Помочь перенести тяжелый аквариум Валерка согласился без всяких разговоров. Алька расстелил на буфете газету, и вдвоем, почти не расплескав воды, они водворили сверкающий стеклянный шар на новое место.
- Здесь, ясно-понятно, лучше им, - подтвердил Валерка. - У окошка знаешь как дует? У меня один раз чернила в пузырьке замерзли. Тоже у окошка стояли.
- А может быть, они уже простудились? - всполошился Алька, видя, что рыбкам, как и утром, совсем нет охоты резвиться.
- "Скорую помощь" беги вызывай!
- Тебе смешно! Они же теплолюбивые. Их родина - Мексика, Гватемала. Там какая жара!
- Это факт, жалко, если подохнут, - согласился Валерка. - Хоть и мелюзга, а денег стоят больших. Брат говорил: целую десятку за них отдал. Базар. Три шкуры дерут… Я думаю, теплой водички надо им подлить.
- А вдруг нельзя подливать?
- Это почему же?
- Надо, чтобы вода выстоялась. Я тут где-то читал… - Алька принялся листать книжку. - Думаешь, тяп-ляп с ними? Нет, толку так не будет. Нужно все по-научному делать.
Против авторитета науки Валерка возражать не стал. Не напрасно же такая толстая книжка написана. Это тебе не окунь или карась. Тому все нутро с крючком вырвешь, а он живет. Эти - другие. Недотроги, видать. Ростом - смотреть не на что, а уходу требуют большого. И цена оттого на них такая.
Валерка тоже подсел к столу и вместе с Алькой стал с интересом разглядывать рисунки. Каких только, оказывается, не водится рыбешек! И у каждой свои привычки, за каждой уход нужен особый. Верно, целая наука. Потом они вычитали, что воду в аквариуме можно подогревать обыкновенной электрической лампочкой. Алька разыскал в ящике удлинительный шнур, снял с настольной лампы зеленый абажур и пристроил лампу сзади, вплотную к выпуклому стеклу.
И до чего сразу стало красиво в аквариуме! Извилистые кустики растений ярко зазеленели, чешуйки у рыбок засверкали. И сами рыбки как-то вмиг повеселели. Видимо, неожиданный свет пришелся им по нраву. А главное, от электрической лампочки ощутимо исходило тепло. Значит, через какое-то время им совсем хорошо станет. Как в прудах и озерах родной Мексики или Гватемалы.
За окнами уже давно стемнело, а ребята все сидели возле аквариума. Рыбками любовались, книжку листали. Никогда Алик и Валерка не сидели вот так вместе и так долго.
- Глянь-ка, - показал Валерка пальцем на красную самку меченосца, подплывшую близко к стеклу аквариума, - какая толстуха!
- Может быть, мальков хочет народить? - вслух подумал Алька.
- А чего, может и народить. - Валерка отыскал в книжке раздел о меченосцах, почитал минуту и добавил: - Гляди не прозевай тогда. Если сразу не отсадить мальков, то полопают их, не посмотрят, что свои детки.
- Жестокие родители, - заметил Алька. - Пусть лучше дафний едят. - Он посыпал сухого корму.
- Ого, сколько времени! - услышав бой часов, сказал Валерка. - Дома, поди, ужинать сели. Побегу…
Алька (никогда раньше такого не делал) пошел проводить Валерку до калитки. Прощаясь, он вспомнил, что дня три назад у Валерки пропал учебник географии.
- Ну, еще не отыскал свою географию?
- Все перерыл. Видать, какой-то гад прихватил. Узнать бы, голову сверну!
- Брось, - поморщился Алька, - кому твой учебник нужен? Свой у каждого есть. Знаешь, если хочешь, приходи - мой почитаешь. Или вместе поучим…
Алька постоял у калитки, послушал, как довольно повизгивает Буян - возвращению Валерки радуется. Потом внимательно посмотрел вдоль улицы. Нет, не видно в жидком свете фонарей тети Киры. Придется одному ужинать. Так сколько там на часах било? Восемь? Сейчас девятый, значит. И Луна как по заказу. Вон ярким блюдцем висит. Прав был Толик: чистое стало небо, все в звездах. Сходить, что ли, к нему? Ждет… А ужинать когда? И потом интересно - успела за это время вода в аквариуме хоть немножко нагреться?
И, не оглядываясь больше на серебряную Луну, не обратив внимания на голубоватый свет, разлитый вокруг, на качающуюся сетку теней, которую отбрасывала на землю береза, Алька поспешил к двери. Не меньше часа прошло, вода обязательно должна нагреться…
День тот же - 2-й
В то время, когда Алька и Валерка сидели возле аквариума и смотрели на рыб, в этот самый час Шмаков-старший выхаживал туда и обратно по тротуару недалеко от служебного входа в театр. Тут же, у фонарного столба, поблескивая голубым, стоял и его быстроходный "ИЖ" с коляской.
Еще с работы Шмаков позвонил Кире, что заедет за ней к театру. Он приехал уже давно, ходил, ждал, а ее все нет и нет.
В восьмом часу она появилась наконец в дверях. Натягивая на руку перчатку, торопливо пересекла улицу.
- Добрый вечер, Петр. Прости, что задержала тебя, но, поверишь, столько дел, столько дел. Сдача спектакля.
- Да ничего. Я не в претензии. Сам напросился…
- А действительно, - удивленно спросила она, - чем вызвана такая забота? По утрам - это бывало: подвозил. Но вечером… И давно ждешь?
- Как сказать… Порядочно… Вот жду, переживаю…
- Бог мой! - еще больше удивилась она. - Что же такое стряслось?
- Кира, мне бы хотелось посидеть с тобой. Может, заедем в ресторан? - Петр взглянул на часы. - Посидим немного.
Она, словно чего-то испугавшись, поспешно сказала:
- Уже много времени. Алик, наверное, не поел как следует, голодный с утра. Из дома ушла - еще девяти не было.
- Ну, хоть на часик. Ему ведь не привыкать, Альке-то. И не маленький. Есть захочет - найдет в холодильнике. - Петр подал ей каску. - Садись за мной. Здесь же рядом, два квартала. Очень прошу тебя…
И она подчинилась.
В уютном зале они устроились за столиком в углу. Петр не сводил с нее глаз, и Кира, подождав, когда стихнет музыка, пытливо спросила:
- Все-таки объясни, чем вызвана такая забота? И то, что вот мы - здесь? - Она обвела взглядом чуть затененный небольшой зал.
Шмаков вздохнул, раскрыл меню:
- Не возражаешь, если коньячку закажем?
- Для храбрости? - не без насмешки спросила она.
- Может, и для этого, - подумав, ответил Петр. - Я давно хотел поговорить с тобой, да все… Разреши - буду откровенным. Я, Кира, человек простой. Без образования большого, без дипломов. Как говорится, стороной проехал. Но ведь и не скажешь, что дурак, мол, без понятия. Нет, Кира, жизнь я хорошо понимаю. Все вижу. И крепко знаю, за что мне в этой жизни держаться и что от нее брать.
- Очень интересно. - Кира с любопытством взглянула на собеседника.
Подошел официант, принял заказ. И Петр продолжал разговор, словно их и не прерывали:
- Ты сказала: "Очень интересно". Точно, это страшно интересно, когда жизнь к человеку не спиной поворачивается. Жизнь, Кира, она много может дать. Только не каждый брать умеет.
- Ты умеешь?
Ничего обидного в этом вопросе Шмаков не уловил, тем не менее с запальчивостью и убежденностью сказал:
- Я умею. Не сомневайся, я брать умею. Но нет-нет, не подумай, что ловчу там, обманываю. Все по справедливости, только то, что положено, беру. Диплома нет - не беда, обойдусь. Смекалкой возьму. Я не на последнем счету на заводе. Рационализатор. За прошлый год восемь предложений подал. Приятно - на собраниях хвалят, в газете была заметка. Опять же - деньги. "Распишитесь, товарищ Шмаков, в ведомости. Получите свои законные". Без малого четыреста рубликов выплатили. Порядок. Во всем уважаю порядок.
- А вот у меня все шиворот-навыворот, - засмеялась Кира. - По-моему, сегодня даже пообедать забыла. Вот так: сама голодная, Алька, наверное, всухомятку… Такие сумасшедшие дни…
Она и в самом деле была голодная. С аппетитом съела салат, отбивную.
Петр, вытерев салфеткой губы, откинулся на спинку стула. Сказал будто бы между прочим:
- Осенью думаю "Жигули" покупать. Очередь подходит. В Прибалтику мечтаю поехать. А то возьму да и в саму Болгарию махну в отпуск. На Золотые пески. Разве плохо - гостиница шик-модерн, в море купайся.
- Великолепные места, - кивнула Кира. - По туристской путевке ездила.
- Только не очень это интересно - одному ехать… - Петр поднял бокал с минеральной водой и поверх него выразительно посмотрел на Киру.
- Безусловно, - поддержала она, - в нашей группе было тридцать человек. На целый год насмеялась.
- Я не про то, - сказал Петр. - Одному, говорю, ехать в машине нет никакого интереса…
Она поняла, о чем собирается сказать Шмаков, и это, видимо, напугало ее.
- Петр, уже очень поздно. Надо ехать домой. Бессовестная: сама лопаю вкусные вещи, а племянник сидит голодный.
Шмаков подозвал официанта, расплатился и суховато сказал Кире:
- Что ж, поехали…
Мотоцикл мчался на большой скорости. Говорить было невозможно. Кира сидела за огромной спиной Шмакова, прильнув к нему, и думала о том, что, вероятно, Петр все же хороший человек, прекрасный работник. И к вину равнодушен. Всего рюмку коньяку выпил. Не то что ее муж Вадим. Тот меры не знал. И еще так думала о Петре: "С ним, должно быть, ничего не страшно".
На перекрестке, перед красным светофором, пришлось задержаться. Встречный поток машин был велик - на минуту, не меньше. Рядом, готовая ринуться вперед, замерла бежевая "волжанка".
Кира положила руку на плечо Петра:
- Такую собираешься покупать? - Она показала на машину.
- Нравится цвет? - живо отозвался Петр.
Она не успела ответить: зеленый глаз светофора словно толкнул мотоцикл вперед.
У калитки дома № 10 Шмаков круто развернул "ИЖ" и заглушил мотор.