она просто мнет себе руками тесто, а не обволакивает им чурки… затем сажает хлебы на противне в духовку печки.

- Пора! - Витька вскакивает.

Летит к ограде, махом через забор, хвать грабли. "Стой!" Лысая Тетка - во двор, Витька - в калитку, Тетка - за ним, пробежка в сторону моста… Он нарочно не нажимает, чтобы прибавить ей прыти. Да еще начинает нарочно прихрамывать и спотыкаться - это пробуждает в ЛТ подспудные силы.

А он сам-то, Санька, чего? Хватает Витькину лопатку - и прочь отсюда, жахнет еще кирпичом из трубы, как из миномета!

Взрыв!!!

Санька оглянулся на бегу: в доме не было окон, трубы - тоже, на ее месте в крыше зияла здоровенная дыра. Неужели труба улетела как ракета? Не дай Бог она грохнет чуть погодя где-нибудь по базарной площади! Но тут Санька догадался: труба обрушилась внутрь дома.

Так и надо спекулянтке проклятой!

Дом вдруг густо задымился, ярко замелькало пламя, с пожарной каланчи из города донеслось беспокойное звяканье колокола. Раньше они как-то не подумали, что дом может сгореть. Ну, считали: рванет - и все. И вот на тебе!

Санька перевел дух только за железнодорожным мостом, вдали от города.

Узнают - посадят как пить дать! Как пить дать - значит, запросто, воды ведь не жалко. Их тоже не пожалеют.

Нет, не отбояришься: ЛТ хорошо Витьку запомнила. И найти будет нетрудно: у Пожарина тетрадочка-улика! Уж он-то постарается навести милицию на их вслед: почему они, мол, за ЛТ следили, вот записано?!

А если вдруг заодно и сарай с чурками сгорит, ничем не оправдаешься. Кто тебе поверит, что ЛТ деревянный хлеб пекла? Да и это еще не причина, чтобы дома взрывать! Отправят в колонию, родня будет всю жизнь Лысой Тетке за дом выплачивать. Ну а на то, что они ей все-таки жизнь спасли, в милиции ответят: "Не затевали бы, спасать не пришлось бы!"

Санька боялся идти домой до самого позднего вечера… Его вроде бы не искали…

Пожарин, наверно, не рискнул никуда сообщать о своих догадках, если они и возникли. Впутываться в темное дело с хлебом ему не светило. Короче, он не донес, а причина могла быть только одна: струсил.

Но случилось худшее…

Возле казармы Санька встретил Юрку. На нем, как сказала бы бабушка, лица не было. Он, захлебываясь и проглатывая слова, стал рассказывать. Он долго рассказывал, повторял все снова и снова, словно в нем какую-то запруду размыло. А в тяжелой Санькиной голове вспыхивало только одно слово: "Убили".