День 4-й
И весь следующий день Алька почти не виделся и не разговаривал с Валеркой. В школе-то, конечно, видел его, но в школе не считается. Мало ли там людей! Бегают, спешат, мимо идут, смеются. Это не то. А иначе Алька не хотел. Не мог простить Валерке его крика и злости. На переменках он специально прохаживался с Леней Майским по коридору, оживленно разговаривал с ним, даже под руку брал. И если навстречу попадался Валерка, то Алька не отводил стыдливо глаз, не тушевался, старался делать вид, будто не замечает Валерки. Он думал, что может и совсем обойтись без Валерки, никогда не дружить с ним, как не дружил и до этого. И правильно. Нельзя же оскорблять человека. Леня ни в чем не виноват.
Альке нравилось играть эту роль. Приятно было сознавать, что у него сильный и волевой характер.
Волевой характер! На деле вышло все по-иному. Было еще не совсем темно, Алька недавно пришел из школы, когда снаружи звякнул колокольчик. Оказалось, явился Валерка. И часа не минуло, как они виделись в классе, тем не менее Валерка посчитал своим долгом сказать: "Привет". И Алька без всякого энтузиазма выдавил:
- Привет.
- Червей тебе принес, - сказал Валерка.
Сначала Алька не понял, хотел съязвить - спасибо, мол, уже поел, но вдруг до него дошло:
- Каких червей? Для рыбок?
- Червь - высший сорт, мотыль. Брат с завода принес. Кто-то из любителей ему дал. Будь здоров любитель - шесть аквариумов держит!
И вмиг Алька забыл про характер свой, про волю.
- Покажи!
В комнате Валерка открыл коробок спичек, где в мокрой тряпочке была завернута кучка красных малюсеньких червячков.
- Если рыбкам один сухой корм давать, то и мальков не дождешься. Надо мотылем кормить. Тогда будет толк. И в книжке так написано.
- А не дохлые они? - спросил Алька.
- Дохлые? - Валерка отделил от кучки мотылей одного и бросил его в аквариум. Червячок тотчас стал извиваться во все стороны, словно пустился в какой-то удивительный пляс. Но долго порезвиться ему не пришлось. Из глубины вдруг ракетой взвился хвостатый меченосец и проглотил червячка. Вот так аппетит!
Ребята стали одного за другим бросать в воду мотылей. Самой прожорливой оказалась пузатая самочка меченосца. Мало того, что успевала чаще других первой проглотить добычу, она еще и устрашающе накидывалась на своих менее храбрых соседей, загоняя их в зеленые джунгли растений.
- У-у, разбойница! - Алька погрозил ей пальцем и взглянул на оставшихся червячков. - Ого, сколько скормили!
- Хватит с них. На завтра надо оставить, - сказал Валерка и снова завернул мотылей во влажную тряпочку. - Трудно, говорят, этих мотылей добывать. Грязь откуда-то со дна достают, в ситах промывают.
- Может, и в том озере есть, у железной дороги?
- Слушай, давай сачок делать? - предложил Валерка, - А утром сходим, проверим.
В эту минуту в передней послышался стук открываемой двери. Тетя с работы пришла. Вот кстати!
- Тетечка! - выскочил Алька из комнаты. - Дай мне, пожалуйста, кусок материала. Сачок будем делать…
- Прежде всего ты, видимо, хотел помочь мне снять пальто? - усталым голосом спросила тетя Кира.
Алька и пальто помог ей снять, и повесил его на плечики, и шлепанцы к ногам поставил.
- Материал должен быть тонкий и плотный. Чтобы одну только воду пропускал…
- Тетя Кира, здравствуйте! - выглянув из дверей, сказал Валерка и добавил, обращаясь к Алику: - Ну, я пошел. Палку пока найду, проволоку. Ты приходи поскорей…
В большом мешке для тряпок, который давным-давно завела еще бабушка, жившая в этом доме до самой своей смерти, Алька без особого труда отыскал подходящий кусок материала…
Наверное, и четверти часа не минуло, как убежал домой Валерка, а на столе его уже лежала длинная бамбуковая палка от удилища и к ней Валерка помогал прикручивать круглое, словно нарисованное циркулем, проволочное кольцо. Главную работу выполнял его брат. Петр и кольцо из проволоки согнул, и теперь крепко, виток к витку, прикручивал капроновой жилкой ручку кольца к бамбуковой палке. Валеркина помощь сводилась к тому, что держал палку и сопел от усердия.
Потом Петр не спеша осмотрел большой матерчатый лоскут принесенный Алькой, попробовал его на крепость.
Остался доволен:
- Хороший материал. Батист. Спрашивал у Киры Павловны разрешения?
Алька хмыкнул:
- Да он в старых тряпках валялся!
- Но ты все-таки спрашивал? Позволила тетя взять? - Высокий и огромный, Шмаков-старший смотрел на Альку внимательно, с подозрительным прищуром. Тому даже не по себе стало.
- Да тетя видела. "Возьми, - сказала, - пожалуйста, если нужно".
- Это другое дело. - Петр разложил на столе материал, как утюгом разгладил его широкой ладонью. - Принеси-ка, Валер, ножницы…
Все умел делать Валеркин брат. Отрезав лишнее, подсел к швейной машинке.
Пока Эдуард Хиль, улыбаясь с экрана телевизора, пропел песни "Не плачь, девчонка" и про березовый сок, Петр успел и на машинке прострочить, и надежно приметать батистовый мешочек к проволочному кольцу.
Сачок получился что надо. Валерка помахал им в воздухе.
- В магазине такого не купишь.
- Дай я попробую. - Алька тоже помахал сачком, словно ловя бабочку. До чего же хорош - легкий, упругий, из рук бы не выпускал.
- Побежим утром на пруд?
- А уроки - потом?
- Конечно! Мы же недолго. Попробуем - и назад.
- Ладно. - Валерка отобрал сачок и поставил его в угол, за кадку с фикусом. - Заходи тогда часов в восемь за мной. Не проспишь?
- Я и раньше могу, - чуть обиженно сказал Алька и еще раз посмотрел на новенький сачок за пузатой кадкой с фикусом.
"Ясное дело, у Валерки больше прав, - шагая по дорожке, мощенной кирпичом, к калитке, думал Алька. - И палка его, и кольцо, и смастерил все брат Валерки, а его, Алькин, лишь кусок материала. Может, конечно, и у Валерки сачок постоять, но ведь мог бы Валерка спросить: "К себе сачок возьмешь или здесь постоит?" Ничего не спросил Валерка, отобрал - и в угол, за кадку, словно сачок не Альке, а ему самому нужен. Возьму и свой сделаю. Теперь знаю, как делать, видел".
Алька с силой захлопнул калитку. Буян, громыхнув цепью, недовольно заворчал.
День 5-й
Неважную в прошлую пятницу купила Галка картошку. А сколько раз мать предупреждала: прежде чем платить деньги, посмотри хорошенько, ногтем поколупай. С виду может и гладкая быть, а внутри - черная, порченая. Права была мать. Польстилась Галка на вид - ровная, одна в одну, не проверила - теперь мучается. Картофелина большая, а чистить станешь - все в отходы. С орешек остается. Для супа начистить - в пять минут бы управилась, а тут возится, возится… Как бы с Маришей в детский сад не опоздать. Сейчас начнется история с одеванием.
Не таясь за плотно прикрытой дверью, Галка погремела кастрюлей, промыла под холодной водопроводной струей начищенный картофель, наполнила кастрюлю до половины водой и смело бросила три щепоти соли. Остальное потом доделает. Теперь - Мариша.
Открыв дверь, она подошла к сестренке, сладко спавшей в своей маленькой деревянной кровати.
- А кому вставать? Кому ножками бежать?
Дожидайся! Так и услышала Мариша, так и побежала! Галка и шейку сестренкину пощекотала, и носишко ее курносый, как звоночек, нажимала. Не работал звонок - глаз Мариша не открывала.
Мариша упрямая, а Галка еще упрямей. Пришлось малышке проснуться и с хныканьем вылезать из теплой кровати.
Но чего это стоило старшей сестре! Пока натягивала колготки, пока надевала платье, умывала под краном, косички заплетала, пока бант повязывала, думала: сама заплачет.
Осталось надеть ботинки. Посадила Галка сестренку на подоконник и только взяла в руки красный ботинок - смотрит, по их улице две знакомые фигуры шагают. Алька с Валеркой Шмаковым. Палка у них какая-то, сумка. Куда же они идут? Ни булочной, ни молочного магазина в той стороне нет, на рынок - тоже Не сюда. И спешат отчего-то. Галка до тех пор смотрела им в спину, пока щекой в оконное стекло не уперлась.
- Ботинки надевать будешь? - требовательно спросила сестренка. - В садик опоздаем. Тетя Ира заругает: "Нельзя, Марьяша, опаздывать".
Галке в самый раз удивиться: какая сознательная сестренка! Она же не удивилась - все про своих школьных товарищей размышляла: так рано, так спешили… Правда, дня два назад Алька зачем-то о пруде спрашивал. В ту сторону пошли…
Галка отвела Маришу в детский сад, купила на обратном пути хлеба, молока, пачку маргарина, вернулась домой к снова вспомнила о ребятах. О Валерке Шмакове ей вспоминать было не интересно, а вот Алик… О нем стоило подумать. Странно: почему вместе шли? Что у него общего со Шмаковым? Кажется, никогда особенно не дружили. Это и понятно: совсем разные они, не подходят друг к другу…
Добавив в будущий суп все необходимое, Галка поставила кастрюлю на газовую плиту, вскипятила чай и принялась завтракать.
Сквозь облака просочился солнечный луч, сразу светло озарил комнату, и Галка в никелированном боку чайника неожиданно увидела свое отражение. Она приблизила лицо к чайнику, и нос ее тотчас катастрофически распух, заслонил собой щеки, пятнышки ушей, а глаза виднелись где-то вверху, как бусинки.
- Ну уж, простите! - вслух оскорбилась Гребешкова. - Совсем я не такая уродина.
Она взяла с подоконника круглое зеркало (как отец умудрился забыть его, уезжая в санаторий?), поставила зеркало перед собой и очень внимательно стала рассматривать свое лицо.