Иванов Альберт Анатольевич - Деревянный хлеб стр 14.

Дверь захлопнулась. Снова гремит пробой, звенит замок… Шаги сапожника удаляются… Друзья дышат так, словно долго просидели под водой, и чутко прислушиваются, все еще боясь стронуться с места. И не напрасно. Тяжелые шаги, обогнув сарайчик, вновь останавливаются возле потайной доски прохода.

- А все же надо бы заколотить, - сам себе замечает сапожник. - Вдруг разнюхает еще кто, турнепсу не напасешься.

Шаги постепенно затихают в сторону казармы. Внезапно Юрка тихонько и очень странно захохотал:

- Кушайте, кушайте, дружочки…

Его трясло, он хохотал, все так же странно и тихо. Витька схватил его за плечо и потащил к проходу.

- Кушайте, кушайте, дружочки, - шепотом хохотал Юрка.

Коршун отодвинул доску и вытолкнул его наружу, Санька протиснулся за ними.

- Ха-ха-ха! - истерически захохотал на весь двор Юрка. - Кушайте!..

- Слышу-слышу, - оживился Рыба где-то у казармы.

- Идет! - закричали пацаны. - Прячьтесь!

Витька сунул Юрке кулаком в бок, и он пришел в себя. Бегом через двор - к забору. Скатились в давнюю воронку от бомбы. Затаились, притихли.

Трап-тап-тап-тап!.. - простучали мимо подметки Рыбы.

Трап-тап-тап-тап!.. - промчался он назад, опасаясь далеко отходить от "выручалочки".

- Чего под ногами вертишься? - донесся от сарайчика угрюмый голос сапожника, вернувшегося из дома.

- Я не верчусь, - огрызнулся Рыба. - Мы играем. Застучал молоток. Это сапожник, вероятно, забивал тайный проход.

- А котомочка-то - вот она, - прошептал Юрка. - Прихватил!

Витька вырвал ее, развязал, вытащил буханку, они разодрали ее на части, чуть не сломав ногти о спрятанную внутри чурку. Они давились хлебом, глотали, не прожевывая, куски, а сапожник стучал молотком.

Наконец он ушел. Ни Рыбы, ни пацанов не было слышно…

- Все, - шепнул Витька, когда Юрка вознамерился взять вторую буханку. - Мы не воры. Мы с ними сражаемся.

- Так это же не воровство. Трофеи, понял?

- Нет, - Коршун решительно завязал котомку и спрятал под кучей мусора на дне воронки. - БУСПИН ничего себе не берет.

- А сам ел, - ехидно заметил Юрка. - За ушами трещало.

- Ел… Есть хотелось, - виновато признался Витька. - Два дня без хлеба сидим, уговорили продавщицу и на полнедели вперед по карточкам выбрали.

- И чего же, пусть здесь гниет? - разозлился Юрка. - Разделим на всех, и кранты!

- А? - с надеждой спросил Санька. Вот бы все ахнули, если бы он принес домой хоть немного хлеба. Да только начнется ведь: откуда взял?!

- Сказал - нет, - отрезал Витька, сглотнув слюну. - Лучше уж пусть пропадет! - Забыв про игру в прятки, он сказал это довольно громко.

- Вот вы где! - воскликнул над ними незаметно появившийся Рыба. И умчался.

Вылетели из воронки. Догнать, догнать, догнать… Собственные ноги, казалось, отстав, бегут где-то позади тебя. Летишь без ног. В ушах - ветер: обогнать, обогнать!..

Обогнали, чуть не сбив Рыбу с ног. Он так набегался по двору за все время - неудивительно, что отстал.

- Палочки-выручалочки! - успели все разом. Приплелся Рыба, хватаясь рукой за грудь, и сел у стены.

- Води по-новой, - ликовали пацаны. - Чего расселся! Становись!

- У меня сердце, - заявил Рыба.

Но тут в доме стали открываться окна и властно, равнодушно или просительно понеслось:

- Колька!.. Саня!.. Дима!.. Леня, домой!

- Еще чуть!.. Ну, немножко!.. Минутку! - умоляют ребята.

- Мне домой. Зовут, - Рыба мгновенно вскочил и, сразу забыв про сердце, вихрем исчез в подъезде.

- Пока, - прощались пацаны. - Пока!

- Завтра в шесть ноль-ноль утра у воронки, - шепчет друзьям Витька.

Дома у Саньки гость. Еще не старый майор, а с залысинами. Китель висит на стуле. Майору, маме и бабушке жарко. Они раскраснелись, смеются, бабушка рассказывает что-то нарочито веселое. На столе недопитая бутылка вина.

- Здравствуйте, - хмурится Санька. Ему вдруг очень захотелось спать, а раздеваться при посторонних он не любит.

- Мой сын Александр. Знакомьтесь, - говорит мама и смущается. Когда она смущается, у нее такой взгляд из-под ресниц - быстрый.

- Николай Семенович, - резко встает майор, так что падает стул. Мама и бабушка вежливо смеются.

Майор, улыбаясь, протягивает руку. Ладонь у него хорошая, сухая, в трещинках морщин. Санька не переносит влажные ладони. Он пожимает ему руку отвернувшись.

- Он, наверное, есть хочет, - суетится тот, оглядывая стол. - Ну вот, все съели, - и по-мальчишески расстроено шмыгает носом. - Хотя вот остались крабы.

- Не хочу, - Саньке уже давно надоели эти каждодневные дешевые крабы, отдающие йодом. Других консервов в магазинах не было.

- Может, еще погуляешь? - предлагает бабушка.

- Ага…

- А мне к соседке, - заторопилась бабушка. - Я и забыла.

Мама как-то беспомощно смотрит им вслед.

Санька выходит во двор. Теплым-тепло и тише тихого во дворе. Раскрошившееся бревно мерцает гнилушками, в траве мигают светлячки, надрываются где-то сверчки - ни за что их не найдешь! Из подъезда, сладко потягиваясь и сверкая глазами, бредет засоня-кот на ночной промысел. Рабочий день для него наступил.

Буквально чуть ли не вслед за Санькой из подъезда выходят майор и мама.

- Спасибо, что зашли, - проговорила мама.

- Вам спасибо, - сказал майор. - Я завтра зайду в библиотеку.

- Вы у нас самый начитанный, - смеется мама.

- Активный читатель, - тоже смеется он. - В такие вот ночи безумства хочется совершать. "Безумству храбрых поем мы песню!" - с выражением продекламировал он.

Мама не ответила.

- Саня, - позвала она.

Санька молчал затаившись.

- До свидания, - напряженно сказала мама.

- До свидания, - смущенно ответил майор и оживился. - А это значит: до сви-да-ния, - подчеркнул он и ушел, скрипя новыми сапогами.

На руке горячее, а на губах соленое - это слезы. Неужели мама и майор поженятся? Ведь он им сто лет не нужен - майор!

Санькины сны

Он любил смотреть сны. Любые - страшные и веселые. Он даже научился сам себе их заказывать. Перед тем как задремать, надо думать о том, что увидеть хочется, представлять себе, как наяву, а там заснешь, и все само собой продолжится.

Вот летит Земля, а навстречу ей - планета маленькая. Ну, пусть с четвертушку нашей. Заденет краем… Но так, конечно, что все люди, где она Землю заденет, живы останутся. И дальше летит. Такая станет жизнь интересная, если ты взрослый уже, лет девятнадцати, и если чужая планета вместе с верными друзьями-товарищами унесет тебя с собой. На ней повсюду - жизнь средневековая, замшелые замки, крепостные рвы с темной рясочной водой, жестокие рыцари в никелированных латах, тощие инквизиторы с запавшими глазами, гордые несчастные рабы, палачи с толстыми веснушчатыми руками в рыжих волосах, глупые колдуны, маги и чародеи - мошенники, в общем, темные. А еще - боевые луки, арбалеты, копья, дротики, мечи двуручные обоюдоострые, кинжалы, стилеты, башни, темницы, цепи, подземные ходы, звон подков, зычные крики труб, клады - много всего всякого! А ты и друзья-товарищи, перед столкновением Земли с неизвестной планетой, возвращались после штурма Берлина домой на военном составе, спали - тут мощный толчок какой-то, все с полок на пол! Что? Кто? Вроде ничего особенного: просто резкая остановка… Успокоились, снова заснули. А утром видят: рельсы только под колесами состава, он в каком-то ущелье стоит. Где мы? Природа кругом незнакомая, а на небе - три луны, днем светят!

Слава богу, не пустые! В составе у них чего только нет! На платформах - танк Т-34, американский "виллис", много вагонов-пульманов с оружием, боеприпасами, консервами, сахаром, чаем, папиросами. А вагон с книгами! Библиотека с места на место переезжала, ее и прицепили из жалости к военному эшелону. Три цистерны с бензином - он машинам пригодится. Где его, бензин, взять в средние-то века? Сон у Саньки был запасливый.

Друзей с ним, ну, десять человек. Двое - Юрка и Витька, а другие семь - один из них врач - на войне подружились. А самый главный у них - старшина усатый, бывалый человек, опытный, но только он всегда будет к Санькиному мнению прислушиваться. Кроме них, два врага в эшелон затесались: Пожарин и Рыба-лоцман. Они потом предадут, танк угонят, на сторону рыцарей станут, иначе с феодалами и сражаться будет неинтересно, слишком легкая победа.

Первым делом на разведку старшина пошлет Саньку, Юрку и Витьку. Себя в лицо Санька во сне не видел, просто чувствовал: он это он. А Юрка и Витька были такие же, как в жизни, но только намного выше ростом и сильнее. Он, Санька, им тоже не уступал, однажды засел танк в канаве - плечом сзади вытолкнул.

Так вот найдут они сносную дорогу из ущелья. И на танке. Едут, а навстречу палачи волокут раба на казнь. Затряслись, завидев танк, и на колени! И раб, дурень, вместе с палачами стал. Никогда боевой машины не видели и за дракона приняли.

Рабу объяснили на пальцах, что его угнетают, а с палачами - разговор короткий. Военно-полевой суд, тройка: Санька, Юрка и Витька. И в КПЗ их - в пустой вагон.

А дальше давай раскручиваться! Штурм замка! Восстание рабов! Погони! Ура-а-а!